Боевая Раскраска

Прошли месяцы. Их четверка стала невероятно популярной. С ними проводили интервью, провокационные заголовки газет пестрели именами «героев» и фактами их биографий. Отношения Гермионы и Тома стали одной из самых обсуждаемых тем среди волшебников, а в «Ежедневном пророке» постоянно появлялись заметки о самой популярной паре. К апрелю в обществе уже сложилось неоспоримое мнение об их невероятно трагичной и в то же время романтичной истории… «Влюбленные, чьи судьбы связали сами Боги, разделенные временем и пространством, предрассудками по поводу чистоты крови и войной, наконец нашли друг друга…» Том Реддл харизматичный. Том Реддл красив и фотогеничен. Том прирожденный лидер, с хорошо поставленной речью. Гермиона наблюдала — с презрением, но в то же время не сводя глаз — за тем, как бывший слизеринец рассказывал их историю пытливым журналистам, ловко обходя вопросы о собственном дневнике и его происхождении. Поэтому Гермиона лишь улыбалась и принимала поздравления друзей и людей из Министерства. Она научилась краснеть, когда это требовалось, и выглядеть невинно и влюбленно, когда Том прилюдно целовал ее. — Мы должны закончить школу, — сказала она ему за обедом еще в июле месяце. Прозрачное окно ресторана, у которого они сидели, засияло от яркой вспышки камеры. Она подсветила лица молодых волшебников. — Слишком рискованно вот так вот исчезать, когда мы у всех на виду. Другие начнут что-то подозревать и завалят нас кучей вопросов. Парень вертел серебряный нож для масла в руке, слегка хмурясь. — Хорошо, — согласился он, звуча незаинтересованно. — Возможно, это и к лучшему. Не помешало бы завести связи с кем-то помимо Поттера и Уизли. Хм, как думаешь, на какой факультет меня отправят? Идти на Слизерин сейчас не вариант, а еще мне не нравится то, что ты будешь так далеко. Гермиона наколола на вилку небольшой кусочек помидора. — Я не знаю, если Распределяющая шляпа вообще уцелела, — ответила волшебница, вытирая рот бледно-голубой салфеткой и оставляя на ней кораллово-красный след своей губной помады. — Замок успешно восстанавливают, но профессор Макгонагалл не особо распространяется по поводу того, что было утрачено во время войны. Том бросил взгляд на толпу папарацци, что выстроилась в ряд на улице. Он потянулся к девушке через небольшой столик, за которым они сидели, и заправил за ухо выбившуюся прядь волос. Она слегка запуталась в платиновой сережке-цепочке волшебницы. — Ну же, милая, — промурлыкал парень так тихо, чтобы его услышала лишь Гермиона. — Следи за лицом, ты как неживая. Мы, может, и не сгораем от любви друг к другу, но это ведь и не так важно, не правда ли? Грейнджер медленно моргнула. Ее ресницы были накрашены толстым слоем туши. — Мы многое потеряли на войне, — произнесла она, встречаясь взглядом с Реддлом. — Список бесконечен, так что не ожидай от меня дикой радости. Он ухмыльнулся. Гермиона положила в рот лист салата и продолжила есть в тишине.

***

(21 июля, 1999) — Я начинаю подозревать, что все слухи о том, мол, Бузинная палочка принадлежала Грин-де-Вальду, были неправдой, — жалуется Том, падая на бежевый плетенный шезлонг и щурясь от солнца. Гермиона садится рядом, поправляя лиф своего красного купальника и откладывая в сторону старое руководство по зельям, что она нашла в местном архиве этим утром. — С чего ты это решил? — спросила девушка, вытянув руки над головой и глядя на мерцающие воды Средиземного моря. Том тихо рычит, прежде чем сдирает с себя футболку — небесно-голубого цвета — которую уже можно руками выжимать, насколько она мокрая от пота. Чуть ниже пупка виднеется дорожка темных, еле заметных волос, которая опускается все ниже, скрываясь под шортами цвета хаки. Том никогда не носит ремень. — Я узнал, что Геллерт посещал это место где-то в 1942-1943, — разочарованно протягивает Реддл. — Его магический след все еще ощутим на той заброшенной вилле в Ористано. Но помимо этого… там лишь подземелья, библиотека, неожиданно огромный ассортимент шелковых носовых платков… — Он мог трансфигурировать ее во что-нибудь другое, — перебила его волшебница, открывая бутылку кокосового масла для загара. — Ну или же спрятать. Всем известно, как он любил ловушки — слишком толстые стены, в которых может находиться что или кто угодно, опасные растения и так далее — возможно, нам стоит присмотреться ко всем странностям и непонятным вещам. Может быть, эта огромная коллекция платков тоже что-то, да и значит… Какой-то секретный код, или еще чего. Помнишь Стамбул? То место с павлинами и странной мозаикой? Том некоторое время сидит молча, обдумывая ее слова, его рот слегка приоткрыт, а губы насыщенно алого цвета. Гермиона втирает масло в кожу на руках, начиная с плеч и медленно доходя да самых запястий. Ее кожа блестит на солнце, а на предплечье виднеется еле заметное «Г». Шрам все-таки остался. — Давай я это сделаю, — предлагает Том, быстро садясь позади нее на шезлонге. Девушка находится между его ног, идеально умещаясь в руках Реддла, как недостающий кусочек пазла. Гермиона чувствует, как парень проводит руками по ее плечам, слегка поддевая завязки ее купальника и опускаясь ниже. Его пальцы еле ощутимо проводят по груди девушки. — Том, — выдыхает Гермиона, поджимая пальцы на ногах и прижимаясь к груди парня. Его кожа теплая, молочно-белая, несмотря на кучу часов, проведенных на солнцепеке. Плечи Тома широкие, сильные, а руки… его руки, большие, красивые, сейчас сжимают ее талию и опускаются все ниже, проводя на плоскому животу девушки и ее бокам. Он тянется еще дальше, краями пальцев задевая низ купальника, а затем говорит ей на ухо: — Завтра ты пойдешь со мной, — горячий шепот обжигает ухо, которое Том тут же легонько кусает. — Ты лучше меня разгадываешь шифры… Если там будет какой-то знак, то только ты его и увидишь. Ноги девушки разъезжаются. — Хорошо, — отвечает ему Грейнджер, чувствуя, как сильно и быстро бьется ее сердце. — Конечно. Из… из какого шелка сделаны платки? Жаккард? Креп? Шармез? Волшебница чувствует улыбку на губах Тома, когда он утыкается лицом ей в шею, все еще продолжая дергать завязки ее топа. — Ты всегда знаешь, что мне нужно, Гермиона, — шепчет он, слегка меняя свое положение, чтобы его стояк упирался в ее оголенную поясницу. — Как такое возможно? Почему ты такая… Мышцы его рук слегка напрягаются, когда Реддл разводит руками бедра девушки. — Какая «такая»? — еле выговаривает Гермиона, тяжело дыша. Она еле успевает сдержать стон, когда рука Тома оказывается меж ее ног, тело Грейнджер превращается в желе. Парень дразнит ее, издевается, и Гермиона еле сдерживается, чтобы не… — Никогда еще мне не было так все равно на чужую ложь, — мягко ответил он. Горячее дыхание волшебника опаляет ее шею.

***

Ирония судьбы заключается в том, что именно Рон не доверяет Тому, в то время как Гарри души в нем не чает и не видит связи между внезапным появлением Реддла и смертью Волдеморта. — Он делает тебя счастливой, — сказал друг на рождественской вечеринке. Волшебнице тогда было уже двадцать два года. Щеки Гарри слегка красноватые от выпитого им алкоголя. — Ну, может, не совсем… Но ты с ним другая. Более спокойная. Сосредоточенная. Как будто ни о чем не беспокоишься, ведь он рядом. Это… здорово, особенно после всего, что с нами произошло. Я… Я рад, что он есть у тебя. Прежде чем Гермиона смогла придумать ответ, кто-то со смехом толкнул Поттера к омеле с Джинни. Между ними была и любовь, и ненависть, и девушка не хотела ни того, ни другого. Том всегда был загадкой, угрозой, константой в ее жизни. Гермиона никогда не отпустит его.