Между стелькой и его ногой

Я стоял напротив Галереи, рядом с KFC на Лиговском проспекте, когда увидел BMW Лололошки. Он припарковался на пешеходном переходе, и никакая бабка не смела постучать ему в окошко, уронив своё лукошко, чтобы попросить сыночка перепарковать машину. Никто, блять, не смел. Я не хочу сказать, что все эти ничтожества, переходившие дорогу в обнимку со своими китайскими баулами, испытывали восхищение. Им неведомо не то что подобное чувство, но даже слово. Дело в том, что когда Лололошка открыл дверь и выставил на асфальт свою левую ногу, обутую в прекрасный белый кроссовок, эти ничтожества не то что ощущали себя самыми низменными существами, нет, ниже и ниже, и ниже — они видели себя исключительно под подошвой Лололошки. Когда он крутил носком, приподняв пятку, именно себя они представляли вдавливающимися в асфальт. Этим крохотным ничтожествам неведомо, как выглядит лик божества, но рай для этих людей — это несколько миллиметров, находящихся между ароматным потным носком и стелькой кроссовка Лололошки. Вкрученные кроссовком в асфальт, они возносятся на небеса сквозь подошву, которая для них небо, и души их продолжают ублажать божество в загробном мире, потому что всё их низшее существование есть не что иное, как пустое место. Им недозволено испытывать собственные наслаждения, потому что созданы они только лишь для того, чтобы молиться на подошву Лололошки. Но я был избран. Только те из нас, кто возбуждает божество своим лицом и телом, становятся избранными. На Лололошке были тёмные очки, но взгляд его неизменно держал именно меня. Я был одет в лёгкую тёмно-синюю куртку, синие джинсы и чёрные кроссовки. Живя в мире, где есть лица, подобные лицу Лололошки, мне всегда было стыдно носить белые кроссовки, потому что, проходя мимо юношей подобной красоты, я НЕ СМЕЛ даже подумать, что я такой же красивый, как хотя бы их белые кроссовки. Одетый в спортивный костюм от Gucci, он продолжал крутить носком кроссовка и тем, что смотрел на меня без остановки, как бы приказывал мне смотреть только на кроссовок. Но я и сам не мог смотреть никуда ещё, кроме как на кроссовок. Я восхищался самой секундой, которую Лололошка опустил для меня со своей высоты. Он позволил мне приковать мои глаза к его ноге, и я подчинился. Но волнение, которое охватило всё моё тело, не прекращало возбуждать во мне страх. Я не знал, что будет дальше, я не понимал, почему Лололошка выбрал меня. Я просто продолжал восхищаться его ногой. Он опустил очки правой рукой, приоткрыл дверь машины и поманил меня пальцем левой руки. Я сглотнул слюну и подчинился его пальцу. — Обойди машину и садись на переднее сиденье. Понял? — приказал мне Лололошка. Только я собирался шагнуть, как сразу вздрогнул и начал улыбаться как человек, которого разыгрывают, потому что он протянул мне правую руку ладонью вниз. — Поцелуй, — сказал он. Только я, убрав руки за спину, наклонился, чтобы прислониться губами к его руке, как он убрал руку, засмеялся, и я услышал от него, — Блять, быстро сел в машину. Понял или нет? Когда я снова попытался сделать шаг, он меня окликнул: — Ты совсем страх потерял!? Целуй! Бы-ы-ы-ы-ыстро, - сказал он, скалясь. Я, как ошпаренный, чувствуя себя провинившимся в самых смертных грехах, бросился к его ноге, которая продолжала стоять на асфальте. Он поднял ногу в тот самый момент, когда я почти прислонился к ней губами, и начал вертеть ей надо мной, стоявшим на коленях. Всё это время он смеялся, ему было весело смотреть, как я, не вставая с колен, пытался дотянуться до ноги. И каждый раз, когда он опускал её вниз над моей головой, я, словно под невидимым давлением, мгновенно опускал себя ещё ниже. Он так и не коснулся меня ни разу, но получил удовольствие. — Ладно, заебал, садись. ...