Там где восходит солнце

      — Мы договорились, забыла? — Голос Айзавы отрезвляет, а его руки, касающиеся ее подбородка заставляют ойкнуть.       Он поднимает ее лицо, заставляет смотреть на свое отражение, и Т.И. заливается пунцовым цветом. Голая, она стоит перед зеркалом, а мужчина стоит полностью одетый за ее спиной и связывает ее своими же лентами.       — Не знала, что ты так умеешь. — Она пытается себя отвлечь, на самом деле, следя за тем, как длинная белая лента завязывается на ее теле, обхватывает груди, и узлами, словно корсетом, обозначает талию.       — Я много чего умею. — Усмехается мужчина, связывая ее руки, чем заканчивает бандаж.       Руками тут же хочется шевелиться, применить причуду и убрать эти узлы, эту чертову веревку с своей кожи. Но она сама на это согласилась.       Согласилась смотреть на то как ее раздевают, на то как связывают. На то как прямо сейчас Айзава спускается к ее шее и целуют.       Т.И. резко выдыхает, когда его руки ложатся на ее груди, немного сжимая. От поцелуев хочется уйти, хочется развернуться и что бы тебя целовали в губы, а хватали зубами веревку, блуждая руками по твоему телу.       Шота сам ее тянет к кровати, толкает на нее и нависает с верху, беря руками за лицо и целуя прямо в губы, проникая в рот горячим языком.       Для Т.И. время, пока мужчина сам раздевается и открывает презерватив кажется чем-то бесконечно долгим и нудным. Руки связанный за спиной уже начинают затекать. Но она не особо обращает на них внимание, когда ее снова хватают и толкают в сторону, переворачивая на живот.       — Шота! — Пищит девушка, теряясь в пространстве и попытках вернуться в прежнее положение, но у нее ничего не выходит. Остается лишь стонать от того как мучительно медленно Айзава в нее входит и так же медленно двигается, потому что боится ей навредить. Прислушивается к тому, как тихо рычит мужчина, сдерживая себя. А потом смотрит в зеркало, и тут же отводит от него взгляд. Зрелище на самом деле очень постыдное. Она, с связанными руками, стоит раком под героем, который начинает набирать темп, от чего стоны и всхлипы учащаются, становится жарко.       В какой-то момент Шота хватает девушку за связанные руки, заставляя подняться. Т.И. что-то пищит, на самом деле от дикого удовольствия, от осознания того, что чувство сковывающего стыда из-за позы, из-за веревок на теле, она получает удовольствие от того каким герой становится грубым, как легко и быстро входит в нее до основания, что комната разрывается от звука шлепков и криков обоих.       — Шота! — Вопит девушка на последнем дыхании, когда они заканчивают и тряпичной куклой валится на кровать, пытаясь отдышаться. Чувствует, как ее почти тут же начинают развязывать. Снова наклоняются над ней целуют в плечо.       — Знаешь… Мне понравилось. В следующий раз повторим. — Хрипит мужчина на самое ухо. А Т.И. лишь молча улыбается, в знак согласия.