love is not over

***

- Хён, хён, - мальчишка дергает парня, который едва прилег отдохнуть в общей гостиной. - Чонгук-а, отъе… - Юнги на мгновение запинается. – Отстань. Хён хочет отдохнуть. Он тут же ловит разочарованный вздох младшего, который опускает голову и идет в сторону их маленькой комнаты. Юнги чуть ли не срывается с дивана, потому что Гук – макнэ. Мину слишком жалко этого мальчика. Все они детьми не считаются, но Чонгук – их общий ребенок, за которым приходится присматривать, даже если особых проблем он и не доставляет, а наоборот, часто стесняется обратиться за помощью. Так или иначе, ему все равно нужно внимание. Юнги вздыхает. Ему тяжело отталкивать Чонгука. - Мелкий, - черноволосая макушка тут же выглядывает из-за дверей спальни. – Что там у тебя? – в ответ следует кроличья улыбка. - У меня осталось немного денег и я хотел предложить тебе сходить за кофе, - Мин лениво потягивается, а Гук притаивает дыхание. – Я заплачу, хён, не волнуйся! Юнги смеется в ответ, вставая с дивана. Он просит младшего подождать, пока он накинет другую футболку, эту он не переодевал после практики, так что выходить в ней как-то совсем по-свински. По правде говоря, Мину вообще лень выходить с Чоном за кофе, даже если и за бесплатным. Он медленно скидывает верх, ища более-менее чистую футболку, что-то бормоча об «откуда ты взялся на мою голову». Чонгук послушно ждет возле входной двери. Ему и так было тяжело подойти и предложить почти самому старшему хёну пойти на небольшую прогулку. Гуку было до жути скучно, все же он еще подросток и хотелось проводить время вне зала для практик, веселясь и шутя. Конечно, остальные мемберы старались сделать его жизнь счастливее, но грустные и уставшие взгляды ребят после тренировок заставляли устыдиться и молчать о желании провести вместе время. Юнги выходит через пару минут, приглаживая непослушные волосы и треплет прическу младшего, который недовольно хмурится, пытаясь отбиться от хёна. Тот только смеется и выходит из общежития. - Чонгук-а, разве ты не устал после практики? – они идут по еле освещенной улице почти молча, изредка перекидываясь парой фраз. - Немного, но я хотел прогуляться, - Гук опускает голову, смущенно улыбаясь. Шуга останавливается резко, смотря на спину донсэна, который заметил это только спустя несколько секунд. Чон вскидывает брови вверх, придавая своему лицу еще более невинный и детский вид. – Хён? – Юнги вздыхает и подходит к младшему, ухватывая его за плечо и смотря прямо в глаза. - Ты должен знать, что если тебе нужно внимание или немного развлечься, то ты всегда можешь рассчитывать на кого-то из нас. Для тебя мы никогда не будем слишком уставшими, - Чон пытается прервать, но старший только поднимает палец, заставляя замолчать. – И не обязательно приманивать бесплатным кофе, хоть это и приятный бонус. Чонгук хлопает ресницами, неловко краснея. Юнги же просто идет вперед, даже не дожидаясь, пока младший отойдет от минутного шока. Это происходит примерно через пару десятков секунд, Чон догоняет и равняется с ним, размеренно дыша. Между ними повисает неловкость, потому что Гук не знает, что сказать, чтобы не завести разговор о предыдущей теме, а Мин любит молчать, ему это не мешает от слова совсем. Они доходят до любимой кофейни быстро, Чонгук платит за два холодных американо с собой и протягивает один Юнги. - Гуки, я же говорил, что это не обязательно, - он смеется, но берет стакан и делает первый глоток, удовлетворенно кивая головой. - Это… - Чон на секунду задумывается. – Это приятный бонус, хён. - Засране-ец, - протягивает Мин, давая легкий подзатыльник младшему, но атмосфера резко превращается из напряженной в расслабленную. По дороге назад Юнги сворачивает и они идут по самому длинному пути, обсуждая прошедшие репетиции и скорый дебют. Оба волнуются, когда говорят об этом, пусть Мин и пытается показать, что переживать нечего. У Чонгука блеск в глазах и он взбудоражен до предела. Ему все еще всего шестнадцать и дебютировать так скоро, будучи главным вокалистом, слишком волнительно. Он что-то рассказывает старшему о том, что недостаточно репетирует и волнуется, что голос недостаточно идеален. Юнги сдержанно реагирует, просто говоря о том, что Гуку переживать нечего с его-то способностями. - Нет, хён, я думаю, что переживать нечего тебе или Рэпмон-хёну, - взгляд Чонгука становится мечтательным, когда он упоминает это имя и Мин сдерживается, чтобы не пошутить на эту тему. Намджун с самого начала стал образцом подражания для мелкого, так что задевать его на эту тему – как-то слишком по-детски, - или Хоби-хёну, или… да кому угодно из группы. Но я все еще недостаточно… - Гук-а, перестань так сильно придираться к себе. Мы все хорошо потрудились. Ты слишком много от себя требуешь. Тебе нужно же оставить стремление к лучшему, а не раскрывать все карты, верно? – Чон кивает, опуская голову и устремляя взгляд на дорогу. – Этот дебют… он волнителен для всех, ты же знаешь. Главное, что у нас есть возможность показать, кто мы и что мы умеем делать. Нам нужно всего лишь постараться не залажать, - Юнги достает сигарету, закуривая, а донсэн морщится. - Ты не бросил курить, хён, - звучит, как упрек, но так и есть. Мин обещал, что бросит курить до дебюта. Он успешно справлялся, пропуская всего пару сигарет раз в неделю, но видеть его сейчас курящим почему-то неприятно. - Я держу обещания. После дебюта я не возьму в рот ни единой сигареты. Просто глупая привычка, - тот просто пожимает плечами, тушит бычок и выкидывает его. - Просто так не начинают курить. - Не скажи. Я был просто подростком, который вырвался в Сеул, надеясь на лучшую жизнь. Я мог попробовать все, что угодно. Никакого контроля от родителей, вот все это и вылилось в… - Юнги редко рассказывает о себе, поэтому Чонгук ловит каждое слово. – Не так важно, я могу бросить. Просто за всеми этими тренировками хочется хоть как-то расслабиться. Чон открывает рот, чтобы спросить что-то еще, но здание общежития становится слишком близким, так что они просто молча заходят. Остальные мемберы уже здесь же, шутя возмущаются, что следовало подождать и их, толкают Чонгука в плечо, смущая того до безумия. Юнги же с невозмутимым видом садится за кухонный стол, который уставлен раменом, и поторапливает остальных начать ужин.

***

- Хён, мы ведь справились, да? – Чонгук дергает вспотевшего Юнги, который стягивает нелепую шапку с очками, откидывая их куда-то в угол тесной гримерки. Мину совсем не до мелкого, который с блеском в глазах пытается понять хоть что-то происходящее. - По крайней мере мы смогли выступить. Этого достаточно после стольких отказов, - он выдыхает, продолжая снимать с себя дешевые цепи и кольца. - Но они аплодировали, хён! Ты видел? Они кричали и подбадривали нас, понимаешь? Это так… невероятно и завораживающе. То, что мы нравимся людям… - Гука прерывает Намджун, подошедший как раз в то самое время, когда Юнги находился на грани. - Чонгуки, я думаю, мы обсудим все потом, сейчас мы должны отдохнуть, ладно? – Чон послушно кивает, смущенно улыбаясь, но все же отходит от Шуги. – Хён, я знаю, что тяжело, - Джун кладет руку на плечо старшему, – но мы правда хорошо поработали. - Если нас снова вырежут, Намджун… - А ты не думай о плохом. И лучше просто будь с нами, как ты это делаешь всегда. Чонгуку важно твое мнение, он тянется к тебе, потому что ты для него все равно тот самый старший хён. - Разве тем самым старшим хёном не является Джин-хён? Для мелкого ты вообще пример и икона, на которую он готов молиться, хоть и прическа у тебя сейчас дурацкая, – Юнги примирительно протягивает руку к волосам Кима и в момент портит всю укладку. - Не начин-а-ай, - Намджун смотрит в зеркало через плечо, безнадежно вздыхая. – Мы просто будем ждать. Наше время обязательно придет, но пока… нам нужно держаться вместе, мы же пуленепробиваемые, да? – в ответ следует только легкая грустная улыбка.

***

- Без Шуги-хёна здесь совсем не так, - Чимин хмурится, ожидая момент их выхода на атлетическом соревновании для айдолов. – И надо же было этому дурацком аппендициту появиться именно сейчас, и года не прошло от дебюта, - Тэхен толкает Пака в плечо, заставляя замолчать. - Он не виноват, Чимин-а, - у Джина спокойный тон, хоть он и сам довольно взволнован. После фанмитингов в Японии, где Юнги также отсутствовал, опять быть вшестером не особо приятно. – В любом случае, мы пойдем его навестить после, а пока нам просто стоит постараться, да? - остальные кивают головой, особо не вслушиваясь в разговор, пока Джин не обращает внимание на Чонгука. – Гуки, все в порядке? Младший в растерянности поднимает голову, отрываясь от телефона. - Извини, хён? Я писал Шуге-хёну, все ли в порядке, но он как всегда не отвечает, - Чонгук закатывает глаза, блокируя смартфон и пихая его обратно в рюкзак. - Он хоть кому-нибудь писал больше двух слов? – Чимин снова вставляет свою реплику, получая толчок на этот раз от Намджуна. – Да за что? – шутливое возмущение, обращенное к Рэпмону не остается без внимания старшего. - Больше двух слов он пишет в наших песнях, уверен, он сейчас этим и занимается. Я не видел Шугу без этого старого блокнота, даже в больницу заставил его притащить, - Джун вздыхает и тут же торопит остальных, когда слышит активные восклицания стаффа. Через несколько часов в небольшую, но светлую больничную палату заваливается шестеро парней, громко обсуждая только прошедшие соревнования. Юнги отрывается от блокнота, улыбаясь остальным, но они все также вразнобой что-то говорят, совершенно не обращая внимания на виновника визита в больницу. - Я не мешаю? – голос Мина прерывает веселый разговор остальных, который тут же продолжается веселым смехом. - Хён, и ты здесь? – Чимин прикладывает руку ко рту, изображая чрезмерное удивление, но теперь его толкает Чонгук. – Третий раз за день! Чонгук-а, относиться к старшим нужно с уважением, - Пак поучительно выставляет палец, но Чон даже не обращает внимания, присаживаясь на край кровати старшего. - Тебя не хватало на соревнованиях, хён! Я уверен, тебе бы понравилось, там был баскетбол и… - макнэ тут же прерывает Тэхен, который начинает увлеченно рассказывать об остальных событиях, пока Юнги мягко улыбается, слушая рассказы и впечатления. - Многое пропускаю, да? Зато время есть отдохнуть от вас, - все единогласно вздыхают, чем вызывают у Мина небольшой смешок. – Да ладно, вы хорошо справляетесь. В феврале у нас выходит новый альбом, и в этот раз никакого аппендицита во время промоушена. Разве что у кого-то из вас. - Клянусь, ты невыносимый, - Тэхен выдыхает максимально громко, выдавая всю степень своего шутливого разочарования. Еще несколько десятков минут они обсуждают все подряд, Юнги делится новыми песнями, которыми занимался в последние пару дней, а на прощание делают пару фото с улыбками, оставляя этот день очередным воспоминанием. Чонгук задерживается на пару минут возле хёна, что-то говоря о том, чтобы тот поскорее возвращался, неловко краснея при этом, потому что быть настолько открытым и говорить, что он соскучился – все еще слишком сложно. Юнги открывает вид на десны, улыбаясь только младшему и взъерошивая его темные волосы, и уже собирается что-то ответить, но Гука зовет Джин, так что тот спешит, не оглядываясь на прощание.

***

- Какой момент ты считаешь самым красивым в твоей жизни, хён? – они лежат на диване в гостиной общежития вальтом, отдыхая после очередной выматывающей практики. - Я не знаю. Трудно найти самый красивый момент в жизни, когда ты прожил не так много, - Юнги приподнимается на локтях, чтобы взять со стола холодный американо. - Не так много? Хён, двадцать три года – это целая вечность, не знаю, доживу ли я до твоих лет, - Чонгук смеется, ловя подушку, которую старший запускает в него. - Когда доживешь до моих лет, тогда и поговорим, Чонгук-а, у тебя еще все впереди. - Но если серьезно? Мы так долго работали над этим альбомом… и я так часто думаю о том, что мы можем упустить этот самый момент, не насладившись им полностью. - Я думаю, ты почувствуешь, когда он придет, - Мин пожимает плечами. – Если быть полностью откровенным, то я думаю, что каждый момент прекрасен по-своему. Мы проживаем лучшие дни сейчас и будем проживать их дальше. Никогда нельзя сказать, что что-то является самым лучшим, ведь ты не знаешь, что нас ждет впереди. Я чувствовал себя счастливым, когда мы смогли дебютировать, и после этого я думал, что прекраснее этого ничего не может быть. И так было каждый раз, когда мы чего-то достигали, - он останавливается, улыбнувшись своим мыслям. – «Но что случится, если BTS поднимутся на вершину?». - Цитировать свои же песни неприлично, - Чонгук тихо смеется, но за пару секунд его лицо обретает абсолютно серьезное выражение. – На самом деле, я боюсь? Что это все закончится слишком быстро. Что мы не успеем прожить самый красивый момент вместе, а я этого так хочу. Мои самые счастливые дни связаны с вами, но что если?... - Чонгуки, посмотри на меня, - Юнги усаживается, разворачиваясь лицом к младшему. Чон делает то же самое, не решаясь посмотреть в глаза Мину. – Если все твои переживания связаны с завтрашней премией, то не стоит. Мы будем работать дальше, слышишь? Мы сделали все возможное для того, чтобы победить. И если не сейчас, то потом. Потому что мы этого заслужили. Мы заслужили проживать счастливые дни, как и все люди, понимаешь? Чонгук кивает, утыкаясь взглядом куда-то в угол, чтобы не смотреть в глаза хёну. Потому что стыдно признаться, что он боится не получить эту награду или что это будет конец. Юнги молчит, потому что не хочет слишком давить. Он знает этого ребенка. Знает, что он чувствует. И в последнее время он знает настолько много, что боится разрушить доверие между ними. - Тебе идут розовые волосы, хён, - Чонгук отзывается спустя пару минут и очаровательно улыбается, показывая передние зубы. Сердце Юнги пропускает удар – значит, все хорошо. – Был бы девушкой, влюбился бы, честно. - Ничего не мешает тебе быть влюбленным в меня сейчас, - старший театрально смахивает челку, и когда в ответ ему следует только смех, он почему-то расстраивается.

***

- А теперь, хён? Разве не это то, что называется самым красивым моментом в жизни? – Чонгук вспоминает об этом на бэкстейдже последнего концерта, который предшествовал выпуску нового альбома. Юнги удивленно смотрит на младшего, восстанавливая в голове их майский разговор, и задумчиво смотрит в сторону выхода на сцену. Три дня безумных концертов, волнительное прощание перед релизом, полный стадион и много слов. Это вершина? - Не говори, что ты собираешься остановиться на этом, - Мин приподнимает бровь, а макнэ сразу же хмурится, надувая губы. Он ненавидит проигрывать. Он должен быть лучше, и этот жест Юнги немного выводит Гука. Будто уже недостаточно сделано. Будто это не стоит того, чтобы называться их лучшим моментом. Но в то же время Чонгук понимает, что хён прав. Они не должны останавливаться. Потому что завтра выходит новый альбом. Потому что впереди еще один тур. Потому что все они видят во снах свой первый дэсан и признание. Но иногда… иногда это тяжело думать о том, что все хорошо, когда у тебя нет никаких гарантий на будущее. Ему всего восемнадцать. Он не знает ничего о том, чтобы быть без мемберов, а бороться за их счастье и горящие глаза – главная цель. - Просто интересуюсь. Разве ты не почувствовал что-то вроде облегчения? Когда увидел заполненный стадион? Разве не об этом мы мечтали? – Гуку приходится отбиваться кучей ответных вопросов, потому что признавать слабость – не для него. Его так сильно раздражает, что Юнги знает его настолько хорошо. - Облегчение? Нет, я почувствовал счастье. Потому что ради этого мы работали. Ради того, чтобы услышать их голоса. Ради того, чтобы нас слышали. Ради того, чтобы быть искренними на сцене. Перед арми и перед друг другом, - взгляд у Мина острый и пронизывающий. - С мятными волосами тебе даже лучше, хён, - Чонгуку больше нечего сказать и он просто разворачивается к Чимину, который, как и всегда, выглядит счастливым после концерта. Юнги наблюдает за этим, слегка приподняв уголки губ. Он знает, что может позволить Чону все, что угодно, но только не сдаться. У него в голове проносится тысячу и одно воспоминание с каждого их «лучшего» момента. Он вспоминает каждый разговор с Чонгуком. Каждый страх младшего. Каждый раз, когда он сидел с ним всю ночь, разговаривая обо всем подряд. С момента дебюта изменилось многое, но только не тот факт, что ради Чонгука ему не сложно отложить даже самые важные дела.

***

Они сидят, даже особо не вслушиваясь. Номинация за номинацией. За их спиной последний успешный полноформатный альбом, который они выпустили в начале октября, над которым работали, не покладая рук. Записи сольников, видео - и все это между выпуском японских альбомов и небольшим туром. Когда они в очередной раз мелькают на экране в номинации «альбом года», каждый вздыхает про себя, ожидая объявления. - Это ведь не мы, хён? Не может быть, - Чонгук остается сидеть на месте, пока Юнги подталкивает его в плечо, чтобы встать и пойти за остальными. Все приходят в себя несколько секунд, осознавая, что вот их первый дэсан – здесь и сейчас. - Чонгук, мы подумаем об этом потом, ладно? Нам нужно на сцену, - старший идет сзади, пока Гук догоняет Намджуна, идущего впереди, освещая зал своей счастливой улыбкой. Они смогли. Когда ведущие передают награду, в глазах каждого что-то непонятное. Радость, смешанная с паникой, волнение, которое перебивается вкусом счастья и гордости. Они взяли альбом года и прямо сейчас стоят на сцене со своим первым дэсаном, абсолютно не понимая происходящего. Пока Намджун говорит речь, каждый из них стоит, пытаясь скрыть слезы, которые вот-вот брызнут из глаз. Чонгук оборачивается к Юнги, который стоит сзади, потупив взгляд и нервно дергая рукав рубашки. Он бледен и торжественен, перед глазами все мылится, уши закладывает от количества аплодисментов и подбадривающих криков. Чонгук улыбается. Юнги ловит эту улыбку, смущенно отворачивая взгляд в другую сторону. Уже после награждения, еще находясь в зале, Мин смотрит на их награду в своих руках, все еще полностью не осознавая, что это наконец случилось. Остальные общаются с участниками других групп, медийными личностями, принимая поздравления, объятия, похлопывания по плечу, но все это не волнует Юнги, пока он не видит Гука, которого обнимает Югем. Старший хмурится. Чонгук стал редко плакать перед ними, а уж тем более наедине, но перед Югемом он совершенно не скрывается, вытирает слезы и обнимает парня в ответ. Юнги почему-то неприятно. Он знает, что девяносто седьмой лайн особенно дружны, знает, что они любят вместе собираться, знает, что даже Чон, который не особо любит новые знакомства, довольно часто присоединяется к их компании. Но все это абсолютно неважно в данный момент. Слезы макнэ кажутся ему чем-то личным, что не должны видеть другие, кроме них. Него. Именно поэтому Юнги идет прямо к ним, дергая Чонгука за руку. - Хён? Мы уже уходим? – младший шморгает носом, пытаясь скрыть оставшийся блеск в глазах. Югем рядом кланяется Мину, но тот не обращает совершенно никакого внимания. - Мы… да, нам пора на бэкстейдж, - он почему-то беззастенчиво и нагло врет, потому что понятия не имеет. И то, что Намджун окликнул их по той же причине в эту же секунду – чистая случайность, которая играет Юнги на руку. Гук прощается с другом, еще раз обнимает его, оба договариваются встретиться на днях, а старший просто стоит рядом и ждет. - Поверить не могу, хён, - Чон указывает на награду в руках Юнги. – Это то, к чему мы стремились так долго. Будто прошли миллионы лет с тех пор, как мы дебютировали, и это все происходит только сейчас. - Ты чувствуешь себя счастливым, Гуки? – старший останавливается, заглядывая в глаза донсэну. У того будто целый мир в зрачках, будто вселенная нашла отображение только здесь. - Не спрашивай глупостей, - Чон краснеет, а глаза вспыхивают, как звездочки – и это, как кажется Юнги, самое красивое зрелище в мире, которое не сравнится ни с чем больше. Вся галактика только в нем. Они восстанавливают шаг, следуя за кулисы. – Ты же знаешь, что да. Каждый момент с вами – да. Вы делаете меня счастливыми. Не эта награда. Вы, - Мин явно ошеломлен, потому что Чонгук редко говорит подобные вещи. Он не спешит отвечать, медленно подбирая слова в голове, но так и не успевает озвучить в ответ «ты делаешь нас(меня) счастливыми тоже» из-за Тэхена, налетевшего на их спины сзади. Он смеется, что-то рассказывает о своих эмоциях, пока младший бросает украдкой взгляды на Юнги, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Но ее не следует.

***

- Ты когда-нибудь влюблялся? – это очередной город тура, очередной отель. Очередной вечер перед концертом, когда Чонгук заходит в номер к Юнги, чтобы вернуться в свой только под утро. У них был небольшой пятидневный перерыв между последними двумя выступлениями в туре, но за репетициями, съемками и интервью это было совсем незаметно, так что по вечерам младший заходит к хёну, чтобы просто отдохнуть мыслями, не забивая голову волнениями по поводу очередной фальшивой ноты. - С чего вдруг вопрос? – Юнги хмурится, он редко говорит о своей личной жизни. Никто из них не лезет туда, куда не просят, пока кто-то не захочет поделиться или попросить совета. - Мне кажется, что я чувствую что-то подобное, чего не чувствовал раньше. Думаю, все то, что было во время учебы, никогда не сравнится с тем, что есть сейчас. Но… это так сложно принять. И я так долго к этому шел, что сейчас это особенно тяжело, - Гук вздыхает, укладывая голову на колени к хёну. Мин не возражает в общем-то, для вида немного отталкивает младшего, но почти сразу же начинает перебирать мягкие волосы, чему Чон слегка улыбается. - Ну, я думаю, что человеку, к которому ты что-то чувствуешь, очень повезло, - Юнги говорит это искренне, потому что знает – повезло явно не ему. Но он счастлив, что Чонгук умеет и хочет чувствовать. Это все, чего он мог бы желать. - Ты не ответил на вопрос, хён. Мне интересно, - он на момент осекается, понимая, что слишком давит, - если ты не против, конечно. - Я не думаю, что это интересно. Влюблялся ли я? Да. Конечно. Я думаю, как и все из нас. У меня были отношения и я думал, что чувствую что-то большее, чем просто влюбленность, - макнэ почти не дышит, впитывая каждый звук. – Влюбляться – это хорошо. Чувствовать – это хорошо. Если это делает тебя счастливым и ты уверен в том, что ты чувствуешь, я не думаю, что стоит бояться каких-либо сложностей, - у него на языке так и чешется вопрос «кто это?», но спрашивать это будет слишком. Если бы Чонгук хотел, он бы давно рассказал. У Юнги и правда было несколько отношений. Ему тяжело давалось выражать свои чувства правильно. Средняя школа, старшая, первые курсы – его внимание постоянно кто-то привлекал, но после дебюта стало сложнее. Времени стало меньше, людей вокруг – больше, а желание достигнуть большего росло в геометрической прогрессии, так что все это перекрывало возможность быть с кем-то. Но тем не менее, дальше стало проще. Юнги встречал разных людей. Юнги влюблялся в разных людей. Кому-то он позволял быть рядом, кого-то подпускал ближе. Только все заканчивалось слишком быстро. Девушка, с которой он случайно познакомился в кофейне, которая его не знала(что сильно привлекло Мина) или милый парень, который пел на улице – все это было слишком быстротечно. Но самое важное… Они заставляли его чувствовать, а потом изливать эти чувства в музыку. Юнги был вдохновлен, это правда, но все это время он искал кого-то, кого мог бы полюбить, а не быть просто влюбленным. - Я уверен в своих чувствах, но не думаю, что они взаимны. Классика, правда? – Гук грустно улыбается, прерывая мысли старшего. – Не так важно. Я могу быть рядом, так что я благодарен за это. - Чонгуки, если не уверен – проверь. Ты можешь просто терять время. Даже если боишься, это всегда того стоит, - Юнги на секунду задумывается, прежде чем сказать следующую фразу. – Если честно, я не уверен, что кто-то может не полюбить или отказать тебе, - Чон смеется, чуть ли сваливаясь с острых колен старшего, а тот в свою очередь обиженно смотрит на него. - Даже ты, хён? - Особенно я.

***

Двадцать лет. Чонгук улыбается отражению в зеркале с утра первого сентября. По корейскому возрасту ему и вовсе двадцать один, и осознание этого делает его улыбку еще шире. Он чувствует себя таким счастливым сегодня. Чонгуку двадцать. В этом году они праздновали четырехлетие со дня дебюта, но все, о чем Гук думал тогда - это то, что ему не хватает времени с ними. Все происходит слишком быстро, слишком спешно. И теперь, когда он смотрит на себя, он не может уловить то, насколько сильно он повзрослел за эти четыре года. Кажется, стоило просто закрыть глаза и открыть их через десять секунд – и он здесь. Здесь и сейчас. Чонгук снова возвращается мыслями на тысячу дней назад, но существует только этот момент и это мгновение, ничего больше. Закрывает глаза, отсчитывает десять секунд, но ничего не происходит – на него все также смотрит отражение в зеркале, а ему самому все еще двадцать. - Чонгук-а, хватит любоваться, тебя все ждут, - в комнату залетает Джин, оттягивая младшего за плечо от зеркала. Они вместе смеются, толкая друг друга – и это такая огромная часть его жизни(а еще это правда все, о чем он мог бы мечтать). Его уже поздравили ночью, вручили традиционный торт, каждый пошутил над ним в тысячу раз больше, чем обычно, но это то, что заставляет улыбаться ребят, так что все в порядке. Он все еще самый счастливый человек во вселенной. Остальные ждут в холле, уже полностью одетые, готовые снова заполнить своими голосами любимый ресторан. Они все так ярко улыбаются, что, кажется, даже самая яркая звезда на планете не способна погасить их. Только не их. Даже Юнги, который обычно молчалив и сдержан, который говорит в большой компании только по делу, без лишних слов и эмоций, просто расслабляется и дает возможность Чонгуку почувствовать себя еще более счастливым, только если это возможно. И Чонгук чувствует. Чувствует так много всего, когда они едут в машине, когда Юнги приобнимает его за плечи или берет за руку, когда они немного выпивают и их смех становится чуть громче обычного, когда они сидят, просто обсуждая то, как их Гуки вырос, а он просто молчит, изредка улыбаясь их словам. Когда Юнги начинает говорить о нем, Чон затихает совсем, смотрит в глаза хёну, но тот отводит взгляд каждые пять секунд, что не так уж и удивительно. Он что-то говорит о том, что гордится Чонгуком больше, чем кем-либо, что рад видеть, как тот растет, что для него честь быть здесь сейчас и что он чувствует себя спокойно с ним. Что их макнэ самый талантливый. Что его успокаивает его голос и что он благодарен, что может слышать его мысли. И еще тысячу «что», но Чонгуку этого недостаточно. Он бы слушал это все миллионы лет, он бы развязал войну со временем, только пусть оно не заканчивается. Они затягивают со сборами, потому что день слишком счастливый и расслабленный, чуть ли не впервые такое происходит за долгое время, камбэк вот-вот и им нужно работать усерднее. Но это будет завтра. Сегодня – день Чонгука, и это, пожалуй, все, что имеет значение. - Тебе пора спать, Чонгуки, завтра у нас сложный день, - Юнги заходит на их кухню в три часа ночи. Он сонно потирает глаза, видя младшего, который перебирает их фотографии. - Я скоро лягу, - Чонгук поднимает глаза, улыбаясь хёну, потому что не улыбнуться ему просто невозможно. Пока старший набирает стакан воды, он даже не опускает взгляд, теребя между пальцами их общую с Юнги фотографию со времен съемок клипа Run, где они оба корчат смешные лица. – Я могу спросить? – Гук выдыхает этот вопрос за секунду. - Все, что угодно, пусть твой день уже и прошел, - Юнги все еще не смог бы отказать младшему, что бы тот не попросил. Старший отставляет стакан в сторону, опираясь на столешницу. Чонгук поднимается и становится напротив, запрыгивая на другой стол и болтая ногами. - Ты говорил, что нет человека, который смог бы мне отказать или не полюбить в ответ, - его щеки заливаются ярким румянцем, когда он говорит это о самом себе. Мин кивает, подтверждая свои слова. – Тогда если я скажу, что люблю тебя, что ты сделаешь? – на кухне слишком прозрачная тишина. Чонгук отсчитывает каждую секунду, пока Юнги, не моргая смотрит ему в глаза, и это самый длительный их зрительный контакт. Гук сбивается со счета, когда старший в один шаг оказывается возле него, устраивая свои руки на его бедрах. Он забывает, что такое цифры, когда сам поддается навстречу, накрывая губы Юнги своими. Не помнит, что такое дышать, когда Юнги кусает его губы, пытается притянуть младшего ближе, чтобы между ними не было ни единого миллиметра воздуха. Он хочет стать его воздухом прямо сейчас, потому что все, что важно – это язык Мина, который пытается ворваться в его рот уже который раз, и Чонгук сдается без боя. Это холодные руки старшего, которыми он скользит от линии скул к шее, а оттуда ниже, задевая сквозь футболку соски, от чего у Гука будто крышу сносит и он едва слышно стонет прямо в губы Юнги. Это их сбитое дыхание и раскрасневшиеся щеки. Это полустоны и руки Чонгука в волосах хёна. Юнги так сильно не хочет останавливаться, но он отрывается от губ Гука. Младший недовольно мычит, пытаясь притянуть Мина обратно, но тот отворачивается и Чонгуку приходится открыть глаза, чтобы в полутьме снова столкнуться с взглядом хёна. Они молчат несколько секунд, и Чон умоляет вселенную дать им хотя бы еще несколько минут(а лучше вечность). - Я бы поцеловал тебя, а потом бы сказал, что люблю тебя так сильно, что мне сложно молчать об этом так долго, - Юнги говорит это, опустив глаза, но его руки все еще на бедрах младшего, так что от этой близости мурашки по коже. Чонгук записывает каждый звук себе на самую надежную кассету, потому что боится, что это просто сон. - Насколько долго? - Дольше, чем ты можешь себе представить, - у Гука дыхание замирает от этих слов, и он, наверное, жалеет только о том, что не сделал этого раньше. Юнги поднимает взгляд, всматриваясь в лицо младшего, еле слышно вздыхает, покусывая красные от поцелуев губы: – Ты спрашивал об этом так много раз раньше, но, Чонгук, мой самый красивый момент в жизни – это ты.