Любовь–война

— Мэдди, Эйдан, мы опаздываем. Скорее. Подняв с пола пару игрушек, блондинка кинула их на диван. Мимо пронеслись два урагана. — Мамочка, мы готовы, — мальчик оставил на щеке Кларк нежный поцелуй. — А мы поедем вечером к тете Анье и дедушке Маркусу? — Конечно, — улыбнулась блондинка, подгоняя детей к дверям. — Мэдди, скорее. Девочка посмотрела на свою маму и отвернулась. В этот момент сердце Кларк сжалось от невыносимой тоски. Прикрыв глаза и досчитав до пяти, она выдохнула. Почему Мэдди так похожа на Алексию? — Идём. Мы обязательно поедем вечером в гости, — пообещала Кларк, закрывая дверь в квартире. Целый день Гриффин работала. Недавно открылся ее третий ресторан в Нью-Йорке, и дел прибавилось. Но помощь Октавии и Рейвен, которая стала одной из ее лучших подруг за последние пять лет, очень помогали. Только оставшись вечером в тишине квартиры, их с Лексой квартиры, Кларк давала волю слезам. За прошедшие годы боль так и не утихла. Блондинка винила себя в смерти жены. — Эй! — Октавия открыла дверь в офисе подруги. — Кларк, перестань убиваться на работе. Пора отдыхать. — Окти, тебе тоже давно пора, — улыбнулась Гриффин, глядя на огромный живот бывшей Блейк. — Придется ругать Линкольна — опять упустил тебя из вида. — Ты уже ездила? — Октавия в одно мгновение стала серьезной. — Нет. Мы поедем вместе с отцом и сестрой Лексы, — голос Кларк дрогнул. — Я не могу. Почему, Окти? Брюнетка молча обняла подругу. Никто и никогда не ответит на этот вопрос.

***

— Сегодня снежный день. — Да. Вы уже сменили бинты у Хэды? — Один из монахов кивнул. — Сегодня надо закончить бесконечный узел, и можно выводить Хэду из сна. — Вы уверены? — монах испуганно смотрел на далай-ламу. — Абсолютно. Хэда готова. Перерождение случилось. Она великая. Она спустилась к нам с вершины горы. Монахи закивали. Хэда снизошла к ним в трудное время. Они лечили её все эти годы, помогли восстановить тело. А вот как насчёт души? Арбин повернулся, глядя на спящую Хэду. — Вам пора просыпаться. Несколько часов монахи молились, призывая высшие силы пробудить перерожденную. На шестом часу темные ресницы медленно начали приоткрываться, и сильный кашель вырвался из груди Хэды. Девушка села на жёсткой кровати, и монахи расступились, наклоняя головы в знак почтения. — Вы вернулись, Хэда. — Арбин встал на колени перед девушкой. Она, чуть пошатываясь, сделала первые шаги. Увидев свое отражение в чане с водой, отшатнулась назад — она видела незнакомку в отражении. — Почему вы зовёте меня Хэда? — хриплый голос был чужим. — Вы великая. Ваши отметины доказывают это. — Арбин улыбнулся, намекая на татуировки на спине. — Почему у меня нет волос? — Вы спали пять лет. Хэда, вы наверняка голодны? — Арбин обошел девушку и прикоснулся к её руке. — Я провожу вас к столу. Хэда медленно шла. Все, о чем она думала, было далёким и казалось сном. — Кто такая Кларк? — спросила она, остановившись в шаге от стола. — Я не знаю, Хэда. — Как я здесь оказалась? — Ваш самолёт разбился в горах. И вы буквально упали на наш монастырь. Ваше тело сломлено, но мы вылечили его. Ваши волосы пришлось убрать — голова была разбита. Они отрастут. — У вас есть телефон? — Хэда отодвинула тарелку с едой и посмотрела на главного из монахов. — Есть. Я принесу его вам, — пообещал Арбин и скрылся за дверью. Хэда встала и вновь посмотрела на свое отражение. Все, что она вспомнила, — это несколько имён и мест: Нью-Йорк, Кларк, ресторан и Рейвен в большой шляпе. И Джон Мёрфи. Воспоминания вихрем кружились в её голове. Всплывали всё новые имена, лица, цифры. Арбин вернулся и протянул телефон. — Если в Нью-Йорк, то я смогу дозвониться? — Безусловно. Хэда набрала номер и услышала гудки. — Может быть, номер поменялся? — предположил монах и испуганно сжался — зелёные глаза вспыхнули от гнева. После третьего гудка кто-то ответил. Детский голос. — Кларк? — Мамочка, это тебя! — крикнул вновь детский голос, и на глазах Хэды появились слезы. — Слушаю. — Кларк? — голос Хэды хрипел, и её собеседница громко закричала. — Лекса. Боже мой, это ты? Лекса? Прошу, не молчи!!! Лекса, любимая, где ты? Арбин выхватил телефон из рук Хэды, увидев её бледность. — Вам нельзя волноваться. Хэда, сядьте. — Лекса. Лекса. Лекса. Моё имя — Лекса. Меня любит Кларк. Её ребенок, — бормотала Хэда, отчётливо понимая, как изменилась жизнь за эти годы. — Я вспомню. Всё вспомню.