Демон

Я стою у окна и смотрю на ночное небо. А на нем почти полная луна, мое проклятие и мой бич. Я знаю, что многие чувствуют себя плохо при полной луне, и хочу быть одним из них. Моя жизнь, моя сила — все связано с проклятой луной. Когда она убывает, я словно умираю вместе с ней. Слабею, жизнь становится мне безразлична. А когда... — Так быстро... Этот отчаянный вздох за спиной. Сколько раз в своей жизни я слышал его? Мне не надо оборачиваться, чтобы видеть его. Я и так слишком хорошо знаю, насколько его лицо сейчас перекошено. Рейнфорд, Рейн. Мой любимый, мое сердце. Мое солнце. Его руки обвивают мою талию, и я со вздохом откидываю голову на его плечо. Очень скоро мы расстанемся. Раньше, когда нам еще хватало сил смеяться над этим, мы смеялись… «у тебя это каждый месяц, совсем, как у женщины...» Вспоминая, я тихо улыбаюсь. Рейн напряжен. Каждый раз, расставаясь со мной, он боится, что я не вернусь. Я тоже этого боюсь. Все оставшееся время он не будет выпускать меня из своих объятий — это уже стало своеобразным ритуалом. Но это все тот же страх. Он хочет, чтобы я запомнил ЕГО. Его запах, его прикосновения. То, как он наматывает мои волосы на свои пальцы... Если бы он знал... Но этого я никогда ему не скажу. Пока есть силы молчать, терпеть, я не скажу. Сегодня наша ночь — последняя. А потом снова попытки сделать вид, что все в порядке. До следующей луны. Рейн тянет меня в постель, и я молча ему поддаюсь, хотя кровь уже закипает в венах. Пока еще я могу сдерживаться, но делать это все трудней. Рейн знает, что ходит по краю пропасти, но никогда не остановится. И за это я ему благодарен.

***

Утро выдалось туманным. Мы встаем, стараясь не смотреть друг на друга. Рейн отдает последние распоряжения, я молча сижу на замковой стене и смотрю в даль. Ветер растрепал мои волосы, но мне это даже нравится. Пусть поиграет. — Нам пора. Я оборачиваюсь и смотрю на Рейна. Он бледен, и мое сердце наполняется нежностью при взгляде на него. Его золотые волосы, если бы солнце хоть на секунду выпустило свой луч, сияли бы нестерпимо. Ветер играет с ними так же, как с моими, и я знаю, что вечером, перед сном, Рейн будет ругаться сквозь зубы, пытаясь расчесать растрепанные пряди. Но сейчас его небесно-голубые глаза полны тревоги и печали. И он перестал бояться — просто устал. Рейн подходит ко мне и садится напротив: — Почему мы ничего не можем изменить? Вопрос, не требующий ответа, но я отвечаю: — Потому что мы, как слепые котята. Они ничего не знают об этом мире, не видят его, только слышат. Так и мы — мы знаем, что искать, но не знаем, где. Рейн усмехается кончиками губ, и я, повинуясь возникшему вдруг желанию, тянусь к нему. Он с удивлением пускает меня, а я почему-то думаю о том, как странно, должно быть, мы смотримся снизу. Пара молодых людей, целующихся на самом верху крепостной стены. Я не хочу, чтобы это кончалось, но он всегда был благоразумнее меня. Он отстраняется и, взяв меня за руку, ведет вниз по ступенькам, освещенным только неровным светом факелов. Все правильно — впереди долгий путь, а времени у нас не так уж много. И уже через час мы оставляем за своими спинами замок и город, несясь в сторону Темного края. Края, куда никто и никогда не отправится добровольно. …Солнце, бродящее где-то за низкими тучами, все выше, и мы невольно едем еще быстрее. Но на реке, оказывается, рухнул мост, и переправа в обычном для нас месте оказалась невозможной. Мы едем в обход, и лицо Рейна все больше темнеет. А я вдруг начинаю смеяться. Мне становится весело, и я смеюсь над всем. Над пугалом, над флюгером, над тем, как Рейн озадаченно хмурит лоб. Тело наполняет легкость и сила, и я знаю, что это значит. Луна готовится к своему выходу во всей своей сияющей красе. И я знаю, что сейчас, подобно ей, я также неотразим. Это видно в глазах Рейна, в его судорожно сжатой руке. Я знаю, что мои белые волосы летят за моей спиной подобно плащу, глаза полны расплавленного серебра, а на щеках играет легкий румянец. Я улыбаюсь Рейну, и он поспешно отворачивается. В другое время мое сердце бы захлестнула обида, но сейчас я его слишком хорошо понимаю. День неудержимо клонится к вечеру, и в мое сердце потихоньку начинает закрадываться страх. Еще слишком далеко, мы не успеем. Рейн озабоченно смотрит на очищающееся небо, но ехать еще быстрее просто невозможно. И когда солнце уже скрывается за горизонтом и на мир опускается тьма, его рука тянется к поясу — туда, где на пояс повязан шнурок. Ничем особенно неприметный, но сейчас я боюсь его, как огня. О, я отлично знаю, что сейчас произойдет. Я рвусь уйти прочь от него, мое тело вопит об опасности, но я столько раз побеждал в этой битве с самим собой, что мне еще один бой. Я со всей силы сжимаю пальцы, так, чтобы ногти врезались в ладонь, и, сцепив зубы, жду Рейна. Тот в последний раз касается поцелуем моих губ и, прошептав «скоро увидимся», накидывает шнурок мне на шею. Тело пронзает мгновенная боль, и наступает темнота.

***

Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь, но пара секунд, и я откидываюсь на подушки с облегченным вздохом. Итак, я здесь. Снова. — Вы чуть не опоздали, — раздается спокойный голос, от которого тьма внутри меня прячется, испуганно поджав хвост. Как раз вовремя — я уже начал чувствовать, как начала просыпаться беспредметная ярость. — Мост на реке сорвало, — я встаю с кровати, и мои ступни утопают в густом длинном ворсе ковра. Сквозь задернутый полог кровати пробивается тоненький лучик света. Мне нужно туда, но отдернуть полог и сделать шаг вперед... На это уходит часть новой силы и несколько секунд колебаний. Но вот я делаю этот проклятый шаг и оказываюсь в комнате, залитой светом. И в который раз убеждаюсь, что Рейн тысячу раз прав, опасаясь, что я могу никогда к нему не вернуться. Мужчина в кресле с высокой спинкой лениво поворачивается ко мне: — Доброй ночи. Я сдержанно киваю в ответ и тут же получаю от Тени бокал. Выпиваю залпом, стараясь не думать о том, что на меня смотрят. Очень недовольно смотрят. — Что должно случиться, чтобы твой друг внял, наконец, моим уговорам и выезжал пораньше на случай как раз таких непредвиденных обстоятельств? Произнося это, он отворачивается к камину, и я облегченно вздыхаю. Да, только его взгляд способен удержать меня от падения во тьму, но, боги, как же неуютно я себя чувствую, когда он смотрит на меня так: словно перед ним не человек, а бабочка, насаженная на булавку. Но его слова справедливы, и я даже не пытаюсь ему возразить. Рейн - поперечная душа... В стекло стучат, и я вздрагиваю. За окном уже глубокая ночь, но из-за яркого освещения в комнате я этого даже не заметил. В стекло еще раз стучат, и я разглядываю, наконец, черную крылатую тень. Оборачиваюсь, но в комнате уже никого нет. Я вздыхаю и возвращаюсь на кровать, хотя в ближайшее время она мне не понадобится. Бурлящая во мне сила просто не даст мне сомкнуть глаз. Но пока я еще могу насладиться минутами покоя. Его сила, сила Хозяина Тьмы, все еще в комнате, и моя тьма чувствует это. Беспокоиться надо будет тогда, когда она заворочается, начиная искать выход. Я опускаю веки, и перед глазами тут же встает образ Рока. Хозяина этого Темного края, этой луны, которая на его земле почему-то становилась голубой. Единственного существа, который способен удержать мою тьму и силу во мне, не выпуская ее на волю. Его зовут Рок. Кто он и откуда, я не знаю. Мне всегда казалось, что его породила сама эта земля. Он чувствовал ее, он мог управлять ею. Он мог управлять мной. В преддверии каждого полнолуния я приезжаю сюда, к нему, и остаюсь здесь до тех пор, пока тьма во мне не исчезает. Здесь я могу оставаться самим собой, дома же меня пришлось бы приковать железными цепями толщиной в руку, чтобы удержать. Рейн ненавидит Рока всем своим большим и чистым сердцем. Рейн боится его, но не как Хозяина тьмы. Он боится его, как того, кто способен навсегда забрать его любовь — меня. И я боюсь этого больше всего на свете. Рок темен и красив. Каждый раз, мне требуется какое-то время, чтобы привыкнуть к его темной красоте. А когда я уезжаю, мои глаза еще долго тоскуют по нему. Высок, силен, гибок, жилист. Черная рубашка с низким воротом, кожаные ремни, перехватывающие грудь, металлические браслеты на запястьях. И его лицо... Обрамленное густыми волосами, с четко очерченными губами и изящными скулами. Темно-зеленые глаза, чуть узкие, длинные ресницы. Он был истинным ребенком тьмы: свет не был способен породить такое создание. Соблазняющее одним своим присутствием. Мы с ним никогда не были близки, и я даже не знал, рад я этому или нет. Магия его сущности, его темной души... Чем дольше я его знаю, тем больше я поддаюсь ей. И иногда - прости меня, Рейн, - я мечтаю о Роке долгими ночами. Но, находясь вдали от него, я ищу успокоения в объятиях моего Рейна. А здесь... Я знаю, что это неправильно, но по-другому не могу. Тихие шаги, и я открываю глаза. Мне даже не нужно его видеть — одно его присутствие кружит мне голову. Я боюсь, что если Рок когда-нибудь обратит на меня внимание и решит оставить рядом с собой, я даже не буду сопротивляться. Я не знаю, как это возможно. Я люблю Рейна, но Рок — тот единственный, кто способен заставить меня забыть о моей любви. — Не хочешь прогуляться? — Рок застывает в шаге от кровати, и я смотрю на него. Сейчас в его глазах горит луна, и я, как под гипнозом, молча поднимаюсь. Он обходит меня, держа в руках мой плащ, и накидывает его мне на плечи. Его руки на секунду обвивают мою шею, застегивая его, и я чувствую его жар. Я хочу остановить это мгновение, чтобы запомнить его. Его руки, его волосы, касающиеся моей щеки... Но волшебство уже закончилось. Пряжка защелкивается, Рок отходит, а я тихо вздыхаю. Его прикосновения так редки и поэтому так бесценны. Иногда я ловлю себя на мысли, что ненавижу его. За то, что путает меня, заставляет страдать Рейна. Но ему все равно. Думаю, он даже не догадывается о том, какие мысли возникают у меня. И к лучшему. Его равнодушие – мое спасение. Рок выходит из комнаты, и я иду за ним. Безмолвные тени, проносящиеся мимо нас, поначалу пугали меня безумно, но потом я привык к ним. Эти Тени - его слуги. Раньше я думал, что это не нашедшие успокоения души, но потом понял, что ошибся. Рок не выносит человеческого присутствия, и Тени, впрочем, как и другие твари, прислуживающие ему, — исключительно порождения Тьмы. Однако Я человек, и, тем не менее, Рок терпит меня. Возможно, все дело в том, что во время полной луны, я мало напоминаю человека. Эта мысль заставляет меня нахмуриться. Потому что внезапно я понимаю, что он никогда не попросит меня остаться с ним: вне полнолуния я человек. — Ты слишком задумчив сегодня. Его голос раскатывается по длинному коридору и замирает эхом где-то вдали. Я только пожимаю плечами. Наконец, мы выходим, и я с облегчением делаю вдох. Воздух этого сумеречного холодного края наполняет мои легкие и заставляет кровь быстрее бежать по венам. Полная голубая луна, висящая над нами, бросает волшебные тени на окружающий мир, неуловимо меняя его. Здесь забываешь о том, что есть где-то другая жизнь, полная солнечного света и смеха, простая и понятная. Сейчас для меня существует только этот миг — раскинувшееся бескрайнее поле с рассыпанными по нему изломанными тенями. И Рок. Хозяин всего этого — венец, самое драгоценное творение тьмы. Я поворачиваю голову и смотрю на него. Он стоит, прикрыв глаза, словно прислушивается к звенящей тишине ночи. И тихо чему-то улыбается. Смотреть на него больно, и я отворачиваюсь. А через секунду на мое плечо ложится его рука: — Пора. Я вздрагиваю. И невольная мольба срывается с моих губ: — Нет, пожалуйста, только не в этот раз. Я знаю, что сейчас выгляжу жалко, и знаю, что он проигнорирует мои слова. — Больше откладывать нельзя. И ты это отлично знаешь, — он разговаривает со мной, как с больным ребенком, нежно и мягко. И я, в очередной раз сраженный его голосом, покорно киваю головой, в который раз задавая себе вопрос: зачем он возится со мной? Я делаю шаг вперед, туда, где больше всего тени. Он внимательно следит за мной, и это единственное, что успокаивает меня. Если что-то пойдет не так — он всегда сможет остановить меня. Я скидываю с себя плащ и невольно вздрагиваю от холода. Встаю так, чтобы луна освещала мое лицо, и закрываю глаза. Тихий вздох, и я чувствую, как исчезает ЕГО контроль. И тут же тьма, ждущая своего часа, рвет все мои барьеры и заслоны. Она пробуждает спящую ярость и окрашивает на миг все в черно-белые тона. Тело наполняется силой и легкостью, каждый мускул буквально дрожит от переполняющего желания работать. Мгновенная боль в спине - и ветер треплет кончики перьев. Вот и все. Я медленно поворачиваюсь к Року и вижу, как тот улыбается. Эта его улыбка разливается теплом по всему телу того, кем я теперь стал, и я, полный чего-то неизъяснимого, взмываю вверх, к луне. Крылья раскрываются у меня за спиной, и я, хохоча, мчусь с ветром наперегонки. Земля подо мной покрыта мраком, а здесь, наверху, воздух полон серебра. Веселая ярость, ощущение полной свободы и чего-то еще необъяснимого. Я лечу вперед, все увеличивая скорость в надежде, что успею избавиться от своей силы прежде, чем проснется жажда убийства. Я лихорадочно мечусь по звездному небу и неосознанно поднимаюсь выше. На грани видимости далеко внизу мелькают огни. Я стремительно оборачиваюсь и застываю. Деревня... Люди. Перед глазами с пугающей ясностью встает картина: горящие дома, мечущиеся тени и кровь. Всюду кровь. Жажда захлестывает меня с головой. Тело вытягивается в струнку, длинные когти царапают ладонь. Я распахиваю крылья во всю их длину и мощь, готовый рвать и убивать... — Александр. Спокойный голос, звучащий в моей голове, парализует. Я пытаюсь вырваться. Уйти от этого голоса, приносящего мне боль, но стальной захват чужой силы все крепче сковывает меня. На секунду я представляю себе это: неподвижно висящий, залитый серебром крылатый силуэт, бьющийся в бесполезной попытке вырваться из невидимых сетей. Рок. Мой рок, мое проклятие. Сейчас желание убить его, именно его затмевает все на свете. Он мешает мне, мешает стать мне тем, кто я есть!!! Ангелом Мрака, предвестником смерти. Убить его, убить!!! Крылья вновь наполняются силой… — Александр! И я снова безвольно повисаю в путах его голоса. Он успокаивает меня, заставляет красное марево в моих глазах рассеяться. Он тянет меня к себе, вниз. Но ярость и жажда крови во мне все еще сильны. Мой демон слишком долго был заточен в своей клетке, чтобы так просто сдаться сейчас. И я снова рвусь туда, вверх, вопреки всему. Одно последнее усилие, и звуки обрушиваются на меня, как водопад, все размывая перед глазами. Я медленно, мучительно медленно поднимаю руки вверх, и с кончиков пальцев срывается змеящаяся молния. Я радостно смеюсь. Теперь я не беспомощен. Демон. Он, наконец, вырвался на свободу. Я вырвался на свободу. И ОН меня не остановит. Я повожу плечами, и остатки невидимых пут с хрустальным звоном осыпаются на землю. Я снова смеюсь, распрямляя крылья: — Ты больше не имеешь надо мной власти!!! Я ликую, ощущая приток чистой энергии, один взмах черными, как ночь, крыльями, и я снова наверху. В эту минуту я нравлюсь сам себе. Длинные волосы развеваются за спиной, как флаг, громадные черные крылья и глаза, полные огня и ярости. Какое-то движение внизу привлекает мое внимание. А через секунду сильный поток воздуха почти сносит меня. Я поднимаю взгляд и замираю. Прямо передо мной, залитый лунным светом... Рок. Безумно прекрасный, сводящий с ума. В его глазах стоит луна, а за спиной... Пара могучих черных крыльев, серебрящихся в лунном свете. Он просто смотрит на меня, и я чувствую, как стремительно покидает меня моя сила. Мой демон, сломленный красотой и совершенством Истинной тьмы, бежал, поджав хвост. Мгновенная боль заставляет мое тело вытянуться струной, и я чувствую, что лечу вниз, лишенный своих крыльев. Я падаю, я разобьюсь. Как жаль... Но возле самой земли я слышу, как свистит воздух, и рядом со мной вырастает крылатый силуэт. Сильные руки подхватывают меня на лету и прижимают к груди. Я всхлипываю, даже не думая о том, что выгляжу сейчас просто глупо. Какая разница, если он спас меня, мою душу? И, уже закрывая глаза, позволяя беспамятству забрать себя, я вдруг понимаю, что произошло, и шок на мгновение распахивает мои глаза. Рок... Демон? А в следующую секунду я исчезаю из этой реальности. Когда в следующий раз я открываю глаза, то долго не могу вспомнить, что же произошло. А когда память проясняется, резко сажусь в постели. Рядом раздается тихий вздох, и я оборачиваюсь. На мгновение просто не могу поверить своим глазам, а потом мне кажется, что я сошел с ума. На другом конце широкой кровати спит Рок, и его вытянувшееся в струнку тонкое тело тускло светится. Он укрыт только по пояс, и я вижу пару косых шрамов на его спине. Боясь сделать вдох, я, как зачарованный, осторожно придвигаюсь к нему. Моя ладонь скользит в воздухе над его телом, не касаясь кожи, повторяя все изгибы и впадинки. Он совершенен, и я не могу удержать восхищенного вздоха. Рок чуть шевелится, и я резко отстраняюсь от него. Отодвигаясь как можно дальше, закутываюсь в одеяло, чтобы его притяжение не касалось моего обнаженного тела. Что? Обнаженного?! Что произошло? Почему он рядом со мной? Вопросов столько, что я не знаю, что и думать. В конце концов я заставляю себя успокоиться. И, успокоившись, понимаю, что то, что я оказался с Роком в одной постели, ничего не значит. Меня не трогали. А поверить в то, что он позволил мне прикоснуться к себе... Этого просто не может быть. Значит, я могу не беспокоиться о том, что изменил Рейну. Но почему мне так плохо от этой мысли? Откуда это разочарование? А потом перед глазами встает образ, и мое сердце сжимается. Залитый светом крылатый силуэт. Демон... Я должен был бы испугаться, но чего бояться мне — тому, в ком самом живет демон? Я поворачиваю голову и смотрю на него. Демон... Почему-то это не удивляет меня. Он органичен настолько, что это кажется само собой разумеющимся. Крылья идут ему бесподобно. Но что же произошло? Мой демон вырвался на свободу, я помню ощущения. На пару мгновений ему удалось избавиться от власти Рока. Похоже, я действительно слишком долго откладывал. Если бы я выпустил свою тьму в прошлое полнолуние, сегодня ночью все было бы гораздо легче. Похоже, сегодня я висел действительно на волоске, если Рок сам поднялся ко мне. Поднялся, чтобы показать моему демону, ЧТО значит быть истинным созданием тьмы. Похоже, Рок в очередной раз спас меня. Я ежусь и чувствую прямой изучающий взгляд. Знакомый, заставляющий сотни мурашек маршировать по моему телу. Я знаю, что должен что-то сказать, но язык с трудом слушается меня. — Спасибо. Ты спас меня. Собственный голос кажется мне донельзя хриплым и слабым. — Слишком сильная луна, — Рок спокоен, но я угадываю за его словами легкую напряженность. — Что случилось? — Ты потерял сознание. Так всегда бывает после того, как уходит неиспользованная сила. — А почему… — я замолкаю, не договорив. Но он понимает. — Я должен был проследить, чтобы ты не отдал все. Если бы я оставил тебя без присмотра, ты потерял бы всю свою жизненную энергию. И у тебя не хватило бы сил даже для того, чтобы просто дышать. Рок замолкает, а в меня вцепляется своими коготками запоздалый страх. Я мог умереть! Уже после того, как все самое страшное осталось позади. Но он опять спас мне жизнь. Зачем? — Зачем? Я поворачиваюсь к нему, но на постели его уже нет. Рок стоит возле окна. И я, глядя на него, забываю обо всем. В предрассветном тумане его силуэт... Изящная статуэтка, окруженная ореолом. — Я демон, Александр. Не колдун. Но, думаю, ты и так уже это знаешь. Я молча опускаю голову. Да, я знаю. Но вопросы не дают мне успокоиться. И к новым добавляется еще сотня старых. Сегодня, сейчас, я чувствую, что могу, наконец, задать ему их. И он ответит. — Почему я такой? — Какой? — Рок оборачивается, и я вижу его глаза — лукавые, уставшие. Я пожимаю плечами, надеясь, что это сойдет за ответ. — Ты — осколок некогда сильного могущественного клана, Александр. Создание тьмы, живущее в тебе, - пока лишь тень, память предков. Дремлющая сила, пробуждающая, когда зовет луна. В тебе спит вся ярость преданного своими правителями народа. Когда-нибудь она проснется и тогда никто и ничто не остановит тебя. От его слов меня пробирает озноб. Сейчас я мало что понимаю, кроме одного. Я — угроза для этого мира. — Но ведь ты будешь рядом? — Даже я не справлюсь с воплем сотен жаждущих мести. Моя сила не беспредельна. С губ сам собой срывается вопрос: — Кто ты? Он усмехается: — Я демон. — Это не все, — сейчас я упрям так, как никогда. — Я все еще не понимаю, почему ты со мной возишься. По тому, как холодно вдруг стало в комнате, я понимаю, что перешел границу, некую невидимую черту. Я испуганно сжимаюсь, потому что просто не знаю, чего мне от него ждать. В сущности, я вообще не знаю его. Он всегда так холоден и неприступен... — Это память, — начинает говорить Рок, и я сжимаюсь еще больше. Слышать боль в его голосе — для меня это более, чем странно. — Я знаю, что значит сдерживать в себе свою ярость. И я слишком хорошо знаю, что может случиться, если рядом не окажется никого, кто мог бы удержать... — Но ты… — я все еще не понимаю. Люди, подобные мне, держащие в себе тьму — их мало, но они есть — становятся демонами только во время полнолуния. Но Рок... Он не такой. Он истинный демон, а не «осколок». Я не понимаю откуда, но я это знаю. Чувствую. — Ты другой. — Другой, — Рок согласно кивает головой и поворачивается ко мне. - Я не оборотень, как ты. Но я и не чистокровный демон. Моя мать была человеком. И я слишком хорошо знаю, что ты чувствуешь, когда в тебе борются тьма и свет. Только у меня это никогда не зависело от луны. Он замолкает, а я холодею от его слов. Не зависело? Значит то, что происходит со мной пару дней в месяц, для него и есть жизнь? О, Боги. — Ты говорил о памяти, — я хочу перевести разговор в другое русло, но он почему-то вздрагивает. Опускает голову и подходит к кровати. Я невольно отвожу глаза от его тела, которое сейчас, ничем не прикрытое, почти светится. Пара секунд, и он сидит, так же, как и я. Ему плохо, я чувствую это очень отчетливо. — Я присматриваю за тобой, потому что не хочу, чтобы однажды утром ты очнулся и увидел, как на твоих руках умирает твой любимый, которого ты убил, ослепленный своей яростью и жаждой смерти. Как я когда-то. Он резко отворачивается, зажмурившись, а я судорожно глотаю воздух. От его откровения. От того, что слишком хорошо представил себе ту картину, которую описал Рок. Застывшая фигура, полная отчаяния, склонившаяся над растерзанным телом. Нет!!! Я поворачиваюсь к нему, и на меня водопадом обрушивается чужая боль. ЕГО боль. Она сильна настолько, что я слышу свой собственный тихий стон. Она давит на меня, она бесконечна. И с каждой секундой становится все сильнее. Не в силах выдержать это, я вскидываю голову и кричу, кричу. Кричу... Сквозь туман чувствую, как ложатся мне на плечи прохладные пальцы, как теплые губы собирают слезы у меня со щек. Но это так далеко, что, кажется, будто происходит не со мной. Меня трясет, и только нежный, ласковый голос доходит до сознания. Я невольно слушаю его и, повинуясь невысказанному приказу, начинаю успокаиваться. Но проходит несколько минут прежде, чем я начинаю осознавать, что сижу, прижавшись к обнаженной груди Рока, а его пальцы перебирают мои волосы. Мне все еще плохо, но боли уже нет. Она ушла, оставив после себя пустоту и слабость. Даже мой демон сейчас молчит. И нет в этом мире больше ничего, кроме этих сильных надежных рук, что обнимают меня. — Прости, —голос Рока тих и печален. — Я слишком расслабился. Я молча киваю, все еще не в силах что-то сказать. Как это создание, кем бы он ни был, может выдержать такое? Эту боль. Внезапно я понимаю, откуда его нежелание общаться с кем бы то ни было, его холодность и отстраненность. — Ты, наверное, очень сильно любил его, — я не успеваю прикусить язык и невольно вздрагиваю, когда рука в моих волосах сжимается. О, боги, какой же я неловкий. — Да, очень, — выдыхает Рок, снова расслабляясь. — Он был тем, кто научил меня всему. Научил быть человеком. Научил жить с тьмой в сердце и любить. Он смог соединить во мне человека и демона. Просто он был слабее. Просто однажды я сорвался, а рядом со мной не было никого достаточно сильного, кто мог бы меня остановить. — Как ты меня сегодня, да? — я слышу, как бьется его сердце, и мне становится по-настоящему плохо. — Почти, — я слышу в его голосе слабую улыбку. А потом он отстраняется от меня и смотрит прямо в глаза. — Александр, сегодня ты был уже за чертой. Больше никогда не смей откладывать. Если бы ты выпустил своего демона раньше, этого бы не случилось. — Я знаю, — не в силах выдержать упрек в его глазах, я отвожу взгляд. — Если бы не ты… — Ты убил бы жителей той деревни, — жестко говорит он, и я вздрагиваю. На секунду в сердце просыпается обида, но я знаю, что он прав. Если бы не Рок, от той деревни мало бы что осталось. — Ладно, — его голос смягчается, и он отодвигается от меня. — С тебя на сегодня хватит. Тебе надо поспать. Он встает, и я еле успеваю прикусить язык, чтобы не попросить его остаться. Ему тоже надо отдохнуть. Сегодня ему досталось гораздо больше, чем мне. Сначала мой демон, а потом мои вопросы... — Спасибо, — тихо шепчу я, и чувствую, как меня укрывают. Он наклоняется, и я замираю в безумной надежде, что он меня поцелует на сон грядущий, но он только откидывает прядь с моего лица. — Спи сладко, — Рок чуть улыбается, выпрямляясь, и я еле сдерживаю стон разочарования. Он задергивает полог, а в следующую секунду его уже нет. Так холодно... Так странно: за сегодняшнюю ночь я узнал о нем больше, чем за всю предыдущую жизнь. Кажется, что тайна, которая так очаровывала меня, так влекла, раскрыта. Я должен был бы немного остыть, но это затянуло меня еще сильней. И сейчас меня почему-то совсем не интересует вопрос как так возможно. Я люблю Рейна, люблю всем сердцем, но он кажется таким далеким, таким… туманным? В сердце вдруг закралось сомнение — любит ли он меня так, как Рок любил своего неведомого любимого? А я? Я закрываю глаза, прислушиваясь к себе. Воображение тут же рисует мне ужасную картину и какое-то время уходит на то, чтобы хотя бы не отталкивать ее. Все мои чувства мгновенно взрываются вулканом, и среди них я еле улавливаю ответ собственного сердца. Нет. Я готов отдать за Рейна свою жизнь. Но не душу. Осознание этого настолько потрясает меня, что я, сжавшись в комочек, просто стараюсь выкинуть все эти мысли из головы. Пока я здесь и буду делать то, что говорит Рок, этого никогда не случится. Мой демон будет дремать во мне, изредка выпускаемый порезвиться. И я никогда не увижу того, что видел когда-то Рок. Я вздыхаю, повернувшись на другой бок, и мысли послушно текут в другом направлении. Сегодня Рок был так близко, обнимал, его тепло согревало. Он спал рядом со мной. Я протягиваю руку и касаюсь ямки на подушке, оставленной его головой. И с пугающей ясностью вдруг осознаю, что Рок не просто меня привлекает — я хочу его. Хочу так, как никогда никого не хотел. Даже Рейна. Хочу, чтобы во мне осталась его частичка. Подумав об этом, я горько смеюсь. Мечтать об этом все равно, что мечтать долететь до солнца и не сгореть в его смертоносных лучах. Это невозможно. Несмотря на все эти откровения, он — все тот же Рок. Неприступный и далекий, как звезда, сияющая в ночном небе. А его крылья только добавляют ему безумного очарования, от которого я уже схожу с ума. Помотав головой, я закрываю глаза и приказываю себе ни о чем не думать. Усталое сознание тут же погружается в сон, и я с радостью отдаюсь в его нежные руки. Спать, спать... …Я просыпаюсь только к утру следующего дня. Проспал целые сутки! И все произошедшее позапрошлой ночью кажется мне сном. Может, излишне реальным, но, все-таки сном. Я прислушиваюсь к себе и с облегчением понимаю, что все закончилось. Тьма ушла. А это значит, что я могу вернуться домой. Мысль об этом на мгновение обжигает меня. Я не хочу уходить отсюда, я хочу остаться с Роком. Но теперь это действительно невозможно. Он не выносит общество людей, а сейчас я человек. К тому же... Думаю, он не захочет меня видеть из-за того, что я услышал его крик души. Почувствовал его боль. Я на мгновение вспоминаю ее леденящее дыхание и испуганно сжимаюсь. Если мне еще раз доведется ее испытать, я просто умру. Я — всего лишь человек и мои возможности не безграничны. Я встаю с кровати и одеваюсь сразу по-дорожному. Необходимость в моем пребывании отпала, и я не хочу приносить Року еще больше неприятных ощущений, чем уже принес. Да и Рейн ждет. Но Рока в замке нет. Я жду его больше часа, но он не появляется. И тогда я просто уезжаю, унося в сердце странную ноющую боль и какую-то недосказанность. До следующего полнолуния. Но, до того момента, когда я опять загляну в его глаза, я должен забыть о нем. Забыть о его улыбке, о своем желании. Забыть обо всем. Если бы это было так просто сделать...

***

Что-то странное вьется в воздухе. Душит, пригибает к земле. Что-то нехорошее. Демон внутри меня ворочается и это приводит меня в ужас. Еще не полнолуние! Так раньше никогда не было. От каждого взгляда, от любого слова я прихожу в ярость. Мне не нравится все. Еда, воздух, замок. Все. Все приводит меня в бешенство. Я часами сижу в старой комнате в подземелье, куда по приказу Рейна перенесли кровать и маленький шкафчик с книгами. Я просто боюсь выходить. С каждым днем мне все хуже. Я бросаюсь от стены к стене, словно хочу расшибить ее лбом. Меня раздирают настолько противоречивые желания, что я даже не знаю, какие из них истинно мои. Демон внутри меня рвется на волю, но луна еще не полна, и я рычу на всех, кто приближается ко мне. Я вижу в глазах Рейна страх и боль, но они меня не трогают. Сейчас я хочу увидеть совсем другие глаза. Полные тьмы, глаза демона. Глаза Рока. Но его нет, и ненависть к нему вместе со страстью рвут меня на части. Чтобы хоть как-то забыться, я листаю книги, пытаясь найти какие-то ответы. А, когда нахожу, мой яростный крик потрясает замок до основания. Клан демонов — действительно могучий, справедливый, ценящий свой собственный Кодекс был уничтожен теми, кому доверял. Правителями, слово которых было нерушимо. Теми, кому захотелось возвыситься, стать равными богам. Теми, кому собственной силы было мало, и кто посмел бросить вызов богам, наплевав на то, что простым демонам эта цель была чужда. Боги на ответ не поскупились: потоки, водопады света, от которых корчились дети тьмы… Их проклятья, их стоны боли. Их боль впитали в себя те немногие, кому удалось выжить. И они, сломленные, почти уничтоженные, бежали из своих земель в мир людей. Но не забыли. И, когда пришло время, они вернулись, чтобы дать последний бой тем, кто их предал. Они погибали, один за другим, но, когда в белом пламени сгорел последний из них, тех, кого они ненавидели всем своим черным сердцем, тоже не осталось. Клана демонов больше не существовало, выжили лишь единицы и те почти лишились своей силы. Но демоны не ушли бесследно. Их дети, рожденные от простых смертных женщин, передавали силу и тьму уже своим детям. Чтобы те жили в ожидании восхода Черного солнца. Я одним движением разрываю книгу на две части, даже не задумываясь. Моя сила сейчас меня не пугает, и перед глазами я вижу не серые стены подземелья, а бушующее пламя и реки темной крови. Столбы белого пламя и нечеловеческий крик. Воспоминания. Не мои. Нет, мои!!! Это я — там, среди умирающих, это мое горло проклинает, это мое тело содрогается от боли. — Александр... Я поднимаю голову с горящими глазами. Что это? Как прохладный ветерок в жару, как луч солнца в дождливый день. — Александр. Борись. Это не твое. Мерцающий силуэт, знакомый, тонкий. И я лечу в пропасть. Но там, на дне не темнота, а свет. Прорываюсь сквозь чужую боль и чужие воспоминания к ЕГО голосу, к НЕМУ. Холод подземелья мгновенно наваливается на меня. Я слаб… Так слаб, что еле стою на ногах. Полное опустошение, и я знаю только одно существо, которое способно сейчас зажечь во мне огонь. Я медленно поднимаю голову, но в комнате никого нет. — Рок, — мой голос слаб и еле слышен, но я упрямо зову его по имени. Даже если это заберет у меня всю мою силу. — Рок, пожалуйста. Но его нет. Только ощущение его силы, его присутствия почему-то все еще со мной. Я делаю шаг до кровати и валюсь на не застеленную постель. Меня трясет, как в лихорадке, но открыть глаза и пошевелиться я просто не в силах. Я вздыхаю и тут на мои плечи ложатся чьи-то ладони. Рок наклоняется надо мной, и я чувствую прикосновение тонкой пряди волос к щеке. Я улыбаюсь. Он пришел... Все-таки пришел. Его губы накрывают мои, и я мгновенно погружаюсь в омут. Его вкус сводит с ума, и я чувствую, как наполняется свежей чистой энергией каждая клеточка моего тела. Рок отрывается от меня, и я открываю глаза, молясь про себя, чтобы он не исчез, чтобы не закончилась эта сказка так. Но он здесь, рядом. Его глаза полны нежности. — Рок… — выдыхаю я еле слышно, и уже сам тянусь к нему, приподнявшись. Он без слов позволяет мне целовать его, и я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. И меня не волнует, что где-то рядом Рейн, что он может зайти в любой момент и увидеть. Сейчас для меня существует только Рок, его губы, его руки, обнимающие меня. Я хочу его... Боги, как же я хочу его... Все мое тело, каждая частичка буквально кричит об этом и тянется к нему. — Пожалуйста, — я готов умолять его, и меня совершенно не волнует, что я буду выглядеть при этом, как портовая шлюха. И я действительно умоляю его. — Рок, пожалуйста, я хочу тебя... Я смотрю в его глаза, думая про себя, что если сейчас он развернется и исчезнет… Но он осторожно укладывает меня обратно на подушку и улыбается. От его улыбки, осветившей все его лицо, мое сердце заходится. Он прекрасен так, как может быть прекрасна луна в безоблачную ночь. Как сама любовь. Он раздевается, а мои ногти все сильнее впиваются в ладонь. Я уже задыхаюсь, но ничто не заставит меня оторвать от него взгляд. Он так нежен, так осторожен, словно имеет дело с драгоценной статуэткой. Его губы касаются моей кожи, и я не могу сдержать собственные стоны. Я счастлив только от того, что он рядом, но хочу большего. И я тяну его наверх до тех пор, пока мои глаза не ловят его взгляд. Впиваюсь в его рот жестко и решительно, давая понять, чего хочу на самом деле. В его глазах на мгновение вспыхивает огонь, и я знаю, что он понял меня. Рок наклоняется ниже надо мной, и все мысли мгновенно вылетают из моей головы. Огонь страсти, обжигающий, сметающий, сменяется прохладой нежности, и я бесстыдно плачу от разрывающих меня ощущений. Он собирает мои слезы губами, а я прижимаю его к себе еще крепче. Я хочу его, всего его, и почти кричу об этом. Мне плевать на боль — я ее просто не почувствую, мне плевать на весь этот мир — пусть все катится в пропасть, я хочу его. Сейчас. И, когда он, наконец, берет меня, мое тело выгибается, зависая немыслимой дугой над раскаленной постелью. Мой голос охрип, губы уже болят, но я хочу еще и еще. До полной потери сознания и памяти. Я хочу слиться с ним, стать с ним единым целым. И когда перед глазами вспыхивает Вселенная, я понимаю, что готов умереть. Здесь и сейчас. Чтобы за Порог я уходил, неся в памяти это наслаждение, его глаза, его губы. И его тихий стон: — Александр… …Утром следующего дня я открываю глаза и сначала даже не понимаю, что не так. А потом прислушиваюсь к себе, и страх мгновенно вцепляется в меня своими острыми коготками. Сегодня. ЭТО должно случиться сегодня. Я не знаю, что «это», но знание слишком реально, слишком пугающе. Я оборачиваюсь, ожидая увидеть темную макушку на соседней подушке, но кровать пуста. Я горько усмехаюсь. Неужели я надеялся на что-то другое? Да, надеялся. Боль разочарования и утраты так сильна, что я забываю обо всем, кроме нее. В попытке избавиться от нее, я одеваюсь и выхожу из своего самовольного заточения. Я спокоен, но то, как люди шарахаются от меня, прижимаясь к стенкам, заставляет меня хмуриться. Я не ищу Рейна. Сейчас я почему-то не хочу его видеть. Я хочу на солнце. Двор пуст, а в воздухе звенит тишина. Как перед бурей. Замерло все, даже птицы не летают. Ни дуновения ветерка, ничего. Словно природа затихла в ожидании чего-то страшного. Я невольно ежусь, потому что тьма внутри меня снова шевелится. Я поплотнее закутываюсь в плащ и иду в поле, громада замка за спиной слишком сильно давит на меня. Я уже далеко, когда слышу шорох шагов. Рейн. Только он ходит так — решительно и твердо. — Александр, подожди! Я останавливаюсь, но не поворачиваюсь к нему. Память о прошлой ночи еще слишком сильна во мне, и я не хочу, чтобы он увидел это в моих глазах. Он подходит сзади и кладет руки мне на плечи. Я еле сдерживаюсь, чтобы не сбросить их. Непонятное раздражение, просыпающаяся ярость... Похоже, мне снова пора в подземелье. — Александр, ты ушел так внезапно. — Мне не нужны няньки, — огрызаюсь я и поспешно прикусываю язык. С силой сжимаю кулак, и боль от впившихся в ладонь ногтей немного отрезвляет. Но перед глазами уже становится темно. — Так странно, — в голосе Рейна слышно недоумение, и я поворачиваюсь к нему. — Что-то с глазами не то. Он трясет головой, а я... Злая радость наполняет сердце. Чужая радость. Я чувствую, как начинают удлиняться ногти на пальцах, и ужас почти парализовывает меня. Что за... Ведь сейчас не ночь! Не полнолуние!!! Я резко отворачиваюсь от что-то бормочущего Рейна, прислушиваясь к себе. Я закрываю глаза, и передо мной встает вчерашнее видение. Столбы белого пламени, и огонь, всюду огонь. О, нет... Я со стоном обхватываю голову руками и оседаю на землю. Меня трясет от накатывающихся приступов уже почти неконтролируемой ярости и ненависти. Но на секунду меня отпускает, и я слышу слова Рейна: — ...я просидел с тобой всю ночь, ты жутко метался и кричал во сне... Что… И все замирает, и мне кажется, что я оглох. Абсолютная тишина. Я поднимаю голову и смотрю на Рейна. Его губы открываются, он что-то говорит, но я не слышу. Всю ночь? Он был рядом всю ночь? Значит, все это мне просто привиделось? Рок, его нежные руки и требовательные губы… Приснилось? Я рухнул на кровать и уснул? И Рок... Не приходил. Но я же чувствовал его! Мое тело все еще помнит его прикосновения! Или... ты лжешь, Рейн? Мои зрачки сужаются. Рейн ловит мой взгляд и осекается. А потом внезапно делает шаг назад, и мои губы раздвигаются в оскале. Лжешь... Я медленно поднимаюсь с земли, и он отступает от меня. Его взгляд скользит куда-то мне за спину и застывает там. Я тоже оборачиваюсь. Пару секунд просто смотрю на это, а потом закидываю голову и смеюсь. Радостно, счастливо. На солнечный диск солнца наползает черная тень. Затмение. Черное солнце. Я вздыхаю полной грудью и чувствую, как у меня за спиной трепещут крылья. Каждый мускул буквально поет от прилива невиданной энергии. Наконец-то... Одно движение, и я взмываю вверх. Мрак ложится на землю, и сейчас я по-настоящему счастлив. Я свободен! Но что-то не дает мне полностью развернуть крылья. Что-то тянет меня назад, к земле. Я недовольно оборачиваюсь и замечаю маленькую съежившуюся фигурку. Рейн смотрит, и его взгляд держит меня. А потом память бросает меня на пять минут назад, и мои глаза наполняет огонь. Он солгал. Он хочет, чтобы Рок... Я складываю крылья и камнем падаю вниз. Застываю рядом с ним. Чувствую его страх, слышу, как бьется его сердце. Лживое сердце. С моих губ срывается проклятье, и пальцы начинает покалывать. Он следит за мной расширившимися глазами, и я искренне недоумеваю, как мог быть рядом с таким трусом. Он не достоин даже того, чтобы вытирать пыль с моих сапог. И этот человечишка замахнулся на Рока, моего прекрасного демона?! В глазах на мгновение темнеет, а в ушах слышен бешеный стук сердца. Ненависть, ярость, страх... Все это сплетается во мне в адский клубок, смертельный жар которого требует выхода. Но что-то, какая-то искра мешает мне. — Александр, — голос Рейна дрожит. — Что происходит? Я молчу, и вдруг слышу его мысли. Он думает, что это Рок околдовал меня. А потом на меня обрушивается волна его ненависти. Чистой, яркой. Его ненависти к Року. И молния сама окольцовывает мои пальцы. Глаза Рейна расширяются, он хочет убежать, но даже не может сдвинуться с места под моим взглядом. Я медленно поднимаю руки, молния срывается и летит в его грудь — гудящая, слепящая глаза. Вот-вот она коснется в поцелуе его груди, и я почувствую запах горящей ткани. Мои глаза горят в предвкушении и... Между нами вырастает темный силуэт. Моя молния охватывает его, бежит по черным крыльям, капает на землю. Тонкое тело выгибается дугой, и я слышу крик. Крик смертельно раненного зверя, который звучит, звенит вместе с моим. Вся моя ярость, вся ненависть, усиленная тьмой и затмением — в этой молнии было ВСЕ. Рок падает на землю, ломая обгоревшие крылья. И там, куда его поцеловала моя молния, рваная дыра. Он шевелит губами, но его слова проходят мимо меня: — Беги, беги, Рейн. Я не понимаю, что он говорит, но от его голоса мне больно. Так больно... А когда его глаза навеки закрываются, я поднимаю голову к небу и кричу, кричу. Я хочу уйти от боли, убить ее, уничтожить. И тогда я поднимаюсь вверх и выпускаю всю свою ярость и боль. Земля подо мной кипит и пенится. Деревья, трава — нет даже пепла. Воздух рядом со мной уже горит, но боль почему-то не уходит. И тогда я поднимаюсь еще выше. Туда, к солнцу. К черному солнцу. Оно жжет меня, но я только рад этому. Оно выжжет мою боль. Но... Черная тень уходит, унося с собой мрак, и я снова кричу. От отчаяния, от ужаса. Потому что вместе с тьмой уходит мой демон. Он оставляет мне силу, мои крылья, но его самого уже почти нет. И я падаю, падаю вниз. Ветер свистит в ушах, но мне все равно. Я хочу разбиться, чтобы уйти в эту тьму навсегда. Но перед самой землей мои крылья раскрываются сами собой. Земля под ногами черна, как ночь и все еще кипит. Но я не чувствую этого жара. Мне вдруг становится холодно. Так холодно, что в воздухе рядом со мной кристаллизуются льдинки. Они осыпаются, но тают, не долетая до земли. Я падаю на колени, мечтая о том, чтобы согреться, но под моими руками земля застывает и покрывается корочкой льда. И тогда я просто сворачиваюсь в комочек и закрываю глаза. Рок... Ты не хотел, чтобы я, однажды очнувшись, увидел тело моего растерзанного возлюбленного. И пожертвовал собой, чтобы этого не случилось. Но ты ошибся. ТЫ был моим возлюбленным. Ты. Всегда. Я вспомнил тебя, Рок. Через столько веков вспомнил. Ведь это меня ты убил тогда, я был твоей парой. Но твоя боль, твоя любовь вернули меня. Но как же жестока судьба, раз она столкнула нас так. Снова. Но теперь ты ушел за Порог, а я остался здесь, смотреть тебе вслед и надеяться на скорую смерть. Рок... Мой любимый, моя жизнь. Мой демон. Мой рок...

***

Ночь темна. Небо черно настолько, что даже звезд на нем нет. На самом деле оно всего лишь отражение. Отражение тьмы. Там, под этим кусочком неба нет ничего, кроме земли, покрытой чернотой. Старики говорят, что когда-то на этом месте стоял замок. Крепкий, красивый замок. Но в один день его не стало, как и всего остального вокруг. Что случилось тогда, не знает никто. Вот только... Раз в месяц, в полнолуние над этим местом проносится быстрая крылатая тень. Пограничники говорят, что это Хозяин сумеречного края. И что его иногда можно увидеть в ясную погоду, прогуливающимся по крыше своего замка. Его волосы треплет ветер, но как только луна скрывается за тучами, исчезает и он, и замок. Никто не верит этому, кроме старого бродяги, что кормится у помойки рядом с таверной. Когда он слышит эти рассказы, его глаза загораются почти безумным огнем. А потом он плачет. Из его выцветших глаз катятся слезы, и он вытирает их грязной рукой. Иногда он задевает свой капюшон, и тогда все желающие могут видеть его волосы. Золотые волосы, в которых видна седина.