Ревность

Костёр, разведённый на скорую руку в грудной клетке, безжалостно обжаривал лёгкие. Котаро часто и глубоко вдыхал и выдыхал, лишь давая больше кислорода для пламени. «Твою мать…» — его руки тряслись от нарастающей злобы. Раздался щелчок ключа в замочной скважине. Акааши дома. Было слышно, как тот переодевался, то и дело задевая полку, которую Бокуто так и не удосужился перевесить повыше. Еле слышные шаги приблизились к их спальне, где, собственно, и стоял светловолосый. — Я дома, любимый, — словно на автомате, улыбнулся Кейджи и подошёл к своему парню, чтобы обнять его. — Привет, — холодно отвечает тот и вырывается из цепкой хватки. — Что-то случилось? — приподнимает вопросительно брови редактор. — Кто он? — еле слышно слетают слова с губ аса. Он старался не раздувать конфликта. — О чём ты? — фраза Акааши подлила масла в огонь. — Тот, с кем ты трахаешься у меня за спиной, — злобно прорычал Котаро и с силой сжал руками подоконник. — Кто тебе сказал эту чушь? — брюнет был в недоумении, он никогда бы не стал изменять такому хорошему, светлому, доброму, почти что идеальному человеку, как Бокуто. Он осторожно приобнял его за плечи. — Бокуто, у меня никого нет, кроме тебя, слышишь? — А это тогда что? — Котаро дрожащими пальцами открыл на телефоне сообщение и показал фотографию своему парню. На снимке Кейджи и какой-то мужик, который был чуть выше ростом, в тёмном пальто целовались. — Есть следующий кадр, где я даю ему пощёчину? — невозмутимо спросил редактор и крепче приобнял Бокуто, утыкаясь носом ему в шею. — Так ты не отрицаешь? — парень перешёл почти на крик. — Какая же ты сволочь, Акааши… — он оттолкнул его от себя и сжал кулаки, всё ещё подавляя желание причинить физический вред своему любимому человеку. — Если не любишь меня, так и скажи! Не мучай меня, прошу… Просто уходи к нему, я не стану тебя держать… — рычание в перемешку с редкими всхлипами раздавались по небольшой спальне. — Котаро, мать твою, выслушай меня! — Акааши редко когда кричал, только по праздникам, как говорится. — Что ещё?! Да катись ты к чёрту со своим любовником, я тебя не держу! — то, чего так сильно боялся ас, всё же произошло. И вот они стоят друг напротив друга и кричат, опять же, друг на друга. Наступило небольшое затишье. Но момент тишины прервала глухая пощёчина. Глаза Бокуто округлились. — А сейчас ты выслушаешь меня, чёрт возьми! — громко произнёс Кейджи. — Бокуто Котаро, я тебя люблю, люблю больше всего на свете! Я бы никогда в жизни не стал бы целовать кого-то ещё или, более того, ложиться в постель с кем-то, кроме тебя! — он подошёл к светловолосому, который стоял всё это время неподвижно, и, взяв его лицо в ладони, поцеловал. — А как же это фото? — пылающий пожар постепенно превращался в тлеющий огонёк. — Это случайность, как я и сказал, после он получил пощёчину, — Акааши тоже постепенно поутих. — Я идиот… — прошептал Бокуто. — Какой же я придурок… Я бы, честно, не удивился, если бы ты завёл кого-нибудь на стороне… — Ты и вправду идиот! — всплеснул руками брюнет, — Я люблю только тебя, идиот! Другие идиоты мне и подавно не нужны! — Прости… Прости, Акааши… — выдохнул Котаро и крепко прижал того к себе. И у аса, и у Акааши всё внутри сжалось. — Я сделаю всё, что ты только пожелаешь… Лишь бы ты на меня не злился… — Злился? Вот как? — ухмыльнулся редактор и прошептал ему на ухо. — Тогда я хочу, чтобы ты сводил меня в кино. — Только кино? — в голосе светловолосого слышалась надежда, а из глаз текли маленькие слезинки. Кейджи кивнул. — Я тебя люблю… Сильно люблю… Ты не представляешь насколько… — Я готов поспорить, — нахмурился Акааши и поцеловал Котаро в нос.