Синий столп

Аой точно знала, что на столпах держится вся организация. Простая арифметика — не будет столпов, значит, не будет Оякаты-сама, не будет поместья бабочек, не будет Нахо, Суми и Кие, не будет Канао, не будет вечно голодного Иноске, не будет ничего, ничего, ничего. Аой — это стирка, уборка, готовка, ворчанье, теплые руки, забота о тех, кому провидение подарило силу бороться. Ей провидение подарило поместье бабочек и его обитателей. Больше ничего. Суммируя результат, она понимает — не будет столпов, не будет и ее самой. Бог торжеств, Узуи Тенген, приходит, чтобы взять ее на миссию — и она четко осознает, дни, когда она могла потакать своим страхам и отсиживаться в тишине и безопасности, закончились. — Не надо, — говорит она Танджиро, когда тот пытается защитить ее. Она рада, что так случилось, хотя и готова умереть от страха в конце концов. В конце концов, Тенген-сама прав — она принадлежит организации, а ему не требуется согласие Шинобу-сан, если она не наследница. Наследницей во всех смыслах повезло стать Канао. Аой — это надежный тыл, защищенная спина, стирка, готовка, дальше по списку. Но ведь никто никогда не спрашивал у самой Аой, кем хочет быть она?.. Они идут долго, время от времени он останавливается и ждет ее, сложив руки на груди — он привык к женским капризам, но бесполезная помощница Кочо Шинобу ничего не просит для себя, кроме свободы — и богу торжеств нравится такая арифметика. — Мудзан бы сдох от ожидания, если бы вызвал тебя на бой… Придем к концу нового года. — Я не могу идти так быстро, как вы. — А что ты можешь вообще, а? — Приготовить ужин могу, — Аой крепко-крепко стиснула зубы, чтобы не заплакать от обиды. — Могу выгладить одежду. — Тоже искусство, — бросает он. Тенген вспоминает своих жен, одинаково хорошо управляющихся и с оружием, и с посудой, но Аой, в конце концов, не куноичи, не его избранница, не наследница, никто вообще. Он снова забрасывает ее на плечо и легко поднимается на крышу здания. Если они не поторопятся, дом глициний закроют на ночь, а ночью боги должны спать, ночь — время для демонов. Старуха дает им несколько комнат — побольше для Тенгена, поменьше для Аой. Он много ест, командует и высокомерно рассказывает о своих подвигах. Аой долго до красноты моет свою кожу, потом натирает ее эссенцией из принесенной бутылочки. Она уже примерно понимает, какая у нее будет роль, и готовится к ней. Охотницей на демонов ей не стать, но женщиной она быть не перестала. У нее белая кожа и большие глаза — может, хотя бы так он не будет краснеть за нее. За ужином она почти не ест — но пьет много воды, чтобы утром выглядеть свежей и отдохнувшей. Тенген храпит так громко, что за тонкими седзе Аой, как ей кажется, видит его дыхание. Когда он просыпается от того, что она встает с постели — настоящий шиноби — то находит ее на берегу домашнего пруда. Аой плачет. Ей страшно и больно от того, что страшно. А еще ей одиноко. И теперь она еще меньше похожа на его жен. И слава богу. Тенген осторожно убирает прядь с ее лба — девчонка вздрагивает. Надо же — без дурацких заколок и фартука совсем юная и тонкая, красивее самой наследницы Цуюри. Его жены — алая слива в цвету, горячая кровь, меч, воткнутый в землю, замок на берегу моря. Маленькая одинокая Аой, которую он похитил — весенний ветер, сады глицинии в цвету, тихий шепот матери у уха спящего ребенка. Она ему совсем не нравилась — от жалости он давно отказался, но сейчас она кажется ему настоящим сокровищем, и он хочет сберечь ее от целого мира. А еще поскорее продать ее в квартал красных фонарей. На слезы Аой демоны сбегутся как на праздник — и тогда он сможет уничтожить их всех, чтобы больше ни одна такая девочка, сотканная из сомнений и нежности, не теряла свою семью и не попадала в организацию, выход из которой только смерть. Узуи Тенген — столп, и Аой не может противиться ему. Аой — это согласие, помощь, забота, покорность. Поэтому когда он целует ее, она покоряется — в квартале красных фонарей, где ей придется теперь жить, ее будут целовать снова и снова, так пусть первый ее поцелуй получит этот сияющий человек, если уж не Танджиро, Зеницу или Иноске. — Какая красивая… — говорит хозяйка. — Давно вы не приводили нам такой товар, господин. На Аой синее кимоно из дома глициний, волосы рассыпаны по плечам, на губах розовая помада. Пальцы нежные, как шелк, улыбка спрятана, в уголках глаз все те же слезы… Любой мужчина заплатит только за то, чтобы увидеть, как она смеется, а за ее слезы отдаст свою душу и меч. — Я куплю ее, — говорит хозяйка. — Из нее получится настоящая ойран. Куда лучше Варабехиме из дома Кегоку и Койнатсу из дома Токито… — Тогда вверяю ее вам, госпожа… — Тенген осторожно касается спины Аой, и она послушно низко кланяется, как он ее учил. Если столп Узуи Тенген скажет ей продаться, подчиниться, умереть, вынуть сердце из груди — она сделает это. Она вдруг отчетливо понимает, что он дает ей шанс сражаться, даже если она и может держать в руках меч — вместо формы на ней красивый шелк, вместо катаны — веер и зеркальце. Она сделает все, как нужно, и ни разу не ошибется. Аой — это подготовка, смелость, отчаяние, желание помочь, надежда. — Работай хорошо, — говорит он ей на прощание — и она кивает ему два раза, как и было условлено. Маленький столп, на котором держалось поместье бабочек, терпение Кочо Шинобу, выздоровление раненых, забота о наследнице и трех крошечных девочках, оставшихся без семьи, наряженная в кимоно, больше ничего не боится. Пока за ее спиной стоит бог торжеств, она может сражаться и без меча.