Комета

— Ты марафет наводила целый час, и все еще чем-то недовольна? Смотри на дорогу а не в зеркало! — подает голос Курама, следящий за тем, чтобы блондинка не врезалась в каждый встречный столб, пока подводит губы «тинтом для губ» — Курама знать не хочет, чем эта хрень отличается от помады и зачем злиться, указывая, что он как-то не так эту штуку назвал — или поправляет и без того ровную челку. Девчонки, что сказать? — Эта фото будет в моем досье целых семь лет! Конечно, я хочу, чтобы оно запечатлело меня во всей красе. — Какая разница, если особо никто не увидит? — Но кто-то же увидит. — Ай епта мать… Ай епта мать! Ты посмотри! — разразился в смехе Девятихвостый, заприметивший довольную моську бегущего к Наруко Наруто. Недолго смотря на чужое лицо, а потом на фото, Наруко предупреждает: — Ты уверен? Эта фотка смениться только тогда, когда тебе исполниться двадцать. Все потраченное на уговоры утро пошло коту под хвост, когда Наруко, войдя на крышу, где находился фотограф, увидела измалеванное лицо Наруто и фотку с каким-то перекошенным лицом — Конечно я уверен! Круто же, да? Да? Нервно посмеявшись, Наруко, пересилив себя, кивает, смотря в эти полные энтузиазма глаза. Довольно улыбнувшись, он выхватывает фотку из ее рук, аккуратно разглаживает края, и садится у перил, отмывая лицо заранее приготовленными салфетками. Наруко закатывает глаза. Вдох, выдох. Это же не ее фото, верно? Нечего переживать. Главное, чтоб ее лицо на фото вышло хорошо. Скромно усевшись на стул, она еще пару раз погляделась в собственное отражение, послушала рекомендации фотографа и, сложив руки на коленях, улыбнулась в камеру. — Держи. Поблагодарив, и забрав фотки, Наруко повертела ее в руках и таки направилась в резиденцию Хокаге, подхватив с собой Наруто, усиленно оттирающего неоттирающуюся краску с носа. Размеренным шагом идя по знакомым весенним улочкам Конохи, Наруко еще пару раз спросила о смене фото, но, поняв, что в камень стрелять — только кунаи терять, все-таки переключилась на проблемы насущные. Как за разговором они переступили порог кабинет, они не помнят, но, оказавшись в большой комнате — практически пустой, не считая стола, за которым сидел Хокаге, — почтительно склонили головы и подошли по-ближе, положив свои фотографии для досье. — Переделать, — тоном, не терпящих споров, изрек Хокаге, бросив фотку Наруто к краю стола. — Да ну ладно! Обычные фотки — это скучно! Устало сев на подоконник, Наруко закинула ногу на ногу, пропустив в своей голове все крики, секси-но-дзюцу, маленьких бешеных детей, заплетающихся о собственные ноги и, наконец, встала. — Пошли домой, Наруто, — кивает она мальчику. — Эй! Никуда он не пойдет! Он поставил мне ловушку! — задрал нос малой, уперев руки в бока. — Под ноги смотреть надо, малявка, и нести ответственность сам за себя, а не перекидывать ее на других, — хмурится девочка, одной рукой убирая ребенка в сторону, второй махая Третьему на прощание, — Пока, старик Третий. *** Повернувшись к забору с горизонтально расположенными досками, трудно было не заметить кусочек вертикально нарисованной на полотне имитации. Переглянувшись, оба решали, стоит обратить внимания или топать по своим делам дальше. После молчаливого кривляния лицами, Наруко схватила эту имитацию и взглянула на неловко улыбающегося, что, постаравшись стать увереннее, поставил руки на пояс и гордо выдал: — Думаю, ты удивлена видеть меня здесь. — Не особо с того момента, как ты везде следуешь за нами. Чего тебе? — Так и это заметила? Ирука не зря вас с Наруто хвалит! — тыкнув на меня пальцем, он решил ошеломить меня: — Наруто будет моим наставником! Наруко скосила взгляд на Наруто. Он повторил, посмотрев на нее. — Да-да, конечно, — подхватывая мальчика на руки, Наруко подавила зевок и привязала Конохамару его же шарфом к фонарному столбу, махая ручкой и уходя под его недовольные крики. В конце концов у ниндзя уже есть свои обязанности. В случае только ставших генинами детей, это закаливание собственного тела тренировками и совершенствование техник. Например, Наруто отдавал все свои силы на Теневое клонирование и фуиндзюцу, а Наруко на Манипуляцию ветром и все тоже фуиндзюцу. По сути, это была их база. Тайдзюцу и все остальное, конечно, не отходило на второй план, но все-таки основным техникам давалось больше времени. К тому же из одной техники может получится дюжина других, если постараться. Так, например, нынешняя скорость Наруко основывается на той самой Манипуляции. Ведь ветер, воздух — они везде, так она и должна быть везде. После нескольких лет тренировкой, ее соперник понимает, что его ударили, когда уже чувствует боль или отлетает, — очень хорошо, учитель одобряет, но теперь надо идти выше. В конце концов все время ее соперниками были такая же школота, как и она сама. Подобная техника помогает даже в быту. Наруко прекратила тратить время на уборку, готовку, стирку, и делает это параллельно с отдыхом или тренировками. Максимально удобно и экономно, единственное — мигрень стала ее частым спутником. Подобная техника легка в исполнении, когда видишь то, что ты делаешь, но когда кухня находится в нескольких километрах от тебя, то вспоминать, что-как-где было проблематично. Например, она испекла блинчики не с мукой, а с рисом, перепутав в воспоминании расположение ингредиентов. Но сейчас она тут. И она видит, что пора сходить в магазин. Выйдя из квартала, она чуть было не развернулась обратно. — Наруко! Отведи меня к Наруто! — Нет. — Почему?! — недоумевает ребенок, потянув ее за зеленый фартук. — Потому. Тебя зовут Конохамару, да? Так вот, Конохамару, иди к своему учителю и выпрашивай у него техники, которые хочешь знать. Наруто уже генин и с завтрашнего дня у него не будет времени на тебя. — Мне нужен новый учитель! — запротестовал ребенок, сжав кулаки и покрутив головой в разные стороны, — Я хочу узнать, как делать то Секси-дзюцу и победить деда! — «Победить деда»? — переспросила та, — Чего ж ты не возлюбил его? — Он назвал меня Конохамару, в честь деревни, — печально начал ребенок, сжав в своих маленьких ручка ткань все того же фартука, — Но никто не называет меня этим именем… А люди, когда смотрят на меня, видят не меня, а лишь «достопочтенного внука господина Хокаге». Никто не знает, кто я такой… Я больше не могу это выносить. Я словно невидимый, словно меня нет… Ненавижу эту! Вот почему я должен стать Хокаге уже сейчас, чтобы люди поняли, кто я есть… — Какой же ты милый, Конохамару. — девочка рассмеялась, — Но даже если ты победишь старика хоть сейчас, Хокаге ты не станешь. Думаешь, пятилетку посадят на такой высокий пост? Думаешь, этим дзюцу ты сможешь защитить деревню от вражеских шиноби? — Ну… нет… Но! — Тебе надо подрасти, малыш, — она погладила его по голове, — Стать сильнее, умнее, и, может, тогда ты сможешь победить старика. Заявить о себе можно массой других способов. Ну да ладно, поиграем в прятки по деревне, — подняв палец, выдала та, — Если за три часа ты меня поймаешь, то я отведу тебя прямиком к Наруто. — Но… — видно, он понял подвох, — Дедушка расхваливает твою скорость, я просто не смогу тебя догнать. — Хм… Тогда упростим задачу! Во-первых, время я тебе дам неограниченное, во-вторых, я буду прятаться лишь по улицам, близким к зданию Хокаге. Сойдет? — Да! — ты даже подвоха не видишь, пацан, — Так я обязательно тебя поймаю! — Хороший настрой, Конохамару! Тогда игра начинается на три…два…один… Старт! — Э-э-э?! — только и смог выговорить Конохамару, когда Наруко в мгновенье пропала из его поля зрения, и очутилась на крыше первого этажа здания Хокаге, спрятавшись в тени. Конохамару до последнего надеялся, что блондинка сжалится над ним и сама придет, но, видимо, такого чувство, как «сострадание» девочка не знает. Так что Сарутоби, еле таща ноги, шёл по пустым улицам Конохи, выронив на ходу купленный напиток, утоляющего жажду от продолжительно бега. Уже, выбившись из сил, тело мальчика не справляется и падает… в чьи-то теплые руки и на мягкие коленки. Чувствуя легкое поглаживание по голове, Сарутоби измученно улыбается, замечая знакомую одежду и длинные золотые волосы. — Ты молодец, Конохамару. — кивает сама себе Наруко, признавая, что, пусть тот и не смог бы ее найти, но не сдался, даже тогда, когда выбился из сил и всё еще шагал и шагал. Блондинка взяла на руки обмякшее тело ребенка, а он, как на подушке, устроился на предоставленном плече, из последних сил схватившись за один из мягких хвостиков, почти засыпая и сказав тихим голосом: — Поймал. — Поймал. Нужно отнести его в Третьему. — смотря на звёздное небо, простирающееся над ее головой, Узумаки улыбнулась.

Идя к своей мечте, нужно помнить, что путь к ней не просто. Ты будешь ошибаться, терять мечту из виду, но нельзя дать огню в душе угаснуть. Поддерживай этот огонь и стремись к своему идеальному месту.