Звёзды в виде слёз.

POV Трэвис       Не знаю, когда это случилось. Может месяц назад, год или с первой встречи. Как сейчас помню: захожу в класс, вижу голубую макушку. Сел ты за мою парту. Видимо, не знаешь своего соседа. Тогда будет довольно интересно.       Изначально ты меня никак не задел, вполне обычный парень, но хвостики.. Серьёзно ?... Его представили перед классом. Не местный, переехал из другого штата. О себе ничего не рассказал. Да и пофигу как-то.       Молчаливый парень. Мы так и сидели за одной партой. Неделю, месяц, два. И всё было нормально, до того, как пожаловал Ларри-Схерали. Это чудо вернулось с больничного. А как только он увидел Салли, то всё полетело в сами – знаете – куда. Теперь я вновь сижу в одиночестве, а эта парочка проводит слишком много времени в обществе друг друга. Хотя меня это вообще волновать не должно.       Правда, теперь я редко вижу то, как Фишер задумчиво трясёт ручкой во время решения сложной задачки, как бешено записывает конспект, точь-в-точь переносит на пергамент слова учителей, записывает всё, даже самые незначительные отклонения от темы. Да в конце концов дыхание, его дыхание.

«Что с тобой, Фелпс ? Ты же не влюбился ?»

Что за бред. Естественно же.. нет ? Да и почему я тут сопли развожу. Это же парень. Это ошибка. Это большой грех, который никогда не смоется, никакие молитвы не помогут.

«Но ты же знаешь, что всё это чушь. Господь всегда на стороне своих детей, да и в конце концов, Бог создал любовь, которая, как известно, всё и всех прощает. Так что, не парься»

      Этот металлист вечно рядом, близко, очень. Ну и как уж без этих вечных поправлений его резинок ? Почему ему можно, почему всем всё можно ??

Как же всё задрало.

      Каждый день Святые смотрят за мной, каждый день я молюсь до посинения. Каждое утро встаю с кровати, надеясь на то, что мой мир когда-нибудь изменится на более лучший, чем тот, где я живу сейчас. А смысл тратить время на пустые надежды ? Ведь всё и так ясно.       Сколько можно терпеть. Я просто устал, понимаете ? Невозможно видеть счастливые лица людей, которых всё устраивает.       Вновь вижу эту несчастную парочку. Последний урок, сами напросились. - Слышь, здесь вам не собрание неанонимных геев, – буркнул проходившим голубкам. - Завидно что ли ? – съязвил Джонсон.

Бесит. Везде рядом. Каждый вдох разделяют на двоих.

- Больно нужно, я вам не педик, чтобы вечно тереться о парня ! – грубо, знаю. - Да и тем более, ты что, Джонсон, вечно будешь за своего мальчика говорить, а то ни разу не слышал его голосок, уж больно он молчалив у тебя, дрессировка зачётная, нечего сказать, – ну всё, это уже край. - А ну повтори. – Джонсон медленно повернулся в мою сторону, прищурив глаза от злости. - Что слышал, ты хоть иногда ему ошейник снимай, а то сдохнет быстрее, чем ты его затрахаешь, – Фелпс явно не понимал, что вся эта ситуация выходить из-под контроля.       Фишер помнит обезумевшие глаза металлиста, как его оттаскивали от Трэвиса, который не отставал от Джонсана по силе ударов. Оба были взбешены, оба хотели надрать друг другу задницу, оба были в крови.       Зрелище то ещё, я вам признаюсь, весь класс был здесь, на удивление, учителя то ли не слышали их потасовку, то ли не хотели слышать. Старшая школа, что сказать, сунешься - так в эту же секунду окажешься в крови. - Ещё поплатишься, козёл, – бросил Джонсон лежавшему на полу Трэвису.       Обоим требовалась обработка ран, но вместо Фелпса мальчик – лавандские травы, как в шутку называл про себя Трэвис Салли, отводил в медицинский пункт именно патлатого. Того самого, что стал для него родным человеком.       Жгучая боль пронзала быстро бьющееся сердце блондина. На него в очередной раз наплевали с высокой колокольни. Практически каждый свидетель был за Джонсона, остальная часть сохраняла нейтралитет. Это чувство чертовски неприятное. Это чувство, будто тебя предали. Хоть у Трэвиса и не было шансов, хоть он не имел с Фишером даже дружеские отношения, он всё же чувствовал удар в спину, будто самый близкий человек подставил тебя.       В этот вечер Фелпс не выходил из комнаты, в эту ночь парень сидел на качелях, повесив голову. Звёзды сияли так ярко, что вот-вот готовы прыгнуть к любому в руки. К любому, кроме него. Даже звёзды боялись иметь дело с Трэвисом.       В такие моменты, когда ты полностью одинок, когда сердце перестаёт биться и перекачивать кровь, так хочется почувствовать прикосновение мамы, увидеть её светлую улыбку и тихий шёпот, который говорит, что всё будет хорошо. После такого ты чувствуешь некую защиту, стену, которая огородила тебя от злобного мира. После такого становится легче.       Мать Трэвиса была жива, но находилась слишком далеко. Настолько, что не было даже связи, даже возможности услышать голос или написать сообщение.       Фелпс знал, что она любит его, что именно её присутствие исцеляет всё вокруг. В такой момент она бы дала парню то, что ему так не хватает. Отец хоть и находится дома чаще, но не настолько, чтобы видеть проблемы сына. Нет, вы не подумайте, Кеннету не наплевать на Трэвиса, но его работа буквально разрывает мужчину на куски. Бывают такие редкие моменты, когда они сидят вместе и пьют чай, в это время оба чувствуют умиротворение.       Каждый думает о своём, а после идут разговоры. И каждый понимает, что здесь не хватает одной прекрасной женщины, каждый понимает, что ничего не сделаешь, что нужно просто ждать, иногда стоит просто подождать.