Брат ангела

— У меня нет времени на страдания по Адриану, — Маринетт гордо вздернула нос. — Я стала Хранителем, на мне лежит большая ответственность. И вообще, если ему принципиально нравятся дамы, которые могут настучать по затылку — неважно, шпагой, телефоном для звонков папе или чем-то еще — я точно пас. Мне по горло хватает того, что нужно время от времени подвешивать Кота вниз головой. Ну, знаешь, чтобы кровь у напарника циркулировала быстрее. Это стимулирует работу мозга… Тикки закатила глаза, почему-то подумала, что из Маринетт никогда в жизни не получится добросердечный врач, и откусила большую часть печенья. — Значит, ты больше его не любишь? — прожевав, поинтересовалась квами. — Нет, — храбро заявила Маринетт. Ее голос предательски дрогнул. — А как ты будешь учиться с ним, зная, что он встречается с другой? - обеспокенно спросила Тикки. — Как-нибудь переживу, — проскрежетала зубами Дюпэн-Чен, срывая плакаты Адриана со стены с такой же яростью, с какой Леди Баг когда-то отшивала Нуара. — Что ты скажешь Коту? — хитро усмехнулась Тикки. — Мы с ним коллеги, не более, — рявкнула Маринетт. — Он все-таки мой лучший друг, и я… не хочу все испортить. А вдруг он давно уже не влюблён в меня? Комплименты же перестал делать! И вообще, дорогая, у меня экзамены на носу! Не до мальчишек мне!

***

— Мама, я не поеду к этому извергу! — Феликс, он твой дядя! — Родственников не выбирают, к сожалению! — фыркнул юноша. — Хватит истерить, девчонка! — скрестила руки на груди Амели, и ее ребенок замолчал, вспыхнув ярче подъехавшего красного автомобиля. — Сейчас мы садимся в такси, потом в поезд, а потом снова в такси и… — Мам, да это же смешно! — вздохнул Феликс, беспомощно всплеснув руками. — Чтобы дядя — и позволил нам с тобой жить у него в особняке целое лето! Да скорее я съем отвратительное брокколи, чем Габриэль Агрест… — Вот и посмотрим, — мило улыбнулась мадам Грэм де Ванили. — А теперь полезай в машину, чудо. «Чудо» оскорбленно засопело носом и подхватило свой чемодан.

***

— Это только ради Адриана. И верните мне кольцо, — отчеканил Габриэль, когда Амели закончила щебетать, убеждая мужа покойной сестры, как важно их семьям объединиться. Амели мысленно воскликнула «Yes!» и, кивнув Агресту-старшему, повернулась к сыну. Под ее требовательным взглядом Феликс нехотя стянул с правой руки серебряное украшение и бросил его в дядину ладонь. Габриэль удовлетворённо кивнул. Амели порывисто обняла стоящего как истукан мужчину, подмигнула сыну, обречённо наблюдающему за ее действиями, и упорхнула… в сторону кухни. Спустя пару часов Феликс, пребывая в объятиях брата и мысленно сравнивая их с железными тисками, был приглашён на ужин. Мама, еле сдерживающая смешок, протянула ему тарелку ненавистной капусты: — Угощайся, милый. — Обожаю брокколи! — шепнул кузен Феликсу на ухо. Феликс прикрыл глаза, лишь бы не видеть этого сумасшедшего.

***

С братом у Феликса всегда были непростые отношения. Феликс ревновал Адриана к Хлое, постоянно требующей внимания и бросающей в Феликса шишки, чтобы отвадить его от «Адрикинса»; Феликс до полуночи учил ненавистные языки и физику, чтобы соответствовать кузену («А вот Адриан олимпиаду по китайскому среди начальных классов выиграл! А вот Адриан круглым отличником вышел! А ты… ты опять тройку получил?!»); Феликс на боевые искусства ходил, чтобы «братику было с кем подраться». Подраться-то они действительно подрались. И тут Феликсу удалось превзойти Адриана… но какой ценой! Зареванный Агрест со свеженьким синяком на пол-лица попался на глаза папарацци, за что потом Феликсу изрядно попало от Габриэля (если бы не вовремя подоспевшие на помощь родители, Феликса, возможно, уже давно не было бы в живых)… — Фел, чем займёмся? — из ярких воспоминаний парня выдернул задорный голос Агреста-младшего. — Не знаю, — дёрнул плечами Феликс, стараясь не думать о том, что заплаканный и притихший братец нравится ему определённо больше, чем веселый. — Может, в компьютерные игры порубимся? — почесал подбородок Адриан. — Если честно, я никогда не был их фанатом, — равнодушно произнёс Феликс, с интересом рассматривая стены братишкиной спальни. — А что это у тебя вся комната в фотках какой-то азиатки? — Это не «какая-то азиатка»! — слегка возмутился Адриан, подходя к одной и стен и поправляя чуть отклеившуюся фотографию. — Познакомься! Кагами Цуруги. Моя девушка. Феликс многозначительно присвистнул и зачем-то вспомнил ту несчастную, что пыталась на видео признаться Адриану Агресту в любви. — Кажется, девицу звали Маринетт, — ляпнул вслух он. — Что? — не понял Адриан. — Кажется, твое сердце украли, так или нет? — выкрутился Феликс, выдавив из себя улыбочку. — Вроде бы, — мечтательно выдохнул Адриан. Феликсу стоило огромных усилий не скривиться при виде блаженной лыбы братца. — Рад за тебя, — на автомате кивнул Грэм де Ванили. Перед его глазами упрямо стоял образ несчастной Маринетт.

***

— Ну вы же друзья, — хихикнула Тикки, нарезая круги над подопечной. — Ты еще и смеёшься! — ахнула Маринетт, не веря своим ушам. — Я-то думала, ты меня пожалеешь, поддержишь! — Милая, я не понимаю, что тебя так расстроило. Ты сказала, что больше не любишь Адриана. Почему бы тебе не погулять с ним и его девушкой? — Потому что на прогулке также будет его противный брат, — хмыкнула Маринетт. — Но Адриан же ангел, — никак не могла угомониться Тикки. — Его брат не может быть… — Демоном? Еще как может! Дьявол тоже когда-то был ангелом, но оступился! И вообще, в семье не без урода! — Да я бы не сказала, что Феликс урод. Под какими-то ракурсами он смотрится интереснее Адриана, — захохотала квами. — Интереснее? — глаза Маринетт недобро сверкнули. — Ты больше не влюблена в Адриана Агреста, — напомнила Тикки. Бедной квами приходилось говорить эту фразу раз двести на дню. — Это не значит, что я перестала считать Адриана эталоном красоты, — фыркнула девушка. — На своем веку я видала парней и посимпатичней, — заявила Тикки. — Что? — Маринетт схватилась за сердце. Квами, как всегда, начала жевать сладкое печенье. За пять тысяч лет она познала истину и научилась главному — заедать стресс...

***

— Феликс, познакомься, это Маринетт Дюпэн-Чен, — приобняв порозовевшую подругу, сказал Адриан. — Маринетт Дюпэн-Чай? — не удержался Феликс, подавшись вперед для рукопожатия. — Хлеб-да-чай? — Очень смешно, — процедила Маринетт и проигнорировала жест Феликса. — А ты, кажется, грамм ванили? — Не знаю насчет ванили, но что любит мой брат, так это брокколи, — встрял в перепалку сияющий Адриан. — И я люблю! — призналась Кагами, до этого момента спокойно молчавшая. — А я ненавижу брокколи, — рассмеялась Маринетт. — Хвала небесам, хоть один адекватный человек здесь, — невольно прошептал Феликс, возводя взгляд к облакам. — Ты что-то сказал? — повернулся к нему Адриан, на этот раз притягивая к себе торжествующую Кагами. Погрустневшая Маринетт обхватила саму себя руками, испытующе глядя на Феликса. — Нет. Ну, идём к вашему мороженщику? — торопливо проговорил Феликс. — Адриан сказал мне, что Эндрю или как там его — просто волшебник! — Андрэ, — ровным голосом поправила Маринетт, не в силах смотреть на Адриана и Кагами, держащихся за руки. — Спасибо, Маринетт Хлеб-Да-Чай, — усмехнулся Феликс. — Пожалуйста, Ванильный, — Маринетт в долгу не осталась. — Ты как-то не очень рада заграничному гостю, — сделав вид, что не замечает укоризненного взора брата, Феликс нарочито горько вздохнул. — Извини, каравай забыла принести, — съязвила Дюпэн-Чен. — В следующий раз обязательно встречу тебя хлебом-солью. — Ты француженка или русская? — Я китаянка, — с достоинством выпрямилась Маринетт и наконец взглянула на Адриана: — Правда, твой кузен знает китайский намного лучше меня. — Адрикинс у нас гений, — с нескрываемым сарказмом протянул Феликс. Кагами посмотрела на него так, как смотрят на заклятого врага. — А можно вызвать его на бой? — спросила она у Адриана таким тоном, будто всего-навсего просила в подарок букетик цветов или пару бриллиантов. — Я не очень хочу, любимая, чтобы ты проткнула моего брата насквозь, — чуть побледнел Адриан. При слове «любимая» Феликс покосился на Маринетт — та опустила голову и шла чуть впереди остальных. — Я бы тебя уделал, — сообщил Грэм де Ванили опешившей Цуруги и устремился к Маринетт. Зашагал с ней почти нога в ногу. — Чего пригорюнилась, Хлеб-Да-Чай? — тихонько полюбопытствовал он, пряча ладошки в карманах брюк. — О смысле бытия рассуждаю, — попыталась отшутиться Маринетт, но, натолкнувшись на внимательный взгляд Феликса, прикусила губу: — Я не очень-то тебе доверяю, чтобы делиться переживаниями. — Как скажешь, Хлебушек. — Слушай, ну ты прямо как Джокер. Непризнанный комик. — А ты — Харли Квинн. Не можешь отпустить токсичную привязанность, — Феликс выразительно глянул на Адриана, который как раз целовал Кагами в лоб. — Откуда ты… ах, да, видео, будь оно проклято, — пробормотала Маринетт, прищуриваясь. — Спешу тебе сообщить, что я уже давно не влюблена в Адриана. — Ага, а сейчас иду и носом шмыгаю я, а не ты… Не понимаю, как можно рефлексировать из-за такого идиота, — Феликс не сдержал улыбку, наблюдая за тем, как вытягивается лицо Маринетт. — Ты бы видела, как он в семь лет вместе с Хлоей Буржуа надел каблуки и играл в принцесс. — Врёшь, — хихикнула Маринетт. — Хлоя и не такое заставит делать, — справедливо заметил Феликс. — Помню, как я вопил на нее и Адриана, когда эти блондинки решили попробовать сосульки на вкус… мы, конечно, с братом ровесники, но по уму я всегда его превосходил. — Как можно превосходить Адриана? — искренне удивилась Маринетт. — Знаешь, я говорил родителям абсолютно то же самое, когда они требовали от меня достижений, — хмыкнул Феликс. — Ну что, тебе больше не хочется наматывать сопли на кулак, Хлеб-Да-Чай? — Не хочется. Лучше измажу ими тебя, Ванильный, — закатила глаза Маринетт. — Лучше быть Ванильным, чем Хлебобулочным, — парировал Грэм де Ванили, идя по тропинке рядом с Сеной. Зря он открыл рот, находясь так близко к реке… — Это кто еще из нас хлеб! — коварно ухмыльнулась Маринетт и, не успел Феликс нахмуриться, одним изящным движением руки толкнула «заграничного гостя» в тёплые, но не самые чистые воды Парижа. — Разве рыб кормят хлебом, Дюпэн-Чен? — Феликс вынырнул на поверхность, не обращая внимания на возгласы брата и его дамы, давно отставших от Маринетт с Феликсом и оказавшихся далеко от места происшествия. — Я как раз проверяла данную теорию, — прыснула Маринетт, показывая «палец вверх» одобрительно кивающей Кагами. — Принимаешь ванну? — Цуруги, отправив смеющегося над братом Адриана за мороженым, приблизилась к самому краю набережной, застыла над Феликсом… … Феликс без лишних слов схватил Кагами за щиколотку и потянул за собой в реку. Кагами упала с визгом, выскочила из волн со смехом — и принялась отчаянно брызгаться. — Де-е-ети, — умиляясь, Адриан положил свободную руку на плечо вздрогнувшей Маринетт, в другой держа мороженое для Кагами. — А нам и на берегу хорошо, правда, Маринетт? Брюнетка перехватила взгляд Феликса. Тот со значением поиграл бровями и щедро плеснул воды в лицо Кагами. Маринетт Дюпэн-Чен благодарно улыбнулась и как бы невзначай сжала ладонь Адриана, все еще лежащую на ее плече.

***

Феликс краем глаза следил за Маринетт, болтающей с Адрианом. Ему вновь удалось отвлечь Кагами, устроив с ней шуточное соревнование палками, подобранными с земли. И он не знал, радоваться ли ему за успехи Дюпэн-Чен или… злиться на девушку. Что-то привлекало его в Маринетт. То ли ее звонкий, красивый голос, то ли ее улыбка, широкая вопреки всему. Хлеб-Да-Чай легко приняла его весьма специфичную манеру общения и понимала даже самые странные его шутки. А еще она не любила брокколи, печенья с предсказаниями и химию — как он сам. А еще она спотыкалась буквально на каждом шагу, позволяя каждый раз эффектно ловить ее. А еще… - ...А еще мы можем поиграть в «Монополию» вчетвером у нас с Фелом дома. И будет правда здорово, если ты приготовишь что-нибудь, отличная идея, Маринетт! Эй, ребята, вы еще не поубивали друг друга? — Нет, но твоему брату стоит меня бояться, — отбросив «оружие», Кагами кинулась Адриану на шею. Феликс осторожно посмотрел на Маринетт, та слабо улыбнулась в ответ. — Я в порядке, — одними губами промолвила она. Феликсу резко расхотелось играть в дуэль, «Монополию» и прочую чепуху. — Вы идите вперед, — приказал он Адриану и Кагами, — а мы с Хлебушком... мы… — Купим кое-что для пирога, который я собираюсь стряпать, — закончила за него Дюпэн-Чен. Феликс и Маринетт переглянулись — будто закадычные друзья, задумавшие очередную шалость. — Я так рад, что вы спелись, — расцвёл Адриан. Кагами прижалась к его груди. — Спелись? Ты что, у меня же совершенно нет слуха, — нервно засмеялась Маринетт. — Мне тоже медведь на ухо наступил, — подхватил Феликс. — В общем, голубки, ступайте. Нам с Ма… Чаем надо успеть до закрытия магазина. — Ты почти назвал меня по имени, — похвалила Феликса Маринетт. Пришла ее очередь играть бровями. — Даже не мечтай, Дюпэн-Чен. Феликс мысленно сравнил себя с первоклашкой: пытаясь выразить симпатию, он звал девчонку по фамилии! Не собираясь останавливаться на достигнутом, Феликс в лучших традициях семилетних школьников дёрнул Маринетт за косу. Точнее, за хвостик. — Глупый… Ванилька! — вскрикнула Маринетт, поправляя волосы. На какую-то долю секунды Феликсу показалось, что Адриан потрясенно воззрился на Маринетт — так, словно увидел на ее месте кого-то другого. Этот взгляд Феликсу не понравился. — Ну мы идем уже или нет? — пробурчал он. — Идем, идем, — наконец разобравшись с причёской, согласилась Маринетт. Почему-то она выглядела до ужаса довольной.

***

— Маринетт, ты уверена? — чисто для галочки спросила Тикки, у коей, к превеликому несчастью, закончилось успокоительное кушанье. — Ты же сама говорила! Брат ангела не может оказаться демоном, — Маринетт погладила квами по голове, не видя, как у той дёргается глаз. — И вообще, как такой ванильный мальчик может оказаться плохим? Закрыв сумочку и поднявшись со скамейки, Маринетт побежала навстречу Феликсу, вылетевшему из супермаркета с пакетами в руках. — Ты купил совсем не то, — начала ругаться она, вытаскивая содержимое. — Что же ты не пошла со мной, командирша? — мгновенно отреагировал Грэм де Ванили. — Как ты меня назвал?! — Ну не кипятись… Дюпэн-Чай. Пакеты грохнулись на асфальт; Феликс ломанулся обратно в магазин, спасаясь от Маринетт, горящей почти праведным гневом. — Это даже хуже, чем когда она втюрилась в Агреста, — откопав в своем «убежище» остатки печенья, негромко захрустела Тикки. — Намного хуже… Размышления квами нагло перебил счастливый девичий смех.