Моя решимость, твоя гордость

За самокопанием и совместными обидами проходит неделя. По правде сказать, я вздыхаю с облечением, когда наступают выходные – всё это время меня терзало весьма обоснованное подозрение, что я попросту до них не доживу. Во всяком случае, мои Хранители сделали для этого всё возможное. После того разговора по дороге домой меня ни на минуту не оставляли одного. Практически всё моё учебное время было поделено между Ямамото и Хром: один, сидя у меня за спиной, болтал о всякой чепухе, преимущественно о бейсболе, не замолкая ни на минуту, а другая весь урок не сводила с меня сочувствующего взгляда, что ужасно раздражало. На переменах к ним присоединялся Рёхей, и тогда количество разговоров о спорте увеличивалось в разы. Время до и после школы также было расписано: вся троица встречала меня по утрам у ворот дома и до них же провожала днём. Ямамото и Рёхей заходили в гости всегда, Хром – по случаю. Разнообразия этим посиделкам добавлял Ламбо, которого мама упорно подбрасывала ко мне в комнату, мотивируя свои действия тем, что «малышу будет полезно поиграть со старшими друзьями». Я не спорю, им-то было весело, а мне? В один из дней я попытался выразить протест против насильно навязанной мне опёки и ушёл в школу на двадцать минут раньше. Пользы от этого не было никакой, потому что буквально через пару кварталов я нарвался на Хибари. Тот сперва отчитал меня за незаправленную в штаны рубашку, потом за то, что я слишком быстро бежал по тротуару…. В итоге, мне досталось наказание в виде уборки клетки Хиберда в кабинете дисциплинарного комитета, и на первый урок я опоздал. Это был первый и последний случай протеста, но собственные Хранители за эту неделю надоели мне до чёртиков. Ах, да. Гокудера всё это время старательно делал вид, что он ни с кем из нас не знаком, и вообще про мафию первый раз слышит. Что вы, какая такая Вонгола, тест же скоро, экзамены через полтора месяца! Выходные я провожу в относительной тишине, под присмотром Реборна готовясь к среднетримместровому тесту. На этот раз пошлые ассоциации мне не грозят, у Реборна свои методы. К вечеру воскресенья я весь - в синяках и шишках, зато никаких проблем с кандзи. - Всё, с тестом ты должен справиться, Тсуна! – безапелляционно заявляет мой репетитор, пока я, украдкой потирая ноющий лоб, собираю со стола учебники. – Даже не пробуй набрать меньше шестидесяти баллов – или вчерашняя подготовка покажется тебе раем по сравнению с тем, что тебя будет ожидать. Внутренне содрогаюсь, правда, скорее, по привычке: к тесту я и в самом деле подготовился неплохо. Во всяком случае, чувствую себя достаточно уверенно. Выпрямляюсь над столом, с трудом удерживая стопку книг в руках, когда Реборн как бы невзначай произносит: - И не думай расслабляться, никчёмный Тсуна. Тебя ждёт второе испытание. Учебники с грохотом падают на пол, я – следом, судорожно зажимая ушибленные пальцы левой ноги. - Ххиии? Реборн, какое испытание, тест же скоро! – протестую испуганно, уже сознавая всю бесполезность данного действия. Переубедить Реборна? Как будто это возможно, ха-ха… - Тест в конце недели, - мой репетитор неумолим. – А испытание – завтра. Напряги то, что у тебя считается мозгом, и вспомни, какой завтра день, - и Реборн, явно не доверяя моим умственным способностям, указывает на висящий на стене календарь. Уже смутно подозревая неладное, я поднимаю на календарь обречённый взгляд. Так и есть, завтрашний понедельник обведён красным кружочком. Самый нелюбимый мой праздник – потому что шоколад я обычно получаю в подарок только от мамы. Но Гокудера-то здесь при чём? Когда Реборн с неизменно хитрым выражением лица извлекает из комода красиво упакованную коробку (а ведь с утра её там не было!), даже у меня хватает зачатков логики, чтобы сложить два и два. - Реборн, ты что, шутишь? Я не буду этого делать! Я не девчонка тебе! - Глупый Тсуна, я разве тебя спрашивал? – Реборн начинает сердиться. – Поздравишь завтра Гокудеру, это и будет твоё испытание. А потом я для тебя ещё что-нибудь придумаю, - последние слова он произносит уже сквозь сон. Как же бесит эта его привычка засыпать посреди диалога! - Эй, Реборн! – но этот несносный ребёнок и ухом не ведёт. Со вздохом поднимаюсь с пола, переступая через груду книг под ногами. Коробка на столе ехидно поблёскивает позолоченной упаковкой – всё очень сдержанно, в стиле Вонголы, и герб есть, надо же! Гокудера-кун будет просто счастлив, я полагаю…. Может, у меня даже будет несколько секунд, прежде чем он запустит в меня этой коробкой. Босс Вонголы дарит своему Хранителю шоколад на день Влюблённых…. Нет, серьёзно, вы вот слышали что-нибудь более нелепое? Да Занзас умрёт от смеха, если узнает! Хотя мне-то уже всё равно будет - я, наверное, умру ещё раньше. От стыда. Ну, или от динамита. По дороге в школу следующим утром я то и дело обращаю внимание на проходящих мимо девчонок: все, как одна, несут, прижимая к груди, заветный свёрток с подарочным шоколадом. Те, кто идут группой, шушукаются и хихикают. Весело им… Мой собственный подарок надёжно упрятан в пакет и в школьную сумку, но я всё равно чувствую себя неловко. Ума не приложу, как отдать это Гокудере, да ещё и в школе, ведь домой его не позовёшь, а сразу после занятий он убегает от меня, словно за ним Луссурия гонится. Рядом, заложив руки за голову, шагает Ямамото. Он насвистывает какой-то весёлый мотивчик, и я очень благодарен ему за это, потому что слушать его монологи о бейсболе у меня сил уже нет. Как-то неожиданно выяснилось, что это единственное, о чём мы можем говорить, не упоминая имени Гокудеры. Бейсбол – и ещё домашнее задание. Так что большую часть времени мы просто молчим. У школьных ворот мы с Ямамото расстаёмся: его уже ожидает стайка девушек с яркими подарочными коробками в руках. Смущённо улыбаясь, мой Хранитель Дождя машет мне на прощание и спешит к своим фанаткам. Сладкое он не очень любит, но природная дружелюбность вынуждает его принимать все подарки без исключения. Похоже, и в этом году Такеши получит шоколада больше, чем любой другой парень в школе. Шанс обойти его есть только у Гокудеры, но я ни разу не видел, чтобы он хоть от одной девчонки подарок принял. Он только злится обычно в таких случаях и ведёт себя просто ужасно. И что они в нём находят, эти поклонницы? Кроме внешности, конечно, тут я могу их понять. Гокудера красивый до неприличия просто…. Вот никчёмный Тсуна, и о чём ты только думаешь! Трясу головой, отгоняя пошлые мысли, и только сейчас замечаю идущего мне навстречу Хибари. Одного взгляда на него мне хватает, чтобы понять: любого, кто осмелится привлечь его внимание, ожидает мучительная и неотвратимая смерть. Хибари в ярости, и даже кружащий у него над головой Хиберд выглядит зловеще. Коридор, как назло, пустой, даже спрятаться не за кого. Я судорожно пытаюсь вжаться в стену, прикидывая уже, согласится ли Шамал лечить мои переломанные кости на этот раз, но глава дисциплинарного комитета почти пролетает мимо, не снижая скорости. По-моему, он меня и не заметил даже. Везучий я сегодня…. Я невольно отвлекаюсь от своих проблем, задаваясь вопросом, что могло довести Хибари до такого состояния, что он забыл о поддержании школьной дисциплины? Но ответ ожидает меня уже через пару шагов: у двери, ведущей в комнату дисциплинарного комитета, Кусакабе до хрипоты спорит о чём-то с человеком в ярко-жёлтой форме службы доставки, а вокруг них громоздятся на полу ряды коробок. Яркая упаковка с множеством сердечек и ленточек яснее ясного свидетельствует о содержимом, тут и интуиции Вонголы никакой не требуется. Неудивительно, что Хибари пришёл в ярость, удивительно, что он курьера не загрыз до смерти…. Интересно всё-таки, откуда столько посылок? Или у Хибари-сана тоже от поклонниц отбоя нет? Тут, пожалуй, коробок побольше будет, чем у Ямамото. Мысли о Хибари и его загадочных поклонницах занимают меня ровно до того момента, как я переступаю порог класса. Моя собственная проблема уже здесь, за первой партой, сидит, уткнувшись в учебник чуть ли не носом, из последних сил делая вид, что не замечает столпившихся у его парты девчонок. Неужели им заняться больше нечем, кроме как пялиться на него? Я прохожу на своё место, кидаю под стол школьную сумку. Сидящая через проход от меня Хром беспокойно улыбается мне. - Доброе утро, босс, - говорит она тихо. Сколько раз просил её не называть меня так в школе, но всё безрезультатно. В этом вопросе она даже упрямее Гокудеры. - Доброе утро, Хром, - отвечаю, но мой голос почти не слышен за восторженными репликами поклонниц Гокудеры: - Ах, Гокудера-кун такой мужественный! - И такой красивый! - И по всем предметам у него отличные оценки! Он просто гений! - Ему так идёт этот измученный, бледный вид! Хочу забрать его домой! - И я! Я тоже хочу!.. Хром с сочувствием смотрит на меня. Тяжело вздыхаю и лезу в сумку за учебником. Похоже, день мне сегодня предстоит не из лёгких… Уже после второго урока я убеждаюсь, что не ошибся. Испытание, придуманное Реборном, кажется невыполнимым: проклятые девчонки не отходят от Гокудеры ни на шаг. За дверью класса поджидает ещё одна группа поклонниц – те, кому не так повезло и кто учится с Хаято в разных классах. За соседней партой Хром с самым серьёзным видом отчитывает Ямамото – подозреваю, за то, что он недостаточно бдительно охранял меня этим утром – а я мрачно сверлю взглядом спину Гокудеры, пытаясь придумать, как бы мне избавится от двадцати с лишним свидетелей моего неминуемого позора. Весь третий урок я продолжаю ломать голову над этой неразрешимой задачей, но спасение приходит ко мне с совершенно неожиданной стороны. - В последние пятнадцать минут урока пишем контрольную работу, - объявляет сенсей, записывая на доске новую тему, и ему эхом отвечает разочарованный стон. – Проверим, как вы подготовились к среднетримместровому тесту. Задания будут соответствующего уровня, так что постарайтесь. Те, кто написал проверочный тест на прошлой неделе на восемьдесят баллов и больше, могут уйти за пятнадцать минут до звонка, им ничего писать не нужно. Когда сенсей называет заветную фамилию, я отрываюсь от собственных безрадостных мыслей. Разумеется, Гокудера в числе троих счастливчиков, освобождённых от написания сегодняшней контрольной. Ладони моментально взмокают от волнения: если я не воспользуюсь этим шансом, бегать мне за Гокудерой по средней Намимори в одних трусах. Реборн шутить не любит,… хотя, если подумать, он-то как раз любит, только вот шутки у него какие-то неправильные. Я с трудом дожидаюсь того момента, когда сенсей объявляет о начале контрольной. И веду себя, наверное, ничуть не лучше этих девчонок: тем же жадным взглядом провожаю выходящего из класса Гокудеру. Тест на две страницы, выданный сенсеем, я не читаю. Просто в спешке расставляю наугад ответы и, выждав пару минут, первым сдаю работу под поражённые взгляды и перешёптывания одноклассников. И, схватив сумку, выбегаю в коридор, прежде чем сенсей успевает заглянуть в мой листок с ответами. Даже если я и получу ноль баллов за эту контрольную – сейчас мне всё равно. Коридор совсем пустой, и я останавливаюсь на минуту, пытаясь сообразить, где может быть мой Хранитель Урагана. Поколебавшись, выбираю крышу: единственное место, где можно курить спокойно с тех пор, как дисциплинарный комитет присвоил себе комнату отдыха, окна которой выходят за школу. Гокудере на дисциплинарный комитет, конечно, плевать, но год назад я попросил его не нарушать так явно школьных правил и не встревать в бессмысленные драки, так что теперь Гокудера курит только вне школьной территории или на крыше. Чтобы не расстраивать Джудайме… Почти бегом влетаю на третий этаж; времени не так много, до конца урока всего десять минут. Школьная сумка больно бьёт меня по ногам, пока я, тяжело дыша, поднимаюсь по лестнице. Дурацкая это идея, надо будет потом Реборну сказать. Мог бы шоколадкой ограничиться, не обязательно было выбирать коробку размером с половину татами! Перед дверью, ведущей на крышу, я останавливаюсь перевести дыхание. Привычно уже вытираю мокрые ладони о жилетку, делаю глубокий вдох и решительно дёргаю за дверную ручку. Бог и Будда, пожалуйста, пусть мне повезёт…. После тёмной лестницы полуденное солнце кажется лишком ярким, и я жмурюсь. Но тут же распахиваю глаза, ища взглядом своего Хранителя. Гокудера здесь, на дальнем конце крыши, стоит спиной к входу, опираясь о сетку. Курит, конечно. Стискиваю изо всех сил лямку школьной сумки и делаю первый неуверенный шаг. - Гокудера-кун… Он вздрагивает и роняет сигарету. Оборачивается резко, и при виде меня его лицо принимает почти испуганное выражение. Это было бы забавно, если бы я не знал наверняка, что выгляжу сейчас точно так же. Трусливые травоядные, как любит говорить Хибари-сан. - Джудайме… - тянет Гокудера растерянно, а я вспоминаю, что это первый раз за последнюю неделю, когда я слышу от него это слово. Никогда бы не подумал, что буду скучать по этому дурацкому прозвищу. А ещё мы впервые за последнее время – наедине, и я ужасно боюсь, что он сбежит, как в прошлый раз, не позволив мне даже договорить. Руки у меня трясутся, когда я вытаскиваю подарок из сумки. Золочёный герб Вонголы на коробке блестит как сумасшедший. У Реборна странное представление о романтике…. - Гокудера-кун, - дрожащими руками протягиваю ему коробку. Смотреть Гокудере в глаза – выше моих сил, так что всё предложение обращаю к собственным ботинкам. – Это,… в общем, это тебе. П-поздравляю! Я ожидаю чего угодно: воплей, динамита, грязных итальянских ругательств, но Гокудера молчит, а затем неловко высвобождает коробку из моих пальцев. Что ж, формально испытание пройдено. Гокудера шуршит упаковкой мучительно долго, старается открыть подарок, не повредив золотой герб Вонголы. Надеюсь, он не повесит потом эту штуку на стене у себя дома…. Когда он открывает коробку, я снова зажмуриваюсь. На всякий случай. - Джудайме… - судя по голосу, Гокудера в состоянии, близком к шоковому. - Что это? Я нерешительно поднимаю на него взгляд. Хаято держит коробку так, словно она наполнена динамитом. Заглянув внутрь, я с ужасом понимаю, что и на каждой шоколадной плитке красуется герб Вонголы. Это уже фетишизм какой-то, честно слово! Так что вопрос Гокудеры совсем не кажется мне странным. - Это шоколад, Гокудера-кун, - отвечаю я обречённо, разглядывая содержимое коробки. Гокудера соображает быстро, и к тому времени, когда я снова перевожу взгляд на него, его щёки становятся совсем пунцовыми. Он хмурится, смотрит в сторону, и молчание затягивается, а я никак не могу подыскать нужных слов, чтобы сделать эту ситуацию хоть чуть-чуть менее нелепой и неловкой. И тут моё феноменальное везение заканчивается, словно кто-то нажимает выключатель. - Гокудера-кун… - высокий девчоночий голос разбивает наше уединение. Мы оба вздрагиваем, застигнутые врасплох этим внезапным вмешательством. Она стоит у двери, судорожно прижимая к груди маленький, празднично упакованный свёрток. Незнакомая, вроде бы, из параллельного класса. И смотрит на нас так, что сразу становится понятно – основную суть разговора она слышала. - Эй, ты! - Гокудера резко закрывает коробку и делает шаг по направлению к девчонке, но я хватаю его за руку. - Подожди, Гокудера-кун, успокойся...! – не хватало ещё, чтобы он динамитом запустил в эту идиотку, и принесло же её в самый неподходящий момент…. Гокудера злится и вырывает руку, но поздно – девчонка с шумом убегает вниз по лестнице. - Чёрт! – ругается он сквозь зубы и бросается следом за ней, оставляя меня на опустевшей крыше. Ошеломлённый, я смотрю на захлопнувшуюся дверь. Где-то внутри интуиция Вонголы тоненьким голоском Реборна обещает мне большие неприятности, и на этот раз я не сомневаюсь, что она права. В класс я возвращаюсь медленно. Сумка кажется тяжелее в несколько раз, словно её набили камнями. Таким неудачником я себя ещё ни разу в жизни не чувствовал. Это даже хуже, чем когда я признался в любви Киоко-тян на глазах у всей школы, пробежав по городу в одних трусах. Тогда я хотя бы не осознавал, что делаю. У двери в нашу классную комнату группа девчонок из параллельных классов что-то оживлённо обсуждает, но разговор резко обрывается, стоит мне подойти поближе. Они не сводят с меня любопытных взглядов, пока я прохожу мимо. Надо же, как быстро разносятся новости по средней Намимори… Стоит мне войти в класс, как мгновенно наступает тишина. Да уж, теперь на других парней никто и внимания не обратит – взгляды всех присутствующих направлены только на меня. И большинство этих взглядов не слишком… доброжелательные. - Смотри-смотри, вот он… - Надо же, пришёл! - Вот придурок, сделать такое в школе!.. Я даже не пытаюсь делать вид, что не слышу – всё равно никто не поверит. Прохожу на своё место, сопровождаемый со всех сторон издевательскими перешёптываниями. Конечно, это же целое событие! Новость дня: неудачник Тсуна – гей! Хорошо, хоть Киоко этого не слышит – их с Курокавой в классе нет, наверное, уже ушли на обед. Из моих Хранителей в классе только двое – Хром и Гокудера. Ямамото с Рёхеем, наверное, ищут меня по всей школе. Не везёт им с боссом – оставили меня без присмотра всего на пятнадцать минут, а я уже в неприятностях по уши… Я нахожу взглядом Гокудеру: он сидит неподвижно, и по напряжённой спине понятно, что лучше бы его сейчас не то, что не трогать, но и рядом не стоять. Опасно для жизни. Хром смотрит на меня беспокойно, тоненькие брови сошлись к переносице. Видно, что она очень хочет помочь, но совершенно не знает, как, да и что тут сделаешь? Она же не виновата, что у неё босс – идиот… - Эй, Савада! Ну вот, началось… Ставлю сумку на стул и оборачиваюсь, стараясь держаться спокойно. Я, конечно, никчёмный Тсуна и всё такое, но даже самый никчёмный идиот может чему-то научиться. - А я и не знал, что ты у нас девчонка! Чего юбку не носишь? Знакомое лицо. Мотида Кенсуке, капитан клуба кендо. Он-то что здесь забыл? Мотида останавливается напротив меня и, явно намереваясь выдать очередную шуточку, издевательски оглядывает меня. Он выше меня на голову, и драться с ним опять мне совсем не хочется, но, похоже, дело идёт именно к этому. А волосы с прошлого раза у него уже успели отрасти,… жаль, Реборна с пулей поблизости нет, я бы повторил тот номер… Ситуация идиотская, но я улыбаюсь невольно, вспоминая, как забавно выглядел лысый Мотида. И моя улыбка становится триггером. - Чего лыбишься, педик? – орёт капитан клуба кендо, отводя назад сжатую в кулак руку. Первый удар приходится ближе к скуле, из-за разницы в росте – целил-то он в челюсть. Я сбиваю спиной парту и падаю, поднимая жуткий грохот, но его тут же заглушает девчоночий визг. Второй удар - на этот раз ногой – приходится в колено, и у меня темнеет в глазах. Снова грохот, теперь уже где-то справа. - Босс! - Тсуна! Голос Хром. И, кажется, Ямамото. Твою мать, ничего же не видно! Я отчаянно моргаю, пытаясь избавиться от слепящих цветных пятен пополам со слезами – больно так, что даже дышать трудно. - Эй, вы что творите, придурки?! – снова Мотида, но на этот раз голос у него болезненно-сдавленный. Что там происходит? - Ты экстремально не прав, Мотида! Единственный придурок здесь – это ты! Наконец, зрение проясняется, и я открываю глаза. И тут же закрываю обратно, краснея до ушей. Нет уж, пока Хром так стоит, в жизни не признаюсь, что я вообще в сознании. Меня же потом Мукуро на ананасовые колечки расчленит, куфуфукая. Спустя минуту тонкая ладошка осторожно касается моей руки. - Босс, вы в порядке? Я киваю, на всякий случай, не открывая глаз, и Хром помогает мне подняться с пола. Правое колено отзывается острой болью, и я едва не падаю, но Хром усаживает меня на парту. - Босс? Открываю глаза. Хром с беспокойством заглядывает мне в лицо. Я улыбаюсь ей, превозмогая ноющее колено, и она вздыхает с облегчением. - Тсуна, ты как? – к нам подходит Ямамото. Выражение лица у него – ну, просто копия – Хром, так что я поспешно киваю: - Нормально. А где этот…? - Мотида? Мы объяснили ему, что он экстремально неправ! – из-за плеча Ямамото, широко улыбаясь, выглядывает Рёхей. – И всех остальных это тоже касается! – он перестаёт улыбаться и обводит притихших одноклассников грозным взглядом. – Ещё кто из вас полезет к Саваде – экстремально получит, поняли? Я заливаюсь краской. Эти двое… они же ещё не знают? Или… Ямамото смеётся и треплет меня по голове. Ладонь у него широкая и тёплая. - Брось, Тсуна, конечно, мы всё знаем, - говорит он, и я чувствую, как у меня даже уши краснеют. С каких пор Ямамото такой проницательный? Или всё дело во мне? - Зря ты нам сразу не сказал, - Такеши убирает руку, но улыбается по-прежнему тепло. Смущённо отвожу взгляд. - Ну, я не был уверен, что вы поймёте… Враньё. Страшно мне было. Мне и сейчас страшно, и они об этом знают. Я боюсь до смерти, что они будут презирать меня, и я их потеряю. Вот как Гокудеру. - Мы же твои друзья, Тсуна, - Ямамото пожимает плечами. – Друзья всегда поддержат и поймут, на то они и нужны. Я понятия не имею, что ответить на эти трогательные и очень смущающие слова Такеши, но из неловкого положения мне помогает выйти Гокудера. Он с грохотом отодвигает парту, встаёт, забрасывает на плечо сумку и, пнув на прощанье стул, молча выходит из класса. Одноклассники молчат тоже, и всё происходящее начинает напоминать мне те самые сопливые аниме, которые так любит смотреть Бьянки. Мы некоторое время смотрим на захлопнувшуюся за Гокудерой дверь. Хром вздыхает, Ямамото хмурится, и лицо у него задумчивое. Затем Рёхей решительно говорит: - Знаете, что я думаю? В такой день нет ничего лучше, чем съесть бенто вместе с друзьями где-нибудь на природе! И, в ответ на наши удивлённые взгляды, добавляет: - Пойдёмте уже обедать, я экстремально хочу жрать!