Как бы не так

Они поднимались на второй этаж, где была комната Ино. Харуно здесь помнила каждый ебучий кусочек пространства, так как была тут, кажется, с рождения. Родители ведь работали допоздна, а мать Ино была не против присмотреть и за второй девочкой. Ино была другом с детства. Тем, с которым чуть ли не срешь в одни колготки. Яманака злобно пыхтела, бросая косые взгляды. Под глазом горело так, что впору было прикладывать лед к лицу. Однако она любовалась своими следами ногтей на милой мордашке Харуно. Дом Яманака был куда роскошнее. Ино, кажется, была мажоркой по меркам их тусовки. Всегда вся такая расфуфыренная и расписная. Подчеркивающая формы своего тела. На секунду у Харуно проскочила мысль: а Мадара обратил бы на Яманака внимание? Нахуй. Думать о нем — раздражает. Ему бы она тоже башку пробила сегодня. Просторная комната Ино была вся в какой-то розовой и плюшевой хуете. Сакуре буквально пришлось обесценить место, которое ей было настолько родным. Нет, Харуно всегда считала комнату Ино девчачьим раем. Конечно, Сакура в последние дни очень уж отдалилась от жизни примерной девочки. Сегодня руки Учиха побывали там, где и она даже очень стеснялась касаться. Но Мадара словно создавал какое-то магнитное поле, где все рамки приличия рассыпались, оставаясь за гранью. Сакура не то падала, не то тонула в этих сладких ощущениях. Нельзя себя терять — никто этого не оценит. — Ну, показывай, — кивает Ино. Они стоят у ноутбука. — Открывай социальную сеть, — спокойно говорит Харуно. Зеленые глаза мертвенно-спокойны. Яманака склоняется к клавиатуре, быстро вбивает логин и пасс, отходит в сторону. — Мне нужно ввести свои данные, — хмыкает Сакура, дожидаясь кивка от бывшей подруги. Сакура все же вводит свои данные. Открывает профиль, потом идет в папку фотографий. — У меня есть папочка с альбомом, которую никто не может просмотреть, — она самодовольно заявляет, пока Ино стоит позади, скрестив руки на груди. — А ты, ты лучше принеси второй стул. Это, кажется, будет надолго, — предлагает она блондинке. Да, Ино блондинка, с длинными шикарными волосами и голубыми глазами. Еще у нее челка всегда прикрывает одну часть лица. Отличница, стерва высшего сорта, у ног которой множество парней потеряло рассудок и сердце. И Сакура знает ее лучше всех. И даже то, что эта выхухоль ни разу еще не целовалась. И вряд ли этот факт изменился за это время. Это заставило Харуно самодовольно ухмыльнуться. Поцелуи с Мадарой слишком опасны. Ино, пыхтя, принесла еще один стул. Недовольно что-то бурча, плюхнулась рядом с Харуно. — Вот, смотри, — Сакура кивнула в сторону экрана. А там было на что смотреть. Вся история завертелась вокруг одного парня, который оказался их старше на пять лет. Ино вот не смущали такие взрослые, даже по их меркам, молодые люди, а вот Харуно шугалась. Нет, ну о чем там с ними можно даже поговорить? Ино же вгрелась в некого Хидана. Очень не простого парня, по мнению, Сакуры. От него аж за километры веяло опасностью. Даже Учиха для нее не казался чем-то угрожающим. Страшно было лишь от того, что Сакура теряла свою голову. А вот с Хиданом было страшно на каком-то животном уровне. Высокий такой, широкоплечий. Парень был альбиносом, и глаза малинового оттенка еще больше отталкивали Харуно. Яманака же отнеслась к нему с каким-то личным чувством вызова. Только вот Ино не понимала, насколько нелепо, как малолетка, которая что-то там пытается носом крутить перед молодым мужиком. Но и это было не самое страшное во всем этом пиздеце с Хиданом. Самое лютое блондинка читала сейчас. Харуно вообще любила все скринить, вот и заскринила переписку с Хиданом. Сейчас Ино читала, как ее несостоявшийся белобрысый ублюдок написывал Харуно. Как клеил Сакуру, причем обсерая Ино почем свет стоит. И как Сакура заступалась, говоря, что он поступает некрасиво, а парни ее вообще не интересуют. Дошло даже до того, что парень стал угрожать Сакуре, что он расскажет Ино об их каких-то отношениях. Харуно, благо еще, перед тем как что-то ответить, заскринила угрозы. И ведь не зря. Стоило ей написать, что это даже не смешно, а Ино никогда не поверит в такой бред, парень удалил сообщения у двоих. Сакура и это заскринила. Написала честно, что тот мудак, и Харуно вообще посоветовала пропасть ему с горизонта, раз тот не имеет ничего серьезного по отношению к лучшей подруге. Потом Харуно заблокировала этого мудака. Это тоже было четко заскринено. Сакура искренне думала, что Ино доверяет ей на все сто процентов и никогда не поверит в такую херню. Однако случилось совсем иное. На утро следующего дня Харуно пришла в школу, решив промолчать про этот бред. Мало ли что, не надо все рассказывать, не всем нужна эта тупая и обидная правда. И, стоило ей только переступить порог школы, как посыпались со всех сторон шушуканья и насмешки. Харуно вообще не понимала, что это такое! Слышалось злобное «шлюха», но Сакура, как в тумане, шла к своему классу — ей нужна была Ино, ее опора и самый близкий человек! Однако, поднявшись на свой этаж, где находился их класс, Харуно первой же встретила Ино с другими одноклассницами. Те, правда, держались в стороне, а вот Яманака… Вместо доброго утра та влепила Харуно такую затрещину, что чуть не сбила девчонку с ног. Харуно аж вскрикнула от неожиданности. Глаза наполнились слезами, и жгучая обида от непонимания окрасила лицо Сакуры в багровый цвет. — Сука, ты еще и плачешь? — Ино зло улыбалась, самодовольно глядя на перепугавшуюся подругу. Хотя, после такого, кажется, о дружбе и нельзя было говорить. Сакура, конечно же, узнала причину такого всеобщего неадеквата в ее сторону. И самое ужасное было в том, что Ино безоговорочно поверила какому-то похотливому ублюдку, но не ей. Это намного позже Хидан ей скинет сообщения с самодовольным содержанием. Как он отомстил Харуно через Ино за отказ, тем самым избавляясь от них двоих. Яманака в то время было бессмысленно что-то говорить — упрямая ослина ни в какую не желала и слова от слышать от некогда лучшей подруги. То, что пережила Харуно в то время — в корне ее изменило. Психика, что ли, надломилась. А еще, кажется, как результат, какой-то пиздец с Учихой. И сейчас Яманака читала все эти переписки. Читала и прокручивала в своем сознании весь тот пиздарез, который натворила. — Почему ты мне это не показала раньше?! — блондинка буквально вцепилась в плечи бывшей подруги, встряхивая Харуно. — Руки свои убери от меня! — Сакура так рявкнула и ударила Ино по рукам, что вторая аж вздрогнула. — Давай спокойней, а? — более тихо предложила Харуно. — Так что ты хотела мне показать? Ино замялась. Она, конечно, была упертой до нельзя, но не настолько. Теперь же ее аргументы не имели смысла. И осознание того пиздеца, который она устроила своему самому близкому человеку, буквально размозжило ей рассудок. И самое ужасное, что дороги назад не было. Это были необратимые последствия — травля Харуно, рукоприкладство, попытка буквально сгнобить ту до самоубийства. — Наруто возвращается через неделю, — Сакура почесала лицо, щеку, где саднили багровые отметины. Ино сглотнула. Она знала, что Узумаки придет в ярость. Он бы и так остался на стороне Харуно, как ее лучший друг. Сакуру он воспринимал сестрой, а вот Ино особо не любил. И этот парень был из тех, кто не видел перед собой разницы в гендере — в ебальник бил что пацана, что девчонку. И если он узнает, что произошло за два года, а он еще точно не узнал, потому что Ино строго-настрого запретила кому-либо в компании говорить — будет жопа. Он ее налысо подстрижет, а может повыдергивает все ее космы… — Блядь, неловко получилось, — Яманака лишь хлопнула себя по лбу, а потом прикрыла ладонью глаза. Это жопа. Через неделю она должна будет ходить и оглядываться. Ино была просто в этом уверена. Ведь глупо рассчитывать, что Харуно ей простит все свои страдания. — Ты бы, сука, хоть извинилась, — Сакура со всей дури пнула по стулу, на котором сидела блондинка. — Ты хоть понимаешь, что ты намудила?! — А ты меня простишь, что ли? — Яманака испуганно уставилась своими красивыми глазами. — Мне не станет легче, если Наруто тебя изуродует — это ведь породит новую череду херни, — нахмурилась Сакура. — Но я рада, что я тебя отпиздила, — она вдруг рассмеялась, задирая голову. Стало куда легче. Она словно перестала падать, отступило это поганое чувство обреченности. Ино что-то бурчала, а потом коснулась легонько плеча некогда самого близкого человека. — Я все это время безумно скучала, — тихо прошептала девушка, стыдливо отворачиваясь. — Я не прощу тебе никогда не всю эту травлю, а то, что ты в одно мгновение променяла меня на кого-то ублюдка, которому ты нахуй не была нужна, — холодно ответила Сакура. — Былой дружбы не будет, Ино. Я думала, что ебанусь по тихой грусти. — Я могу как-нибудь попытаться исправить ситуацию. Скинь мне эти скрины. Я разошлю их нашей компании, — Яманака искренне хотелось как-то реабилитироваться. — Ты знаешь, что мне предлагали даже деньги и пытались приставать? — Сакура, на собственное удивление, говорила это спокойно. Уже спокойно. — Я никогда не смогу искупить своей вины, но мне действительно жаль. — Мне в кайф твое осознание, ты сама себя будешь винить и жрать, я тебя знаю, — усмехнулась Харуно. Она свои страдания прожила, а вот Ино только начнет. Месть — всегда случается. Даже через года, даже в виде каких-то обстоятельств. — Ты стала жестче, Харуно. — Знаешь, когда человек переживает травлю и справляется, то это неизбежно. И мне нравлюсь я такая, — Сакура резко встает. — Мне пора. Ближе к приезду Наруто встретимся и пообщаемся, — Харуно вдруг очень неуютно. Ей не о чем больше говорить с Ино. К своему собственному сожалению. Больше не интересно. — Так… Кто этот верзила, который от тебя выходил? — Ино тут же переменилась в лице. Вид у нее был заговорщический. — А ты… спроси у него при случае, — подмигнула Сакура и пошла. Она сама знала, как выйти. Помощи ей не требовалось. Единственная реальная помощь ей была нужна от Мадары Учиха. Крепкий орешек, мать его. Но, может быть, это и хорошо. Потому что Сакура на секундочку стала забывать, для чего же ей нужен этот человек. Не для первых поцелуев и остальной ванильной хуеты. Придя домой, она облегченно вздохнула, что на первом этаже нет предков — те уже лежали и смотрела телек перед сном, ведь нужно было рано вставать. Пройдя в свою комнату, юркнув в ванну, Сакура стала рассматривать свое лицо — разодрала Ино прилично, так, что в ближайшие дни в школу лучше не идти. Придется писать сообщение учителю, отмазываясь, врать, что у нее плохое самочувствие. Благо, в ее ванной была перекись и ватные диски, поэтому Харуно, шипя, промыла ссадины. Пару на щеке, а еще на лбу. Шрамов, конечно, не останется, но ходить изуродованной тоже не хочется. А у нее еще родители в плане прогулов нормальные. Устала — отдохни. Приняв душ, девушка легла на кровать. Внутри было спокойно. Наконец-то! Глаза закрывались, словно свинцовые, и в накатывающем сне она четко ощущала кайф от объятий Мадары…

***

Учиха Мадара шел в школу с острым желанием дать подсрачника ебанутому созданию по имени Сакура Харуно. Сегодня он был настолько взбешен, что даже вознамерился протащить эту курицу за волосы до ближайшего туалета, опустить ее голову в унитаз и смыть пару раз воду. То, что происходило между ними — было между ними. Привлекать сюда еще и третье лицо — это бесило и злило парня до скрежета зубов. У него аж руки чесались сотворить что-то с этой дурой. А у Мадары бывали случаи, когда девчонки боялись к нему подойти сами, так засылали кого-то. Хорошо, если подружку, а бывало и дружка, типа, накостылять Учихе за высокомерие. О, нет, он просто ненавидел излишнее внимание к себе. А еще его откровенно обидело привлечение постороннего человека в их с Сакурой отношения. Да, как бы внутри все ни противилось — у них были отношения. Может, завязка. Может, тупо физическое влечение. Но это были их взаимоотношения. Святое святых. Учиха, возможно, не умел выражать свои чувства, но он не был слепцом. Он честно предвкушал расправу над Харуно. И думал о ней каждый ебанный миг. Погружаясь все сильнее в это густое и агонизирующее Нечто. А она все не шла. Прозвенел звонок на урок. Мадара ухмыльнулся. Ну вот, сейчас она еще получит пиздюлей за опоздание. Однако урок шел, Учиха гипнотизировал дверь, но на пороге так и не появилась Сакура Харуно. — Сегодня с нами, к сожалению, нет Сакуры Харуно, она написала мне вечером, что плохо себя чувствует, — как бы между объяснением новой темы сказал учитель. Мадара нахмурился. Может, ей тупо стало стыдно из-за вчерашнего? Хорошо бы, возможно, это ее поставит на место и заставит пересмотреть свое поведение. — Учиха, сходишь к ней после уроков. Кто, как не ты? — усмехнулся учитель, намекая на их близость. — Естественно, — злобно он пробурчал. Ему еще и пиздовать до нее придется. Блядь, лишь бы не прибить эту суку. Потому что он мог. На самой длинной перемене, в обед, к Мадаре вдруг подошел Хаширама. Которого Учиха из-за мыслей о девчонке даже не заметил и не поздоровался. — Привет, — робко начал друг. Все еще друг. — Привет, — отстранено начал Учиха. Настроение было паршивым. — Я хотел… извиниться перед тобой, — Хаширама протянул ладонь, искренне надеясь на рукопожатие. — Я не обижен на тебя, — Мадаре захотелось вмазать другу. Тот что, реально думал, что Учиха целыми днями только и думает о Сенджу? Тупой придурок! — Не строй из себя гордеца, ну же, — Хаширама легонько стукнул кулаком Мадару в плечо. — Я виноват перед тобой, — он был искренним. Как и всегда. — Слушай, я не обижаюсь, — Мадара закатил глаза, показывая свое утомление от тупого разговора. — Я тебя теперь понимаю, — недобро все же усмехнулся. — Как это проблематично… с девушкой. — Так у вас все серьзно? — Хаширама разулыбался, переходя на шепот. — То есть снежного принца растопили? — Короля, — важно произнес Учиха на полном серьезе, картинно поднимая указательный палец и задирая подбородок. При этом Мадара состроил такое презрение на лице, что друг невольно заржал, как и сам Учиха. — Что у тебя с Мито? — Она сейчас готовится пару дней, поэтому у меня есть время. Давай, может, зарубимся в приставку сегодня вечером? — Хаширама приобнял Мадару, начиная трепать того по и так лохматым волосам. — Изыди, что ты мне портишь образ злодея? — недовольно бурчал Учиха. — Приходи к семи, порубимся. Тащи и уроки. Это будет чисто мужской вечер. — Я готов зарыдать: я чертовски соскучился, — Хаширама лучезарно смеялся, и Мадаре вдруг стало так кайфово. — Размазня.

***

Настроение было на высоте. Вся хуйня с Харуно казалась теперь ерундой. Мадара чертовски соскучился по лучшему другу. Было, честно, очень обидно вначале. Сакура его просто отвлекла. Учиха обожал проводить время с Хаширамой: они рубились в приставку, делали вместе уроки, вместе тренировались и обсуждали планы на будущее. Вместе они в шестнадцать впервые напились у Учихи дома, облевав всю ванную. К сожалению, с братом Хаширамы, Тобирамой — отношения не задались с детства. Слишком строгий, он все время цеплял Учиху за малейший косяк, реально думая, что тот плохо влияет на старшего брата. Эта неприязнь была взаимной, и они неоднократно дрались, выясняя на кулаках свои претензии. Хаширама всегда их разнимал, нередко сам получая в глаз. Поэтому тусили друзья у Учихи, дабы в очередной раз не устраивать погром в доме Сенджу. Поэтому, все мысли о предстоящем вечере с другом моментом улетучивали всю злость на Сакуру Харуно. Да, он еще не мог придти в себя после ее выкрутасов, поцелуев и привлечения третьего человека. Однако хорошие новости скрашивали все буйство, грозящее лютой потасовкой. Дойдя до девчонки, Мадара насупился и позвонил в звонок на дверях. Потом еще и еще — Учихе нравилось думать, что это определенно взбесит Харуно. Так и представлял, как этот паскудный звонок дребезжит в ее башке. Но вот послышались шаги. О, да. Долгожданные шаги. Учиха скривился, когда отрефлексировал сам для себя, что, мать его, реально ждет, когда эта сволота откроет эти чертовы, ебучие двери. Раздался щелчок. Учиха набрал в легкие воздуха. Ему, кажется, всю жизнь не хватало Сакуры Харуно, чтобы взять и выплеснуть на нее все накипевшее. — Привет, — послышалось из еле приоткрытой двери от девчонки. Нет, блядь, Мадара желал смотреть в глаза этой дуре, чтоб ту сожгло к хуям со стыда после вчерашнего. Поэтому он так резко дернул дверь на себя, что Сакура лишь только вскрикнула и попятилась назад. — Ну, здравствуй, — зловеще зашипел Учиха, заходя в дом и закрывая за собой двери. Он многое хотел сказать, но проглотил все за секунду. Харуно стояла перед ним, опустив голову. В черных спортивных штанах и майке. Длинные розовые волосы были не расчесаны и спутались. И, пусть ее лицо прикрывали буквально лохмы, но от Учихи не укрылись багровые отметины. Сакура, может, и хотела выдавить из себя, чтобы он уходил, однако парень так резко рванул с места, рассекая за секунду расстояние. Рванул к ней. Хватая сзади за воротник майки одной рукой, а второй бесцеремонно обхватывая подбородок девчонки и поднимая тот так, чтобы волосы спали и перестали скрывать ссадины. — Кто это сделал? — Учиху, кажется, трясло от злости. — Не имеет значения, — хмыкнула Сакура самодовольно. — Я тебя сейчас лично изуродую вдобавок, если ты мне не скажешь: кто? Ха-ру-но, я жду, — Мадара зол настолько от увиденного, что его аж трясет. И кулаки буквально чешутся. А потом в голове щелкает, и логическая цепочка выстраивается так верно. — Я ее урою, — говорит он, подразумевая Ино Яманака, ту дуру, которая вчера какого-то хуя написала ему. — Даже не думай, — Сакура оживляется, испуганно смотря на лицо этого верзилы. Перекосоёбило так, что стремно самой. И вот теперь уже она вцепилась в Мадару, схватила за руки, смотрит снизу вверх напряженно, не стесняясь своих ссадин. Учиха сжимает зубы, скрипит аж, и понимает вдруг, как ему реально все равно, кто это сделал с Харуно — он хочет сломать лицо той курице, которая посмела наворотить столько всего… И разосрать Мадару с Сакурой, и изуродовать Харуно. Причем эти ссадины совсем его не отвращали от девчонки, наоборот. Ему хотелось рвать и метать. — Я вчера ей так смачно в глаз засадила, — хмыкает Сакура, а сама напряженно улыбается, — она тут, рядом живет, напротив. Так что, дело я сама сделала… — Еще лучше, сейчас вернусь, — он стремительно разворачивается, и Сакура понимает, что сейчас будет жопа. Харуно в диком ужасе, хватается за Учиху, буквально проскальзывает к двери, запирая ее на ключ, о котором Учиха вряд ли знает. Ключ цепко держит в кулаке. — Харуно, отойди, — Мадара сквозь зубы цедит. Его почему-то бешенство переполняет, лютая ярость. Однако Сакура делает что-то дикое, хватает парня за воротник одной рукой, крепко зажимая в руке ключ. Учиха даже не реагирует особо — он слышал, как девчонка поворачивала ключ в замочной скважине, и точно знает, что ключ во второй руке. Хочет обжиманий — ну, хорошо. Поэтому Мадара просто подхватывает Сакуру под задницу, так, что она вскрикивает от неожиданности. — Ну, верх я облапал, теперь черед твоей задницы, — мрачно он улыбается, пока Харуно на него таращится диким взглядом. Потом он просто прижимает ее к двери. И Сакура лишь держится одной рукой, вторую отчаянно спрятав за спиной. — Ведь вырывать из твоих пальцев ключ — это так банально. А травмировать физически не интересно, куда забавнее психологическое насилие. — Ты выйдешь через эти двери, только чтобы пойти домой, но не к Ино, понял? — Харуно шипит, злобно сверкая своими зелеными глазами. А пальцы так отчаянно сжимают одной рукой воротник Мадары, а второй проклятый ключ. Ладони быстро взмокают от адреналина и фантастической близости парня. Горячо, мать его. Жар по всему телу волнами, а потом переливами дрожи. И ладони уже такие взмокшие, а в горле пересыхает. — Я посмотрю, ты так уже спокойно переносишь близость, даже не стесняешься меня трогать! Не то что в первый раз, аж со стула упал. И это ты попросил в прошлый раз остановиться, не я, — нервно она шепчет, а щеки розовеют. Но что это все, если допустить насилие над Ино? Да, она заслужила, но от руки Харуно, что вчера и произошло. Мадара недобро смотрел на Сакуру. Он смирился с ее нахождением в своей жизни. Парень себе уже признался, что чем бы это ни было между ними, оно есть и происходит. — Понимаешь, тут такое дело… — Учиха склоняется к Харуно, которая уперлась лопатками в двери, а сама цепко держится за ворот его рубашки. Склоняется так, чтобы его губы теперь могли касаться ее шеи, пусть и сквозь пряди розовых волос. — Я тебя могу удерживать и одной рукой, — продолжает он шептать. Харуно громко глотает воздух. И тоже понимает неизбежное. Не зря. Когда Мадара резко ее дергает на себя, а потом делает толчок, прижимая плотно Сакуру к двери и вжимаясь в нее так, что между ними почти нет пространства, Харуно вскрикивает. И обвивает Учиха ногами. Вздрагивает, когда он, удерживая ее одной рукой между собой и дверью, просовывает ладонь, которая опускается на грудь девчонки. — Учиха, не трогай ее, — шепчет Сакура. Приятно, мать его. Кто бы мог подумать, что задыхаться из-за человека настолько ахуенно! И при этом он тебя не убивает… — Твою подругу или… — да не хочет он договаривать, куда проще поцеловать шею Сакуры и прислушиваться к себе в этот момент. И да, ему чертовски нравится. Он это, наконец, отрефлексировал. Что она ему нравится. Ее кожа, запах, близость. Поэтому он смело себе позволяет всасываться в ее нежную кожу шеи. Чуть ли не с рыком. Кайфуя от своих эмоций, пробуя их. И ничего ему не мешает одной рукой сминать зад Сакуры, а второй забраться под ее майку, оттягивая лифчик, сжимать ее грудь. — Учиха, — выдыхает Харуно, закрывая глаза. Да нет, они сами закатываются от пьянящих действий ее одноклассника. Да что же это, черт возьми?! — Ты же сам вчера все оборвал к чертовой матери! — Сакура дергается, пытаясь уклониться от жарких поцелуев. Но все, что ей остается делать, так это сжимать ебанный ключ в одной ладони, а второй мертвенно цепляться за воротник его рубашки. — Я вчера не понимал, — он откидывает напрочь мысли о ком-то. В его сознании сегодня так четко вырисовывалась теперь Сакура Харуно. Ее тело. Ее безбашенный взгляд. Ее губы. Ее грудь. Да, губы. Учиха, действующий лишь на своем порыве желания, не препятствуя тому и потакая, жадно целует Харуно теперь уже в губы. Так, что у той выпадает ключ из пальцев. Она теперь уже цепляется обеими руками за Учиху, обвивая ногами. А он… падает в свою агонию желания. Без сожалений и стеснений. И Сакура отвечает. Сама ловит язык Мадары, стонет в рот буквально. Лишь бы он отбросил мысли об Ино. Руки ласкают тело девчонки, большой палец гладит затвердевший уже сосок. Который Учиха тоже хочет попробовать. Сакура вскрикивает, когда Мадара натягивает ее же майку ей на голову вместе с лифчиком. Перед глазами небольшая, но такая округлая грудь. Мгновение, и он подхватывает девчонку, таща ту к столу, усаживает ее, а потом опускает рукой. Харуно словно в безумии. Прохладная поверхность стола не остужает ее тело. Кажется, все горит внутри. Она не боится, наоборот, жаждет почему-то прикосновений этого человека. И он с ней обращается так, словно она давно его. Пусть это все и начудила Сакура. Но нет времени на мозгоебство, потому что губы Мадары накрывают ее правый сосок, а второй массируют горячими пальцами. Тихий стон срывается с ее губ. А потом Учиха устраивается между ее ног. Вплотную прижимаясь своим горячим пахом. Там обжигает даже через две ткани. Сакура чувствует его желание. И его губы на своем теле. Сама не понимает, как стонет и елозит. Там, внизу, так мокро, что кажется, она сейчас намочит и Мадару. Хорошо, что он напялил ее же майку ей на голову — пусть не видит ее покрасневшее лицо, только губы. Харуно лишь закусывает те и мечется под Мадарой. Посмотреть бы украдкой на его лицо, на эти темные глаза, что похожи на Вселенскую тьму. Вот только страшно, чтоб эта Тьма смотрела на тебя. Головой Сакура еще готова сопротивляться… А то, что происходит сейчас, разве это не обычная физиология? Окей, блядь, наглядный урок анатомии детектед. В конце концов, это приятно — это самое приятное, что с ней происходило за последние годы, мать его! Поэтому она не сопротивляется, когда Мадара одной рукой начинает спускаться легким поглаживанием вниз: он ведет пальцами по пылающей коже, по ребрам, животу, оттягивает резинку штанов, накрывая своей ладонью этот защищенный участок тела Харуно. И Мадара, и Сакура замирают. Он смотрит, как девчонка облизывает губы, пока Учиха облизывает ее второй сосок. Смотрит, как раскрывается рот, когда Мадара засасывает сосок, попутно лаская языком. Сакура начинает дрожать, когда пальцы Учиха медленно спускаются ниже в штанах — средний легонько надавливает на твердую уже горошину. Вот так вот, исследовать ее тело даже очень приятно и увлекательно. Мадара представить себе никак не мог, что это настолько горячо. Что это ебанный кайф — ласкать девчонку, которая кайфует от этого. А Мадара знал, что Сакура кайфует — жалкая, тонкая ткань ее трусов была влажна. — На этом и закончим, — вдруг говорит она. Наигранно холодно и строго. Это, что ушат ледяной воды. Неприятно. Словно ничего не происходило между ними. — Меня это начинает раздражать, — злобно теперь она говорит, стягивая майку и смотря сейчас на него своими огромными и яркими глазами. О, да там буря поднимается. Мадара лишь усмехнулся мрачно, все еще опьяненный своими эмоциями. Понимая все. Заранее и без слов. О, да, это выльется в его персональный ад. Сакура не смогла осознать и принять свое желание к нему. Не понимая, что раздражение и потеря контроля — это лишь желание близости. Тем хуже для нее. Проигрывает всегда тот, кто отрицает очевидное. В конце концов, знать, что от тебя хотят заведомо — залог успеха. Поэтому ему ничего не мешает резко выдернуть свою ладонь из штанов девчонки, развернуться, как ни в чем не бывало, пройти до дверей, по дороге поднять чертов ключ, открыть двери и выйти. Даже не хлопая. Он не зол. У него сегодня будет прекрасный вечер. Ну, хоть в Сакуре нет этого пресмыкания. Его бы вырвало, лебези она и потеряй голову. Харуно начинает трясти после ухода одноклассника. Прочь из ее головы! Прочь из ее тела! Что именно, она пока не может объяснить, но это, ебать, как бесит. И она готова еще раз пойти к Ино и пробить башку той. Потому что сейчас чуть не лишилась своей. Харуно буквально рычит, резко вскакивая, поправляя на себе одежду. Под кожей все горит и зудит. Словно паразит. Словно она заражена какой-о дрянью. И бежит к себе в душ, под холодную воду. Чтобы успокоиться и отсечь это безумие в своем рассудке.