Жнец твоего сердца

Школа Ангелов и Демонов

      В отсутствие большей половины учеников это массивное строение как будто погрузилось в сон: в коридорах стало тихо, а лавочки на зелёной поляне пустовали. Несмотря на ещё совсем недавнюю атмосферу праздника, сейчас в воздухе витало ощутимое напряжение, и вернувшиеся ученики сторонились друг друга. Снова проснулось затихшее недовольство ангелов демонами, а демонов — ангелами.       Прошло всего пару дней, как компания друзей вновь смогла воссоединиться и под косые взгляды окружающих нагло прогуливаться у всех на виду. Их дружбе все конфликты по колено, ребята не опустятся до уровня этих ущербных зазнаек. Они всё равно будут собираться вместе, всё равно будут поддерживать друг друга.        Даже когда Вики понадобилось спасти из башни какого-то мальчика по имени Бонт, все подключились к плану: Сэми и Мими придумали отвлекающий маневр для школы, Ади и Люцифер занялись охраной в башне, а сама Вики сыграла роль «рыцаря, спасающего принцессу из башни» — это Мими не удержалась и окрестила её так. А когда Бонт был освобождён, мальчика спрятали в городе жнецов. На оставшиеся деньги Сэми, расчувствовавшись искренностью незапятнанного паренька, купил малознакомому ангелу дом в городе, замаскировав дом и его самого десятками рун под обычную душу и её жилище. Теперь у Бонта настала новая жизнь, и отныне надежно защищённый город был лучшим местом для её начала. Здесь никто не осквернит невинного парня, у него хотя бы тут будет шанс найти свою вторую половинку и зажить спокойной, мирной жизнью. Наконец-то ангел сможет вкусить сладость свободы.       Даже занимаясь спасением ангелочка, ребята не забывали и о других заключённых в башне, всячески выискивая брешь в её защите. Из-за пропажи Бонта казнь Винчесто отложили на две недели, которые были словно подарком для нашей компании друзей. Долгими ночами ребята упорно искали всевозможные книги и заклинания, чтобы помочь. Первая неделя всех очень вымотала, а на второй к нервам прибавилась ещё и бессонница.       Сэми, как бы странно это не звучало, происходящее переносил тяжелее всех. Он ведь, как и все жнецы, пропускал через себя все исходившие от друзей эмоции. Переживания друзей истощили его знатно — доходило даже до того, что ему приходилось кутаться в объятиях Ади и заряжаться его энергией, пока рыжик ласково ему что-то нашёптывал. Парень стал чаще говорить жнецу, как он его любит, словно демон боялся, что Сэми испарится в любую секунду, и говорить три заветных слова уже будет некому. Демон, как мог, поддерживал позитивную атмосферу вокруг любимого, но и он тоже не был бесконечен. Уставали все.

Школьная поляна

      Все поиски шанса спасти адмирона не увенчались успехом — его вели на казнь. Ученики сгруппировались в две кучки: демоны начали громко бунтовать, а ангелы — молча стоять в сторонке, наблюдая за всем этим «цирком». — Нет, Ади, милый, не надо, — умоляюще произносит Сэм, пытаясь привести демона в трезвое здравомыслие, но Ади как будто его не слышит. Его уставшее сознание накрыло кипящей злостью, и демон уже просто не мог остановиться самостоятельно. — Почему это ещё? Ты же за равновесие, так посмотри, как они накренили свою чашу весов! — выкрикнул демон, показывая рукой на происходящее как на какую-то страшную картину бессердечного художника, — Посмотри, Сэм, как они плюют на нас и наши чувства, на наши ценности. Как они веками принижают нас... — Ади, нет! — брюнет даже сам не понял, как тоже прикрикнул на демона. Вовремя спохватившись и пользуясь заминкой, он дёрнул опешившего Ади на себя и увёл его подальше от толпы.       Демон, немного шокированный таким поведением, нехотя проследовал за жнецом. Зеленоглазого буквально разъедало негодование и злость, но перепуганный Сэм сейчас оттеснил всё на второй план, и в эту секунду чертёнка беспокоил только его парень. После смерти ангела Ади стал слишком часто терять контроль над эмоциями. В такие моменты он боялся как-то задеть чувства близких, а в частности, чувства Сэмюэля. Но он больше не повторит эту ошибку — ему не нужны ссоры, после которых его будет грызть совесть за то, что он не успел извиниться. — У меня плохое предчувствие… не выделяйся сейчас из толпы, пожалуйста, — голос брюнета звучал спокойно, а его глаза то и дело беспокойно метались с веснушчатого лица на окружающую толпу за спиной демона.       Сэм, не отпуская ладонь рыжего, обошёл его и перегородил собой путь к разъярённой, шумной толпе. Ади был настолько обижен притеснением демонов, что искренне не понимал поведение Сэмюэля. Жнец же сейчас был весь какой-то дёрганный, взвинченный, его крылья были напряжены так, словно он готовился взмыть в небо в любую минуту. — Что тебя так колбасит? — немного раздраженно поинтересовался Ади, не очень довольный поведением любимого — они ведь уже обсуждали тему конфликтов между ангелами и демонами. «Что же ты творишь, Сэми?» — подумал он. — Не лезь в толпу и избегай сейчас повышенного внимания… у меня плохое предчувствие, Ади, — твёрдо, не терпящим никаких возражений тоном повторил напрягшийся Сэмюэль. — Сэм, ты сейчас серьезно? Мы будем стоять в стороне из-за твоего предчувствия? — демон саркастично выгнул бровь, но, противореча своим же словам, остался стоять смирно рядом с жнецом и даже покрепче взял его за руку, — Что хоть за «чуйка» у тебя? — вздохнул Ади и показал кавычки пальцами свободной руки, скептически оглядывая брюнета. — Я чувствую, что заберу сегодня чью-то душу… и это не адмирон Винчесто.       Сэм сейчас казался таким подавленным: на него снова повлияли чужие негативные эмоции, а их в такой толпе было хоть отбавляй. Ади решил, что позже обязательно займётся поиском того, как избавиться от этой ненужной эмпатии. Всё, что сейчас Ади хотел сделать в этой орущей толпе — это успокаивающе обнять своего мальчика. — Не касайся меня, — брюнет отходит на шаг назад и тут же ловит растерянный взгляд демона, — Я имею в виду, не касайся меня, иначе сейчас в тебя что-то прилетит со стороны ангелов, считающих, что ты мне угрожаешь... ну или со стороны демонов, думающих: «Чего это ты ангела лапаешь, демон-извращенец?».       Несмотря на ситуацию позади рыжеволосого, он не смог сдержать тихого смешка из-за дурацкого «демон-извращенец». Такие глупости не могут остановить чертёнка, и он обнимает своего жнеца, закрывая его чёрными крыльями от лишнего шума и создавая из них подобие защитного кокона. Сэми заботится о нём, и чертёнку это очень приятно. В груди демона разливается тепло, когда жнец обнимает его в ответ и доверительно прижимается. Ади начинает ласково целовать его виски, слегка румяные щёчки, нежно-розовые уголки губ так трепетно и нежно, представляя, что Сэм — фарфоровая кукла, которую надо оберегать и следить за тем, чтоб она не разбилась. Рыжему сейчас плевать на всех — его сероглазый мальчик переживает, и его надо успокоить. Есть только он и Сэм, орущая толпа и без него пробьётся внутрь — её уже не остановить.

Нижний ярус школы

— Нет! Не трогай её, отец! Она здесь ни при чём! Она просто влюбчивая девочка… такая же, как и я. Да, я оказался падок на Непризнанных, на простых смертных, на, как ты их называешь, «жалких людишек». Ты можешь отречься от меня, лишить наследства, власти и привилегий, но не смей трогать её!       Это кричал Люцифер, глядя, как его сокровище жестко схватили за хрупкую шею. Глаза молодого принца Ада сейчас пылали демоническим огнём, таким злым он себя ещё никогда не ощущал. Ему казалось, что ещё чуть-чуть и он, позабыв о всех правилах приличия, бросится на своего же отца. — Не тебе меня учить, с кем мне водиться, отец… не ты ли, весь такой чтец чистоты крови, женился на Лилит? Лилит, которая, если вспомнишь, дорогой папа, до того, как стать твоей королевой и матерью демонов, была такой же простой смертной, — Люцифер искал глазами поддержку от других демонов, зная, что не всем по нраву было такое категоричное отношение к Непризнанным, взять того же Мамона. — А ведь он прав, мой Повелитель, — вступился за парня отец Мими, — От таких браков наша кровь не грязнее, а, наоборот, сильнее, ведь мы черпаем из смертных душ энергию, которая делает нас крепче. Так почему же браки с ними и их дети должны ослабить нас? Подобные дети даже в каком-то плане лучше нас: у них есть своя собственная душа в качестве подпитки, а демоническая регенерация её восстанавливает, так что у них нескончаемый заряд энергии. Людей очень много — всем демонам хватит насытиться. Поэтому эти дети прекрасны, — завершил свой монолог Мамон, которого никто не осмелился перебить. — Так почему же мы должны подавлять свои чувства, отец? — вновь загорелся Люцифер, почувствовав поддержку с такой влиятельной стороны, — Я хочу жить так, как ты меня воспитал: брать своё, всегда быть выше всяких бесполезных склок и конфликтов, говорить так, чтобы моё слово и выбор уважали, чтобы от моего имени трепетали, а мои чувства не притеснялись. Забирай свой поганый трон. Ты учил всегда стоять на своём — этот урок я усвоил, отбрасывая все привилегии, которыми ты меня наградил. Я, демон — алчное, ни с кем не считающееся создание —буду зубами выгрызать всё, что мне дорого! Я ради своей цели пойду по головам, а моя цель — это она! Я демон, и я, черт возьми, горжусь этим! — парень, не моргая, посмотрел Виктории прямо в глаза, — Она смертная, и я горжусь этим! Мы с ней построили крепкий союз, и я горжусь этим! — Твоя смертная, сынок… больше не смертная… она клятый ангел! — неистово взревел Сатана, указывая на крылья девушки, и с нескрываемой ненавистью толкнул её в сторону сына.       Сатану растрогали слова Люцифера, но он не мог показать этого открыто — после сложившейся ситуации с вердиктом суда король Ада люто возненавидел ангелов, причём причина была именно в Люцифере. — Плевать! Хочешь, сыграем в Ромео и Джульетту? Правда, тебе придётся искать нового преемника, — бросил Люцифер, ловя белокрылую в объятия, с вызовом глядя отцу в глаза, — Я не откажусь от своего выбора. Это мое тщательно продуманное решение и окончательный ответ. Можешь вычеркнуть меня из своего завещания, — нервно хохотнул брюнет, успокаивающе прижимая к себе перепуганную девушку и поглаживая её по спине. — Молодец, сынок! Именно таким я и хотел тебя видеть: смелым и целеустремленным, — без тени упрёка или сарказма, чуть улыбаясь, произнёс король Ада, — Всё прекрасно, всё правильно ответил… я даже не побоюсь сказать это: я горжусь тобой, Люцифер! Но вернёмся к выбору этой девушки, — мужчина вновь настойчиво указал на ангельские крылья, — Она ангел… о каком потомстве может идти речь? Новый Мальбонте? Вы об этом подумали? Эти дети очень могущественны, они с легкостью превосходят своих родителей по силе. Некоторые архидемоны и серафимы и половину подобной силы не имеют. — Значит, у Ада и Рая будет новый могущественный король или королева. Наш ребёнок не повторит историю Мальбонте — он уравняет чаши весов в этих двух разных мирах. — Ваше темнейшество, прошу прощения, что прерываю, но там нас уже заждались, — мелкий демонишка прошипел на манер змеи, еле дожидаясь, когда принц наконец договорит, — Они начали клеветать: мол, мы задумали устроить заговор, чтобы помешать казни. — Мы этого и хотим, идиот, — рявкнул на нерадивого демона Сатана, а затем обернулся в сторону обнимающейся парочки и отмахнулся, — Позже разберёмся. Не светитесь сейчас рядом друг с другом — у нас конфликт, если вы не забыли, — холодно произнёс мужчина и двинулся в сторону протестующих криков.       Мужчина мысленно метался между гордостью за то, что именно таким уверенным и целеустремлённым он и хотел видеть своего сына, и конфликтной сущностью его избранницы. Наследник говорил настолько убедительно, что Сатана и правда поверил в искренность и силу чувств этих двоих, а заодно и в то, что Люцифер и правда способен устроить финал в стиле романтичной трагедии. Своей настойчивостью и прямолинейностью принц напомнил ему себя самого в молодые годы. Годы, когда он точно так же добивался своей обожаемой Лилит перед Шепфа. Всё было прекрасно, да только мысли его сейчас были заняты кое-чем другим.

Место казни

      Звучат крики толпы, смешанные с надрывистым плачем. Вики еле успевает что-то шепнуть адмирону, крепко обнимая его в последний раз, получая от него кольцо, тёплое, словно нагретый лучиком солнца камешек. Казалось, будто в этом изделии сейчас была душа Винчесто.       Безжалостный взмах острого клинка — и мир замирает. Вечность затихает. Голова советника грузом падает на эшафот, и кто-то в ужасе вскрикивает.       Еле сдерживая слезы, Виктория обернулась в сторону сына Сатаны. Она хотела спрятаться за плечо демона, но увидев его, окаменела: глаза Люцифера покраснели, а по щеке демона проскользнула одинокая слеза. Затем вторая, третья. Тот, кто так презирал слёзы, считая их нежеланием контролировать эмоции, пусть и никогда не осуждая других за них, сейчас так сильно впивался ногтями в свои ладони, дрожащими губами что-то шепча в пустоту перед собой. Вики сосредоточилась, чтобы разобрать хоть слово, и вновь краснокрылый парень её шокировал: Люцифер молился. Молился Шепфе за душу и покой Винчесто.       Виктория думала, что она была единственной, кто получил удар в сердце от казни адмирона, но девушка просто не знала о тёплом отношениях принца Ада и этого верного демона-советника. Не знала о том, как Винчесто заменил Люциферу родного отца, когда вечно занятому Сатане не было дела до своего отпрыска. О том, как Винчесто и маленький Люци играли вместе. Она даже не предполагает, что именно Винчесто воспитал Люцифера таким, каким девушка его знает. Таким, в которого она так влюбилась. Краснокрылый парень и по сей день продолжал подражать Его стилю в одежде, Его повадкам, Его манере разговаривать. Бывали даже моменты, когда маленький Люци прибегал к демону и, нажаловавшись на несправедливость родного отца, до слез возмущался, почему же Винчесто не его кровный папа. Зато он стал его духовным папой. И именно по своему «настоящему» отцу Люцифер сейчас так горько плакал. Ему мучительно, просто до физической боли тяжело было находиться здесь. Здесь, где погиб весь его мир.       Вики попыталась помочь парню, хотя бы просто уберечь его кулаки от впившихся острых ногтей. Взяв Люцифера за руку, девушка почувствовала что-то тёплое и влажное на ладони. Кровь. Демон сейчас настолько усердно пытался держаться из последних сил, что совсем не ощущал физической боли. Ему было плевать на своё тело — у него болела душа.       В голове брюнета, словно киноплёнка, крутились все дорогие воспоминания, связанные с Винчесто. Демон-советник всегда поддерживал его и никогда не осуждал без причины. Даже когда Люцифер умудрился отправить адмирону письмо касательно своего желания о помолвке с Вики, тот не осудил его выбор. Забавно, именно Винчесто был первым, кто узнал об этом важном решении. Именно Винчесто первым узнал об увлечении принца новенькой Непризнанной, и именно он помогал парню советами о том, как правильно завести с ней отношения. Поэтому «папа» был несказанно рад, когда узнал о будущем предложении руки и сердца девушке.       Люцифер сделает это. Отныне ему абсолютно плевать на мнение родного отца. Так же, как и ему было плевать на своего советника. Полученная рана немного затянется, и парень сделает Викторию своей невестой. Ему хочется сделать это как можно скорее, пока душа Винчесто ещё рядом и может увидеть этот счастливый момент.       Зря Люцифер думал, что Сатане было плевать на своего адмирона. Мужчина прекрасно видел, как складывались отношения сына и краснокрылого советника, и не мешал им. Как бы Королю не хотелось такого же взаимопонимания с наследником, его ждало адское королевство — если уж у них с принцем не получается общением наладить контакт, то он хотя бы постарается подготовить Ад к его приходу. Сатана сам сделает так, чтобы Люцифера все боялись и уважали, чтобы ни одна вошь подзаборная не посмела возникать и осуждать его ребёнка.       Он не смог стать ему отцом, о котором мечтал маленький Люцифер, но и не лишал этой возможности демона-советника. Ох, а как Сатану ранило это случайно вылетавшее из уст Люци слово «папа», адресованное не ему, а Винчесто. Но он не стал лишать своего сыночка счастливой улыбки от встречи с советником. Пару раз Сатана даже открыто благодарил адмирона за всё. Вот и сейчас был казнен не просто советник короля Ада, а его друг. Полноправный член семьи. Его брат. Казнь нельзя было остановить или предотвратить, и прекрасно понимая это, Сатана просто откладывал всё на потом. Но вот и наступило это жуткое «потом».       Сэмюэль как жнец-эмпат сейчас мог с уверенностью сказать, что настолько скорбящей энергетики он ещё никогда не чувствовал. Даже не понятно было, кто скорбел больше: Сатана или его сын. Жнецу пришлось одновременно успокаивать и плачущую Мими, и кипевшего от несправедливости Ади — на одном плече всхлипывала демонесса, а за второе, как за опору, держался любимый чертёнок.       Это был тяжелый день.

Земля. Заброшенный монастырь

      Мраморный пол изрисован какими-то огромными кругами призыва, всё вокруг исписано тысячами рун. Видно, что это место готовили не один день, и не месяц, и даже не два. Изящная когтистая рука берет с алтаря тонкий ажурный кинжал, а через пару секунд по молочно-белому запястью начинает тянуться тоненький надрез. Тоненькой струйкой в чашу стекает алый яд.       Перед белокрылым парнем были начерчены три круга: серый для Непризнанного, белый для ангела и чёрный для демона. Двое из кругов уже ярко светились от заряженной энергии, а вот перед последним пришлось довольно долго просидеть в ожидании.       И вот, последний круг загорается алым пламенем, попутно заставляя ангельское место вспыхнуть белым цветом, а круг Непризнанного — желтым. Осталось лишь вылить свою смешанную кровь из ритуальной чаши в четвёртый, созданный для него самого.       Все ингредиенты собраны. Мальбонте наконец-то может завершить ритуал. — Да отчистится этот мир от лжи, лицемерия и несправедливости, — звонким эхом бархатный голос проносится по старому строению.       Из уст парня слетают какие-то странные заклинания, явно древние, как мир. За стенами слышатся раскаты молний, поднимается буря.       Они всегда были подле нас, ещё со времён Первого Рождения, задолго до Первого Убийства. Они — это хаос, что вернулся из земель, где время и пространство недвижны и неразрывны, а всё, чему суждено произойти, уже сбылось. Они — тёмное зеркало, их можно заметить в лицах, в смутном образе человека, померещившегося у окна. Они — начало и конец этого мира. Они — личные игрушки Шепфы, которые гибрид так нагло выкрал, только вот разумный хозяин выключил своих созданий. Лишь одно из них смогло избежать этого, ибо без неё наступил бы хаос. Да и не так уж она подвластна Шепфе: Смерть не спит, но и подконтрольна пока. Ничего, её разум тоже выключится, просто нужно время. Она тоже скоро присоединится к своим братьям.

И семь Ангелов, имеющие семь труб, приготовились трубить. И вдруг, солнце померкнет, и луна более не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются. И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить.

Глубины Ада

      Первой спала адская печать. Прогремел жуткий взрыв, но никто его не заметил — все важные личности сейчас на казни, а мелких сошек никто слушать не будет. Какое идеальное отвлечение внимания. Разрушаясь на устрашающие глыбы, рухнула усыпанная печатями каменная стена. Помещение походило на родовую усыпальницу, только вот в центре было место лишь для одного существа. Место вокруг гроба, больше похожего на кровать, было исписано разными знаками и заговорами, будто бы от последних был толк.       Стоит приспешникам Мальбонте перешагнуть порог усыпальницы, как спящий пробуждается. Серые, словно расплавленная ртуть, глаза резко распахиваются от долгого сна. С места приподнимается молодой, темноволосый мужчина, на вид не старше 25. Приспешники, обманутые привлекательной внешностью, расслабляются, совершая ошибку. В ту же секунду за головой брюнета загорается алая печать-нимб, и он исчезает из их поля зрения.       Из усыпальницы раздаются жуткие крики — пробудившийся всадник голоден, ему нужно утолить свои потребности в душах. Демонические, конечно, не самые вкусные, но после долгого сна и они сгодятся.

Заброшенный монастырь

— Тебе хватило смелости разбудить меня? — холодно поинтересовался всадник, с интересом осматривая помещение. Он многое пропустил, пока дремал под чарами. — А вот и первый пробудился, — красиво улыбаясь, хмыкнул белокрылый гибрид, — Добро пожаловать домой, Завоеватель.