в пучинах дворцы и сокровища

/ Удача — это навык. И влюблённый и плёненный капитан За розою ветров от огромных берегов до Окинавы, И что прячут эти тайны океана? И опять поднимая якоря, И мечтая покорить себе моря. Что ушёл по воде навсегда всем сказал бы А сам на дно, но на дно к своей русалке. / — По просторам морской глади из покон веков ходит легенда о Дейви Джонсе — безжалостном пирате, злобном морском варваре и дьяволе во плоти. Моряки — страшные любители приврать и преукрасить и того не понятную, покрытую мраком, историю, поэтому, что только о капитане Джонсе не говорили, в каких смертных грехах не обвиняли, но абсолютно все сходились в том, что — его корабль носил имя — «Летучий Голландец», а бессмертие ему подарила богиня Калипсо в обмен на вечную службу. Она вырвала своими руками сердце из его груди и запечатала в сундук, схоронив тот там, где кончается суша и море и начинает пустота — на конце света, куда отправляются все потерянные корабли души моряков. Они поклялись друг другу в верности, но однажды, когда Дейви Джонс сошел на сушу, он не нашел Калипсо. В ужасе и разочаровании бессмертный капитан вернулся на свой корабль и больше никогда с него не спускался на берег. Он думал, что Калипсо его предала, что разродило в нем ярость и жестокость к людям, ко всему живому и смертоному. Дейви Джонс стал набирать команду из несостоявшихся мертвецов и пускать на дно морское все проходящие суда без разбору, но из-за всех своих злодеяний его человеческая оболочка пошатнулась, и он превратился в чудовище. Обозлившись ещё сильнее, он призвал совет морских королей и запечатал Калипсо, сделав из нее человека — отрезал от моря и живительной силы. До сих пор «Летучий Голландец» скользит по дну и проглатывая моряков, обязывая их нести себе и своиму капитану вечную службу. — А что произошло с Калипсо? Почему она не пришла на встречу? — Понятия не имею, если честно. Может быть Дейви Джонс просто сошел с ума. В некоторых историях Дэви Джонс является просто капитаном «Летучего голландца». Этот призрачный корабль навсегда приговорен бродить по морю в поисках порта и нигде не находить себе пристанища. Имя Дэви Джонса является символом беды, злости и гнева. Мидория откинулся на спинку иссохшего стула и оглядел своих слушателей, застывших в нетерпении. Они находились в одном из баров Тортуги, было утро, и предрассветное марево ползло по помещению, отражаясь в бутылках рома и глазах взволнованный пиратов. Байка явно пришлась им по вкусу. Хозяин таверны — Ястреб, сидел на против него на скамейке и хитро улыбался, явно зная о этой легенде больше рассказчика. Ястреб знал много легенд: Кракена, морских русалок — сирен, Посейдона и даже медуз-убийц. Он был неопределенного возраста, но гибкого склада ума, что выдавало в нем начитанность и развитость не по годам. Его бар был одним из самых чистых и тихих: ни пьяных драк, ни мордобоя, ни перестрелок. Деку, плавающий с торговым судном в должности старпома при Тошинори Яги, частенько к нему захаживал и тянул с собой вечно недовольного Токоями и Ииду, который постоянно напоминал им о нарушении субординации, но быстро под испытующим взглядом Ястреба затыкался и садился в уголке. Сейчас Ястреб вдумчиво грыз соломинку и что-то вспоминал, а Мидорию просто подмывало спросить его мнение насчёт легенды. Деку был охоч до теорий и любой информации сомнительной полезности, главное чтобы они его с народом сближали, а остальное приложится. Вот и сейчас он был готов кинуться на новую крупицу знаний, как ворона на золотое кольцо. Ястреб, видимо непроизвольно, дёрнул золотой медальон в форме ракушки, и Деку решился, ибо в противном случае они вернутся сюда через месяца два: английская корона опять с кем-то начала войну, возможно, с Испанцами. — Что вы думаете насчёт легенды о сундуке мертвеца? Ястреб отпустил медальон, который с характерным звуком ударился о его грудь— прямо о то место, где находилось сердце. — Есть такая песня у бывалых пиратов: «Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо, и бутылка рому!» — он подлил рому в стакан и отстукал мотив костяшкой по столу. — Про неё любая сухопутная крыса знает, — хрипло прокаркал Токоями, вылезая из темного угла таверны на свет божий. Мидория, если честно, уже успел забыть про него, но канонир (не спрашивайте откуда у торгового судна канонир, бывали плохие дни), видимо, в пылу пьяни просто решил спрятаться за спинами отдыхающих от греха подальше. — Дайте нам что-нибудь существенное. — Существенное? Я видимо потерял момент, когда вы успели переорганизоваться в клуб любителей паранормальных историй прошлого. Ястреб встал, подошёл к барной стойке и задул свечи, погрузив комнату в предрассветную полутьму. Его профиль стал выглядеть, как птичий — зловеще и по хищному. Он опёрся на стойку и оглядел своих новоявленных слушателей. — Ну, вы, конечно, задали вопрос, — потёр он подбородок и опять задумался, что заставило его выразительные глаза подернуться пеленой. — Часть твоей истории можно считать достоверной, но вот тот кусок про морских королей и сердце — не совсем правдив. Дейви Джонс сам вырвал себе сердце, чтобы провести со своей возлюбленной богиней вечность: он любил её, больше чем все сокровища морских глубин вместе взятые, поэтому «предательство» так сильно ударило по его самолюбию. — Самолюбию? — удивился Иида, поправив запотевшие очки: на улице становилось необъяснимо ветрено и холодно, хотя буквально несколько часов назад был полный штиль. Слышался скрип мачт кораблей, стоящих на прикоре, и хлопки стянутых парусов, будто птица пыталась вырваться из сети. Море обезумело, словно вода в местных лагунах, похожая на застывшую солёную кровь, отпугивающую случайных путников и экзотических животных. — Да, именно. Гад был самолюбивым подонком, который считал, что за такую, по его мнению огромную жертву, причитается соразмерная плата, но он очень сильно ошибался. Обезумев от потери, он подчинил себе всех семерых королей, пообещав им власть над морскими глубинами, Дейви Джонс натравил орду пиратов на богиню, не ожидавшую такой подставы. Ветер вдруг резко стих, и Мидория услышал, как бьются волны под бортом приближающейся к берегу шхуны. Ястреб мечтательно закатил глаза и провел загорелой рукой по шее, зацепив медальон. Вырез на его белой рубашке открыл чистую, без единого шрама, грудь. — Вот такие дела, детки. Мораль сей истории такова: не заключайте сделки с богами, потому что они могут не выгореть, и разговаривайте со своей второй половинкой через рот, иначе так до могилы не далеко, и не факт, что до своей. Так, а сейчас все вон; вам сегодня рано вставать — до отплытия «Мести Королевы Анны» осталось три часа. Живо-живо, сухопутные каракатицы. Он захлопал в ладоши, разгоняя слушателей под недовольный шепот последних. Сидевший под крышей белый попугай пронзительно завопил и захлопал большими крыльями, выражая согласие с хозяином. Иида пошел вперёд, как самый ответственный, бубня, про то, что они рушат график. За ним поплелся Токоями, завернувшись посильнее в свой длинный черный плащ, хранящий арсенал из пищалей, которыми можно было вооружить маленький флот. Мидория задержался в дверях, засмотревшись на прибитый над ними знак в форме щупалец Кракена, обвивавших голый череп с ключом в зубах. Его не покидало чувство недосказанности, как будто часть основного сюжета потеряна. Он просто обязан был ее найти. — Калипсо простила Дейви Джонса? Ястреб вскинул светлую бровь и устало улыбнулся чему-то своему личному. — Любовь отвратная штука, парень. Из-за неё и люди, и боги способны на страшные поступки, порой от которых кровь стынет в жилах, поэтому — да, она его простила. Мидория удовлетворенно кивнул, снимая вопрос, и чуть было ни врезался в нового посетителя таверны носом. Посетитель поймал его за руку и отодвинул в сторону. Деку поднял глаза, и ему хватило доли секунды чтобы догадаться о том, что перед ним стоит не человек. Лицо проходило на череп, в глазницах ярко святили голубые глаза, вся фигура была изломана и напоминала плохо склеенную куклу в человеческий рост. Мидорию обдало морской свежестью и могильным холодом. Незнакомец рывком двинулся к Ястребу, в глазах которого не было ни грамма испуга, а только радость и непонятная нежность. Он опять теребил медальон. Хозяин таверны посмотрел на мальчика и тепло улыбнулся. — Если увидишь в бухте корабль с крыльями на борту, то не советую подходить к нему близко. — Хорошо. — В добрый путь, Мидория. И пусть каждый ветер будет тебе попутным. Деку шел к своим виляющей походкой и с неспокойным сердцем. К черту, пусть он не узнает, что произошло с сундуком Дейви Джонса на самом деле. Мидории казалось, что это знание могло ему очень дорого обойтись.