Внеплановая беседа

Мало кто видел дьявольскую обитель. Ходят лишь слухи о всепоглощающем мраке, о разбросанных трупах, о сырости и о орудиях пыток. На самом деле, все гораздо лучше. Минимум всего, зато с каким стилем. Светлое помещение, сделанное из холодного кварца. Ощутимый запах крови и витающего в воздухе греха. Полумрак придает какую-то свою особенную прелесть покоям мужчины. Белая обивка тахты и ее красная бархатная окантовка прекрасно гармонируют. Атласное покрывало небрежно лежит на диванчике, так и не дождавшись даму, покинувшую его. Внушительных размеров рояль. Черный, глянцевый и, вероятно, ужасно дорогой. Вид окон в пол, зашторенных темно-алым тюлем, выходит прямиком в преисподнюю. Проснувшись утром спозаранку, Дьявол может часами наблюдать за мучениями грешных душ. Своеобразное хобби. Лицезреть на то, как людишки проходят все девять кругов ада — то еще удовольствие. Сейчас же он, восседая за роялем, вкладывает в игру всю свою душу, которая уже давно сгнила. Ловко перебирая своими тонкими пальцами по клавишам, мужчина ненадолго отгораживался от насущных проблем, которых у него, Дьявола, бессчетное количество. Классическая музыка звучит в каждом уголке комнаты. Она словно впиталась в нее. Она проникает в каждую клеточку тела, заставляя на время почувствовать себя свободным. Именно поэтому большую часть своего свободного времени он проводит за инструментом. А потом возвращается и терзает людские души, которые добивались этого всю свою земную жизнь. Каждый день его наполнен каторгами для человечишек. И с каждым днем сущность его, и без того жестокая, крепчала. А он постепенно становился самим воплощением зла. И даже при желании не смог бы он вернуть себе титул главенствующего ангела —настолько поглотил его грех. Дьявол просто пропитан всеми пороками. Все его нутро черное, как смоль. И не осталось в нем ничего хорошего. Он породил тщеславие и алчность, чревоугодие и похоть, зависть и гнев, печаль и уныние. Создатель всех смертных грехов сейчас же просто сидел за фортепиано, созидая звуки очередной симфонии. Мелодия постепенно сходит на нет, и мужчина тянется к своему вечному спутнику жизни. На крышке рояля стоит стакан дорогущего коньяка. Янтарная жидкость разливается по недрам мужчины, оставляя за собой едва ощутимое тепло. Звонкий хлопок. Инструмент закрыт. Руки сложены у лба. Брови сведены к переносице. Стук в кабинет. — Я никого не жду! — рычит Дьявол. Дверь распахивается и в помещение влетает запыхавшаяся женщина. Заалевшие от ярости щеки. Сбившееся от бега дыхание. Состроив самый грозный взгляд, который только могла, она пытается прожечь взглядом Сатану. Она позволила себе очень много лишнего, и не будь женщина именно той, о ком часто размышляет Дьявол, было бы суждено ей уже красоваться размазней на стенке. Недоумение на лице мужчины появилось лишь на секунду, а потом сменилось нездоровым оскалом. — Твой отпрыск — конченный ублюдок. — кричит женщина. Неужели она может позволить себе такие слова? Женщина, вечно ходившая в белых одеяниях. Женщина, которая решает все всегда мирным путем. Женщина, добившаяся всех своих успехов благодаря усердным стараниями и ангельскому характеру. Абсурд. Но в логове Дьявола она становилась совсем другой. Худшей версией себя. А, может, просто неподдельной? Мужчина, сев на тахту, принялся наблюдать за этим зрелищем. Покачивая в руках стакан с коньяком, он усмехался, пока гостья, внезапно ворвавшаяся в его покои, пыталась что-то доказать с пеной у рта. Они не виделись более десяти лет, а она так бесцеремонно ворвалась к нему. Ни привета тебе, ни узнать как дела идут. Так похоже на ту девчонку, которую он помнит. Быть точнее, так похоже на нее настоящую, а не на фальшивку, коей она обычно была. — Он подставил мою дочь! Боже, да он чуть не оттрахал ее прямо в коридоре. — женщина не унималась. Сатана держится стойко, не показывая ни малейшей эмоции, и только в кровавых глазах виднеется изумление. Неужели его отродье пало так низко, что было готово поиметь Непризнанную?! Неужто он посмотрел на какого-то отброса? Впервые он ощутил весь спектр эмоций. От лютой ненависти до отвращения. Отвращения к самому себе, ведь Люцифер повторил ошибку папаши. Но несмотря на всю гамму чувств, которые он испытал за последний десяток секунд, на лице не дрогнула ни одна мышца. — Мой сын взглянул на твою дочь? Какая нелепость. — жуткий смех мелодией разлился по комнате. Янтарная жидкость вновь обжигает горло. Последние капли попадают в рот мужчины. Коньяк заканчивается, и Дьявол встает для того, чтобы налить себе еще один стакан. Неспешной походкой он подходит к роялю, берет бутылку стоящую на нем, и вновь наполняет свой небольшой сосуд спиртным. Вальяжной поступью, рукой играя со стопкой, он медленно обходит Ребекку. Будто зверь готовится напасть на свою добычу. — Какой же ты мерзкий. — шипит женщина. — О, поверь мне, это для меня не новость. — ухмыляется он, подходя все ближе к гостье. — Тебе стоило бы лучше следить за своим исчадием, Дьявол ты чугунный. Смех мужчины, похоже, может вызвать приступ паники даже у мебели в этой комнате, не говоря уж о Уокер. — Почему ты молчишь, черт поганый?! — голос девушки срывается на крик. — Мне нечего тебе сказать, дорогуша. Люцифер ответит за это сполна, но он все же был рожден и воспитан у самого могущественного грешника. Вряд ли выйдет его перевоспитать. — Нам повезло, что есть такие хорошие ангелы , которые готовы впрячься за наших детей. Например, ангел Фенцио предпринял хоть... — она осекается и уверенность ее испаряется, будто и не было ее вовсе. Впервые показав эмоции за сегодня, лицо Сатаны приобретает багровый оттенок, зубы сжимаются до скрежета, глаза наполняются ненавистью, а тугие желваки на скулах напрягаются. Кажется, еще одно лишнее слово, и женщина, стоящая рядом, превратится в прах, а за ней и все в этой комнате. — Что же ты замолчала, дорогая? — с напускной ухмылкой сквозь зубы цедит он. Впервые за вечер она отводит взгляд в сторону. Прошлое, которое они оба так сильно старались забыть, снова хватает их за горло. Снова не дает дышать в полную грудь, тянет назад. — Я сказал продолжай то, что ты хотела сказать! Растерянные глаза мечутся из стороны в сторону, стараясь не смотреть на Дьявола. — Смотри на меня, жалкая Непризнанная! — он, сдавливая пальцами, хватает ее за скулы и разворачивает к себе. — Я уже давно не Непризнанная. Я Серафим, подонок. — она пытается сказать это максимально жестко и уверенно, но в итоге получается какой-то мышиный писк. Пальцы мужские сильнее сдавливают ее челюсть. Еще немного, и она даст трещину. — Ты навсегда останешься жалким человеком.— его лицо вновь украшает жестокий оскал. Рука соскальзывает на шею, и пальцы несильно сжимают бархатную кожу. В этот жест Сатана вкладывает всю свою ненависть. Ненависть ко всему тому, что произошло с ними тогда. Не к ней. Уж точно. Он возвышается над ней, как над маленькой девчонкой, все еще слабо душа. Они находятся на опасно близком расстоянии друг от друга. — Ты всегда выбирала его, Ребекка. — шипит в лицо женщине. — И не потому, что ты его любила. Вовсе нет. Тебе так было выгодно. Так было правильнее. В его голосе, если прислушаться, можно едва ли услышать горечь и боль. А ему и этого достаточно. Он корит себя за произнесенные слова, пытаясь запихнуть их себе обратно в глотку. И в мыслях клянется больше никогда не открывать рот рядом с ней, но только не в эту минуту. Слишком многое осталось несказанным. — Дьяволица. — рычит мужчина ей губы и в ту же секунду впивается в них. Сатанинский тонкий язык грубо раздвигает дамские губы, проникая дальше. Поцелуй жесткий и безответный. Внутри штормит, а снаружи лишь нахмуренные брови и закрытые глаза. Мужская едва отросшая щетина царапает нежную кожу. Опешившая женщина упирается кулачками в мужскую грудь. Но он стоит, словно зарытый в землю, совершенно не замечая чертыхание Ребекки. И спустя пару секунд женщина, отбрасывая все сомнения и угрызения совести, отвечает на черствый поцелуй. Все внутри переворачивается, когда спустя десять лет, они снова рядом. По телам разливается приятное напряжение. Атмосфера накаляется и теперь она жгучая, как в котлу с лавой. В порыве страсти женские пальчики гуляют по грудной клетке мужчины, в попытках расстегнуть надоедливые пуговицы белоснежной рубашки. Мужчина отрывается от губ Ребекки. — Не так быстро. — Сатана хватает ее за запястье, сдавливая его. Грубые мужские руки тащат женщину в темный угол комнаты. Поначалу можно подумать, что там стоит какой-то своеобразный декор, но только истинный извращенец сразу поймет, что это далеко не комнатное украшение. Красная стальная штуковина огромных размеров в форме креста. Кожаная подушка на пересечении двух палок для того, чтобы спине не было слишком холодно при соприкосновении с железом. А на вершинах прибиты металлические цепи чем-то схожие с наручниками. Женщина сглатывает комок страха, полностью доверяясь Дьяволу. Несколько звонких щелчков и дамские руки подняты и разведены, а расслабленные кисти свисают. Ноги постигает такая же участь. И вот, женщина совсем лишена возможности двигаться. Величавым шагом он подходит к Ребекке. Бесцеремонно стаскивает с нее одежду так, что разливается по апартаментам звуки пляшущих на полу пуговиц, а лоскуты рваной ткани с тихим шорохом летят в другой конец комнаты. Отступив на шаг назад, он с усмешкой разглядывает прекрасную, но такую беспомощную женщину. Вооружившись флагеллятором из самой ближней тумбы, Дьявол без промедления замахивается на Ребекку. Тут же по покоям разносится оглушительный шлепок, оставляя за собой красные следы на теле гостьи. Затем еще несколько, от которых тело дамское содрогается. С каждым ударом мужской пыл возрастает. Наглая ухмылка перерастает в дьявольский оскал. На женщине едва ли есть живое место. Сердцебиение Сатаны учащается, отдавая почти незаметной пульсацией в вене на шее. В воздухе смешивается аромат женщины, измученной вожделением, и перченые духи мужчины. Флоггер летит в компанию к разорванному тряпью. Дразнящей походкой Дьявол приближается к Ребекке. Грубая рука еле касается ее покрасневшего тела, обводя плавные изгибы. Достигнув промежности, он сквозь тонкое кружево надавил на комочек нервов, от чего женщина изогнулась в спине. Первый сдавленный стон вылетает из гортани. Отодвинув трусики в сторону, он проводит пальцем по половым губам девушки. Мокрая. Резкое движение и треск полупрозрачной ткани. Смяв в руках нижнюю часть белья в ком, он подносит его к ее губам, медленно продавливая внутрь. Некий кляп на скорую руку. Ладони спускаются ниже. Одна останавливается на горле, чуть сдавливая его. Другая сквозь кружева выводит круги на выпирающем розовом ореоле, затвердевшем так бесстыдно. А потом стягивает вниз гипюровый лиф, оголяя полную женскую грудь. — Черт. — глухо шипит Ребекка. — Он самый. — усмехается развратник. Соскальзывая дальше, два пальца вторгаются во влажное влагалище. Вырвавшийся наружу приглушенный преградой стон, заставляет Дьявола озвереть. Мокрые пальцы, которые буквально только что находившиеся в теплом местечке, окатывает волна прохлады, когда он вынимает их. Звонкий шлепок эхом разносится по комнате, а ладонь оставляет красный след на ягодицах женщины. Не находись женские руки в стальных тисках, спина Сатаны ныла бы от впивающихся в нее ногтей. Будоражащее желание попробовать шелковую кожу девушки достигает невероятных размеров, и он приникает губами к тонкой шее, оставляя влажные поцелуи. Черные брюки вот-вот порвутся от натиска твердой плоти. Мучая не только ее, но и себя, Дьявол продолжает пытку. Пытается насладиться каждым моментом, проведенным рядом с ней. Ведь кто знает? Вполне вероятно, что уже завтра, позабыв о мимолетной близости, она упорхнет обратно. Жалея о допущенной ошибке, она снова будет корить себя долгое время. И тогда, может, и не вернется больше к нему дама его сердца. Не выкрикнет его имя, не погладит его по щеке, не подбодрит, не скажет, как сильно он ей нужен. А он, сущий Дьявол, снова будет бороться со своими чувствами, ненавидя и проклиная себя за то, что позволил какой-то Непризнанной завладеть его гнилой душой. Металл серебряной пряжки звякнул, и выглаженные брюки сминаются, падая на пол. А за ними и черные боксеры. Переступая через скомканную ткань, пальцы мужчины попутно колдуют над пуговицами рубашки. Заалевшая головка проходится по половым губам Ребекки, давая понять то, что скоро он окажется в ней. Резким толчком он врывается в женское лоно, заставляя крик выйти вовне. Грубые руки, перейдя на округлые ягодицы, сдавливают их с неистовой силой. Прерывистые толчки вдалбливают девушку в крест. — Мне так тебя не хватало. — тихо шипит он ей на ухо и вновь корит себя за проявленные чувства, но уже не с таким самобичеванием. Но девушка не отвечает. Одна рука поднимается к женским губам и вытирает вязкую слюну на подбородке. Пальцы ловко вытаскивают тканевый барьер. А мужчина кровожадно выпивается в пухлые губы, высасывая из нее все соки. Ритм набирает обороты. Женщина уже кричит, не стесняясь. Разгоряченные тела объединяются в одно целое. Воздух пропитался запахом секса. Тусклый свет придает событию немного сентиментальности и загадочности. Он жестко имел ее, и с каждым толчком проникал все глубже. На девушку то и дело находит приятная дрожь, которая заставляет сжиматься ее внутри. Неровные стоны перерастают в мольбы всякий раз, когда он, дразня, выходит из нее. Невинным взглядом она смотрит в его глаза. Сатанинская злоба, всегда присутствовавшая в них, сменилась на что-то человеческое. Редко такое можно увидеть. Почти никогда. Алые глаза стали почти коричневыми, но свойственные им чертята не ушли. Несколько жестких толчков. Девушка выгибается, будто ломаются кости. Сладкие стоны эхом отражаются от стен. Грубые руки нежно сминают женскую грудь. Внутри она сжимается, а выросший до неимоверных размеров ком внизу живота, раскалывается на миллионы кусочков, разнося блаженное тепло по девичьему телу. А он, разразившись рыком, схожим на гром, наполняет ее чрево теплой жидкостью. Выйдя из женского нутра, Дьявол снимает металлические оковы с ее рук и ног и двигается к тахте. Сев на нее, он жестом подзывает к себе расслабленную девушку, сбившееся дыхание которой все еще восстанавливается, а ноги, сделавшиеся ватными, еле движутся. Шаркая по полу, она добирается до Дьявола и садится на него. Уткнувшись в его грудь, чувствует тепло. Шершавые подушечки мужских пальцев еле касаются бархатной спины, проводя линии вдоль позвоночника. Ладонь другой руки запутывается в светлых волосах, прижимая голову к себе. Такая близость куда интимнее, чем секс. — Не покидай меня. — в никуда говорит Сатана. — Не покину. — бубнит под нос девушка. И на лице Дьявола впервые царит искренняя улыбка. Не оскал, не насмешка, не ухмылка. Улыбка.