Твой выбор, Непризнанная.

Угадайте, кто проспал? Не оставалось времени даже на душ. Я лишь успела натянуть на себя спортивный костюм, который, кстати, уже не висел на мне так отвратительно, как все остальные вещи, которые я мерила вчера, но это было лишь по ощущениям, так как в зеркало я тоже посмотреться не успела. Вылетела из комнаты и отправилась на площадку. Геральд, конечно, был уже на месте. -Я вовремя? – пытаясь отдышаться, спросила я. Это как «лучшая защита – нападение», на случай, если я все-таки опоздала, вместо того, чтобы с ходу слышать его укоры, виновато задам вопрос первой. Не знаю, как у кого, а у меня в моей земной жизни «прокатывало» не раз. -Секунда в секунду, - разглядывая меня, ответил учитель. – Но твоя физическая форма явно желает оставлять лучшего, раз из-за такой короткой пробежки ты так задыхаешься. -Это от волнения, - первое, что пришло мне на ум. Геральд удивленно поднял бровь. -Мы же не на первое свидание с тобой пришли, откуда волнение? -А мы могли бы прийти на первое свидание? – спросила я и мысленно чертыхнулась. «Что ты несешь, Вики?». Это вообще самое глупое, что можно было придумать! Сейчас Геральд напомнит мне, что я безмозглое бескрылое никто, развернется и уйдёт, а я останусь наедине со своей тупостью и без наставника. -Если ты считаешь, что ты вправе общаться со мной так же, как и со всеми остальными своими друзьями-подружками, ты сильно ошибаешься, - грозно сказал он. – Не забывай, что я учитель, и тратить время на язвительные «переговорки» я не собираюсь. -Простите, - почти не дослушав его фразу, перебила я. – Говорить глупости – это у меня в крови. -Значит надо вспороть тебе пару вен и выпустить эту кровь. Пользы она тебе не принесет. Ясно? – спросил он, я лишь утвердительно кивнула. – Отлично. Самый первый твой урок, Вики, заключается в том, что бы твоя голова думала, что сказать, а не думала уже после о том, что ты сказала. Нууу, закрутил. То, что «семь раз отмерь – один отрежь», я и без него прекрасно знала, но на практике получалось то, что получалось. Иногда я действительно сначала говорила, а потом думала, но извините, почему его ассоциация с волнением именно свидание? Он сам меня спровоцировал. Всё правильно. Это не я дура, это все вокруг виноваты. Если вам угодно знать, что такое адские муки, то смело могу заявить, что это не только пытки самого Сатаны. Геральд тоже оказался тем еще…Демоном. Своё дело он знал. Я и бегала, и прыгала, и отжималась, и приседала, и стояла «в планке» до тех пор, пока просто не завалилась набок, истекая потом. Параллельно с этим, Геральд умудрялся задавать мне вопросы по пройденному ранее учебному материалу, и если я отвечала неправильно, или отвечала слишком долго думая, я либо получала плюс один круг бега к тем ста тысячам, что уже пробежала, либо, внимание, он бил меня какой-то палкой, более смахивающей на земной жезл сотрудника ГИБДД, только длиннее. ОН БИЛ МЕНЯ ПАЛКОЙ!!! Когда он ударил меня внезапно в первый раз, я сначала «ойкнула», потом грязно выругалась, потом спросила, какого черта он делает. Геральд был спокоен, как дверь, абсолютно не обращая внимания на мои эмоции, и ответил, что отбивает во мне желание ошибаться в буквальном смысле слова «отбить». На мою жалобную просьбу больше так не делать и лучше заставить меня лишних десять раз поприседать, он лишь выдал какое-то подобие смеха, и я поняла, что попала. Спустя два часа (ДВА ЧАСА) этой каторги, когда я уже валялась на траве и думала, что умираю, Геральд посмотрел на часы и сказал, что через пятнадцать минут у меня занятия. И что встретимся в его кабинете, как только они закончатся. Из последних сил я выдала протяжный стон, в ужасе понимая, что пятнадцать минут мне не хватит ни за что на свете. На занятие я опоздала на десять минут, за что услышала много комментариев от Мисселины. Геральд, к моему удивлению, во время тренировки задавал вопросы не только об истории Ада, он задавал вопросы вообще обо всём, что когда-либо я слышала на занятиях и от других преподавателей. Потому Мисселину я слушала внимательно, а когда мне хотелось отвлечься, я потирала рукой те места, по которым со всей силы бил меня палкой Геральд, и сконцентрироваться удавалось моментально. Вечером, в кабинете у Геральда, он рассказывал мне всё ту же историю Ада, описывал путь становления Демоном, иерархию, обязанности и так далее. Например, став Демоном, я могла бы выбрать путь так называемого «Стража Равновесия» и получать постоянные ответственные задания с посланием на Землю, склоняя людей ко всяким гадостям, оказывая противостояние Ангелам, которые наоборот настраивали людей на «путь истинный». Иногда такие задания касались судьбы одного важного для людей человека и я находилась бы рядом с ним половину его жизни, то и дело сбивая его с праведного пути, иногда это могло бы касаться лишь одного важного дня в жизни этого человека, иногда мне нужно было бы повлиять на массу людей. Если бы я хорошо справлялась с такими задачами, меня могли отправить в прошлое, дабы я попробовала изменить ход истории на выгодный Аду. Или в будущее, чтобы исправить еще более далекое будущее. Геральд пояснял, что в основном это очень тяжелые задания, которые выполняются даже не с первого раза, потому что по закону Равновесия, на один победный ход Демона, приходится следом идущий победный ход Ангела, и чтобы сильно преломить историю, могут уходить века по местным небесным меркам. Но я могла бы выбрать и путь служащего Аду в самом Аду, и тогда моя карьерная лестница была бы еще более извилистой, от обыкновенного палача, карающего души грешников, до свиты Сатаны, или его советника, например, в идеале, конечно. Могла бы я и остаться в школе, например, в качестве преподавателя, наставника, тренера, кого угодно – это зависело бы от моих успехов. Однако, как заметил Геральд, быть учителем хотели лишь единицы из Демонов, им казалось это безумно скучным занятием. Уже на других наших с Геральдом занятиях я узнала и про Рай тоже. Выбор пути Ангела тоже весьма интересен. Про Стража Равновесия и так всё понятно, эта «профессия» на стороне добра не сильно отличалась от демонической версии. Но, например, решив остаться в школе, будучи Ангелом, я могла бы быть преподавателем или духовным наставником, а вот так гонять учеников по стадиону, как гоняет меня Геральд, я бы уже не смогла, не в моих это было бы обязанностях. Однако, на пути Ангела я могла бы быть и Врачом, как здесь в школе, так и за вратами Рая. Меня тогда очень удивило это заявление, потому что, «Простите, Геральд, с каких это пор Ангелы болеют, а главное - чем? Гриппом?». Но Геральд напомнил мне про Стражей, которые зачастую являлись людям вполне в физическом обличии, и на тех же войнах их могли ранить, покалечить. Да, на Земле Ангела и Демона не могут убить, но здорово навредить – вполне. И если у Демонов, возвращающихся в Ад, есть время просто отлежаться и регенерировать, то за Ангелами будут ухаживать врачи и всячески ускорять эту самую регенерацию. К тому же, как оказалось, во всем этом мире тоже существуют всякие подвохи, вроде ядов или агрессивных существ, которые могут на тебя наброситься и попытаться разорвать. Небеса вечны, а за вечность чего только не расплодится. Так же, я могу дослужиться и до звания Серафима или, например, Архангела. У всех них есть свои обязанности, но чем ты выше – тем больше у тебя заданий. Геральд в своих рассказах никогда не делал акцента на том, что, например Ад лучше, или наоборот. Нет, он всегда оставлял мне право подумать самой, сделать самой выводы, касающиеся «лучше-хуже» и всегда делал упор на то, что я должна определиться для себя, что мне ближе, а не смотреть на это всё глобально. Не раз и не два он напоминал, что Ада не существовало бы без Рая, и наоборот, поэтому говорить, что что-то лучше, это глупо. Многие молодые демоны, побывав какое-то время в Аду, встают на дыбы и считают, что условия у Ангелов лучше. Ангелов не бьют плетьми за провинности, за ними ухаживают после битв, и вообще у них там «лютики-цветочки», а в Аду лишь жар, пепел и вопли грешников. Таких демонов всегда быстро осаждают либо заключая в темницы на долгие годы, чтобы было время подумать над своим поведением, либо попросту отправляют в Небытие, чтобы в Аду не мучились. Выбор им, кстати, справедливо предоставляет Сатана и все, как один, выбирают темницу, а выходя из неё начинают радоваться даже доселе ненавистным условиям. Это касалось в основном тех, кто прошел школу, будучи Непризнанным, и ступившим на путь Демона, потому что рожденные в Аду и относились к нему, как к дому родному, и даже любили все те условия. Это как родиться на Земле в богатой или бедной семье. И так, и так, ты будешь воспринимать это как должное, потому что родителей не выбирают, и лишь когда ты вырастаешь, ты сам уже вершишь свою судьбу. Рожденный Демоном тоже выбирает, как ему жить дальше. Кто-то ходит в школу, становится Стражем, потом начинает служить Сатане, выполняя его личные поручения, затем может и войти в круг доверенных лиц Властелина Ада, что считалось просто высшей точкой в карьерной лестнице, а кто-то просто идет мучить грешников, и развлекается таким образом, прожигая свои века ни о чем не задумываясь. А вот Непризнанные, ставшие демонами, часто возмущались, что лучше бы им выбрать путь Ангела. Ну, что с такими делали, я уже говорила. «Ад нужно понимать и принимать», - говорил Геральд и я была с ним согласна, но для себя было трудно представить, как принять всю ту жестокость, все эти вечные муки и подталкивание людей на убийства, мародерства и прочую жуть. Позже, когда история Ада была мне рассказана почти полностью и описаны перспективы выбора того или иного пути, Геральд учил меня влиять на людей, учил меня манипулировать, подталкивать, следить за человеком и его реакциями, понимать, как склонить его к нужному мне выбору. Это было тяжело, потому что иногда Геральд теоретически описывал такие ситуации, что я и представить не могла, как себя вести. Например, однажды, он изображал священника, до глубины души верующего. Однако, в связи с некими земными обстоятельствами, у него и его семьи было очень тяжелое финансовое положение, но он мог предаться греху с очаровательной и богатой блондинкой, которой просто от скуки захотелось переспать с кем-то настолько одухотворенным, и она готова была заплатить ему за это кругленькую сумму. Представляете себе такую жизненную ситуацию вообще? Вот и я смутно представляла, однако Геральд убеждал, что такое тоже имеет место быть. Но этот священник не просто должен был предаться прелюбодеянию вне брака, он должен был совершить этот грех во время священного Поста, а это уже был грех «в квадрате», что для верующего человека было совсем недопустимо. И в первый раз, я должна была склонить его к греху. А потом мы обыгрывали этот же сценарий, только я должна была убедить священника дать своему ребенку умереть от голода, но не грешить. Это был один из самых сложных для меня уроков. Мало того, что я не совсем понимала поначалу, КАК его убедить в том или ином, в каком образе к нему явиться, и явиться наяву или, например, во снах, или как ведение-приведение (как оказалось, Стражи и такое должны выбирать и учитывать), я еще и внутренне боролась сама с собой. В смысле переспать вне брака в пост за деньги священнику – глубоко верующему человеку? Это же неправильно! Или, в смысле дать умереть собственному ребенку от голода, потому что твои убеждения противоречат способу сохранения его жизни? Геральд бил палкой меня всякий раз, как только я медлила, борясь с собственными убеждениями, потому что, если я на пути Ангела и должна убедить в одном, значит я должна и всем плевать, что об этом думаю я. Делай так, как правильно. А правильно так, как тебе сказали свыше. То же самое касалось и пути Демона. Стала на сторону зла, будь любезна, веди себя как истинное зло. Но не только подобных вещей касались наши теоретические занятия. Геральд обучал меня и ощущать энергии, и считывать эмоции, и видеть правду\ложь в глазах у других. Эти вещи давались мне еще тяжелее. Если с энергией было всё более-менее ясно, то всё остальное просто выходило за рамки моего понимания. Наконец, мне удалось несколько раз определить, лгут мне или нет по глазам, однако я и попадалась несколько раз, потому что слишком уж внимательно вглядывалась в собеседников. Да-да, в собеседников, потому что эти практики мы проводили с другими людьми. Например, как-то Геральд дал мне задание за обедом спросить одного из Ангелов, целовал ли он когда-нибудь Демона и вычислить, правдивым ли будет его ошарашенное «Конечно, нет». Я вычислила, что Ангел лжет, и сказала об этом Геральду, который в нужный момент через какой-то промежуток времени сам задал этот вопрос этому же Ангелу, удостоверился, что тот лжет, и предал его Суду, после чего Ангела в школе мы больше не видели. Я тогда очень долго возмущалась Геральду, что он не должен был так поступать, но, как оказалось, это был очередной урок. «Всегда помни, что твои поступки и слова влекут за собой последствия, и не забывай, что твои решения всегда влияют не только на твою жизнь, но и на жизни других». Конечно, я дала слово, что о подобных практиках я не расскажу даже самому близкому своему другу и от этого становилось еще тяжелее. Физические тренировки были еще более невыносимыми, чем вся теоретическая и практическая часть наставничества Геральда. Он гонял меня и утром, и днём, и вечерами. Иногда, в выходные, мы и вовсе не покидали площадку, он давал мне лишь несколько часовых перерывов, и снова начинал изнурять. В какой-то момент я даже решила, что более выносливой быть уже не возможно, потому что со временем даже перестала особо обращать внимание на такие болезненные до этого удары палкой. Мы даже дрались с ним, но я всегда проигрывала, потому что какой бы сильной не становилась я, Геральд был сильнее. Каждый раз мне приходилось изобретать новые приёмы, новые извороты, подгадывать момент, чтобы неожиданно его атаковать, но врасплох я застала его лишь дважды за всё время, да и то, он умело давал отпор. -Это невыносимо! – ныла я как-то в конце тренировки. – Геральд, у меня буквально нет шансов победить кого-нибудь, кто по силам будет таким же, как вы. -У тебя много шансов, - ответил он. – Просто я, Вики, уже слишком хорошо выучил тебя и все твои приёмы, поэтому мне не сложно предугадать, что ты сделаешь в следующий момент. Однако твой стиль борьбы будет очень непредсказуем для другого противника. Добавь к этому выносливость и ты выйдешь победителем. Этот его ответ очень поднял мой боевой дух и во все последующие разы я уже не пыталась одержать над ним победу, я просто оттачивала мастерство своих приёмов. Бывали среди этих бесконечных тренировок и обучений моменты откровения между мной и Геральдом. Единственным, чего он так и не смог во мне побороть, была моя эмоциональность и вспыльчивость. Никакие удары палкой, никакие наказания не могли меня переучить. Поэтому, устав бороться с этими моими чертами характера, он иногда давал мне выговориться. Простите за каламбур, но в такие моменты Геральд становился для меня второй Мими, такой подружкой, которая слушала о моих переживаниях и давала советы. Нет, мы не обсуждали с Геральдом дела любовные. Я бы и не хотела с ним такое обсуждать. Просто мы могли несколько часов разговаривать о всяких мелочах: происшествиях, заданиях, мы даже могли обсуждать учителей, или, например, разбирать всякие легенды и мифы, но не в контексте учебы, а просто так. Геральд поведал мне много всяких интересных историй из своей учебной практики: каких удивительных или бестолковых учеников ему доводилось встречать, какие нарушались запреты и так далее. При этом, я могла дать волю своим эмоциям, то возмущаясь, то удивляясь, то чуть ли не рыдая взахлеб от легенд про любовные союзы. Так, за одним из подобных разговоров, я решилась поднять тему, которая волновала меня еще с собрания. -Геральд, - осторожно начала я, - меня очень интересует один момент. Я смутно помню то, что происходило на собрании школы, когда решался вопрос о моём наказании, однако есть момент, который не даёт мне покоя. Тогда, когда Ангел Фенцио сказал, что вы не можете закрыть глаза на нарушение такого запрета, Сатана ответил, что на это нарушение закрывали глаза трижды в истории школы. -Тебе показалось, - уверенно сказал Геральд. Я смотрела ему прямо в глаза и широко улыбнулась. -Вы лжете! – победоносно заявила я. – Я вижу ложь в ваших глазах. Геральд рассмеялся. Смеялся он очень редко, зачастую показывая положительную эмоцию лишь не широкой улыбкой или и вовсе слегка приподнятыми уголками губ. Но когда он смеялся, зрелище это было завораживающим. У Геральда был достаточно грубый мужественный голос, низкий и громкий, и смех был таким же. Его смех можно было бы сравнить с раскатами грома. Но слышать его почему-то было приятно. -Хорошая работа, Уокер, - одобрительно кивнул он. На самом деле, увидеть правду или ложь в глазах очень сложно еще и потому, что при разговоре, часто, собседники как-бы закрываются, особенно когда лгут. Здесь нужно подгадать момент, нужно застать врасплох или настолько вызывать доверие у человека, что он и не подумает отгораживаться от тебя. Проще, конечно же, чувствовать эмоции и одновременно смотреть в глаза, тогда враньё вычисляется на раз-два, но мне такое было пока не по силам. Геральда прочесть было практически невозможно. Он сам по себе был ходячей безэмоциональной глыбой, ну вот такой характер у человека. Он сам говорил, что долго в себе это тренировал. Иногда, если он действительно был к кому-то привязан или доверял на девяносто девять процентов (потому что на сто процентов доверять никому нельзя), он мог немного расслабиться и его глаза его выдавали. «Но мне уже не вспомнить, когда такое было в последний раз», - как-то признался он мне. Так что то, что я смогла вычислить ложь учителя по его глазам, очень повысило мне самооценку. -Пожалуйста, Геральд, - я слегка дёрнула его за рукав, как маленький ребенок. – Я обещаю никому об этом не рассказывать, раз это такая страшная тайна. Учитель вздохнул. -Вики, я не должен рассказывать о таких вещах ученикам, тем более тем, кто… - он замолчал. – Даже не смотря на то, что я, как ты меня называешь, твой наставник. -Я бы не спрашивала, - грустно ответила я, - если бы на то не было своих причин. -Какие же у тебя причины кроме того, что тебе чешется создавать запретные союзы? – с легкой издевкой спросил он. Я надулась. -Это было грубо. -Вовсе нет, - отмахнулся он. – Мы же вроде бы договаривались быть честны друг с другом. Я же вижу в тебе это непослушание, Уокер. Существуй другая Вселенная, похожая на эту, ты была бы рождена на Небесах и тебя бы звали Ева. Я рассмеялась от такой отсылки к Библии. -А разве не существует параллельных Вселенных? – спросила я. -Как знать, - по-интригански пожал плечами Геральд. – Может и есть, может и нет. Может их бесконечность, а Небеса одни. А может и нет. -Очень подробный ответ, спасибо, - съязвила я. – Но возвращаясь к моему вопросу… Всё-таки я нарушила запрет и меня почти предали Суду для исключения и ссылки, и почти убил сам Сатана за это. Мне кажется, что я имею право знать, кому в подобной ситуации повезло больше. -Нет, - покачал головой Геральд, - не имеешь. -Давайте заключим договор, - предложила я, и это было моей последней надеждой. – Вы рассказываете мне об этих случаях, а я рассказываю вам один свой жуткий секрет, о котором знает только Люцифер. Геральд удивленно поднял бровь и снова засмеялся. -Вики, я не уверен, что мне, как учителю, стоит знать секрет о тебе, который знает только Люцифер, - он перестал смеяться, ненадолго приложив ладонь ко лбу, потом посмотрел на меня, но без тени серьезности – было видно, что этот разговор его откровенно забавляет. – Ты, конечно, очень интересная молодая особа, но не уверен, что я готов к таким откровениям. -Геральд! – воскликнула я, изображая возмущение. – Не знаю о чем вы подумали, но я обещаю, что никаких интимных подробностей не будет. «Хотя могли бы быть», - подумалось мне, но я резко одёрнула себя. Да, почему бы и нет? Нарушить очередной запрет с обаятельным демоном-учителем и меня точно сожгут, как ведьму. -Уокер, я не играю в такие игры, - немного подумав, ответил Геральд. -Жаль, - это была последняя попытка. – Моему откровению есть цена, и, возможно, именно ваш опыт и знания мне бы очень помогли. -Хренова манипуляторша, – спокойно произнес он, чем поверг меня в шок, потому что подобных выражений от него я никогда ранее не слышала. Но это было даже забавно, неужто Геральд начал расценивать меня не просто как ученицу, вдруг я становлюсь для него кем-то вроде друга? – Выдавай своё откровение. -Нет, - нараспев протянула я, хотя понимала, что играю с огнем, - сначала вы. Не могу сказать, что он был доволен, но все же сдался. -Запрет такого рода действительно нарушался трижды, - начал он. – Я не собираюсь называть тебе имен, - сразу предупредил Геральд. – Могу лишь сказать, что два из них были давно, один относительно недавно для здешних определений времени. Этот запрет нарушается намного чаще, но, как я тебе уже говорил, у других хватает ума тщательно скрывать свои отношения, если таковые есть. В школе уж точно. Хотя, этот запрет и имеет смысл почти исключительно в стенах школы, потому что выбирая свой путь, дальше отношения между Ангелом и Демоном практически не возможны. Вы расходитесь в разные стороны, обитаете в двух разных частях мира, можно сказать, и пересекаетесь на заданиях раз в столетие. Это образно, но суть понятна. В самый первый раз двоих, нарушивших запрет, банально лишили всего, включая их жизни, отправив в Небытие. Уже после в это вмешался сам Шепфа, запретив такие категоричные меры. Все-таки он милосерден. Поэтому во второй раз ученики отделались ссылкой на Землю в качестве «Беспризорников». Я говорил тебе об этом. Беспризорников никто не видит, никто не слышит, они никак не могут влиять ни на что, и, как у вас на Земле говорилось, привидениями снуют меж людей, просто наблюдая за ними со стороны. С тех пор прошло уже немало времени и пройдет еще столько же. Только Шепфа может отменить это наказание, и решить, что делать с ними дальше, но пока что ни один Беспризорник не вернулся ни в школу, ни в Ад, ни в Рай. Ссылают ведь не только за нарушение конкретно этого запрета. -А эти три раза пары пощадили? – не вытерпела я. -Да, - нехотя ответил Геральд. – Дела не доводили до Суда. На Суде могут повернуть всё так, что из тебя сделают Беспризорника. Но им вынесли наказания, конечно. Первую пару, например, отчислили и сослали в Ад. Не в качестве грешников, а в качестве прислуги без возможности «вырасти», так сказать. Вторую пару ждала та же участь, но через какое-то время их дело вынесли на Суд. Одним из нарушителей был сын Демона, приближенного к Сатане, и тот молил Сатану помочь. Они добились Суда, сам Сатана вступился и поручился за этого парня, и сына приближенного восстановили в школе при условии, что за ним не будет ни единой провинности, он успешно закончил обучение и стал Стражем. Девушке повезло меньше. Её мать от неё отказалась, как только узнала о произошедшем и заступиться за неё было некому. Её признали соблазнительницей. -И что с ней стало? – спросила я обеспокоенно. -Ты помнишь, что в Раю могут заключаться браки между Ангелами? – спросил он, я утвердительно кивнула. – Так вот в Аду такого нет. Демоны либо просто живут с тем, к кому испытывают привязанность по своей воле, либо же Сатана решает отдать кого-то кому-то в подчинение. Второй вариант встречается чаще в качестве наказания. Например, есть кто-то сосланный в Ад за какой-то серьезный проступок и есть тот, кто уже был Демоном, служил на какой-то должности, но тоже где-то провинился. Тогда сосланного отдают провинившемуся и объявляют их парой против их воли. Самое жестокое здесь то, что сосланный буквально становится собственностью, а приближенные Сатане всегда контролируют, чтобы между двумя, которые ничего друг к другу не испытывают, был…мм…физический контакт. Со временем они начинают друг друга ненавидеть, но спать друг с другом обязаны, и ненависть толкает того, кто считает себя «владельцем» на очень извращенные вещи. В таких парах у «владельца» одна лишь цель – получить удовольствие самому и доставить ужасную боль другому. Та девушка была отдана одному палачу в качестве «собственности». Вот уже сколько времени она так живет, при этом ей приходится наблюдать, как тот, с кем она когда-то нарушила запрет, спокойно себе живет с другой женщиной. -Ужас какой, - вздрогнула я, представив, как меня в качестве наказания «дарят» какому-нибудь жестокому уроду. – Это не особо похоже на пощаду. А что третья пара? – Вот тут Геральд напрягся. -Третья пара состояла из слишком выдающихся учеников, - напряженно ответил он, искоса глядя на меня. – Они были очень способны, подавали надежды, сам Серафим Кроули был готов отдать за них крылья. Я не должен тебе этого говорить, - вздохнул он, но все же продолжил, - однако их наказание было весьма…щадящим. Их на время изолировали от других учеников, отселили по одиночным комнатам, запретили посещать увеселительные мероприятия и держали под неусыпным контролем. Но это продлилось не долго. До очередных экзаменов перехода на новый уровень. Когда оба сдали свои задания на наивысшие оценки, об этой истории забыли. -Даааа уж, - ошарашено протянула я от количества такой информации. -Я, надеюсь, не нужно тебе повторять, что этот разговор должен остаться строго между нами без каких-либо исключений? Об этом знают лишь учителя и…некоторые посвященные, но… -Кто еще знает? – перебила я его. -Разве это имеет значение? – удивился он. – Все равно я запрещаю тебе с кем-либо это обсуждать. -Геральд, с этим не будет проблем. Я, может, и глупа, но не настолько, - попыталась убедить его я. – Я очень благодарна вам за рассказ. Получается, что моё наказание было жестче, чем наказание предыдущей пары, но получше наказания тех двух первых. -И не только твоё, - поведал мне он. – Странно, конечно, что сам Сатана решил тебя наказать, да еще и таким образом. Хотя решение не возвращать тебе крылья было принято Серафимом Кроули, но я уверен, что он передумает. – А что значит «не только мое наказание» было жестче? -Люцифер провел три недели у своего отца. Поверь, когда он вернулся в школу, на нём не было живого места. -Понятно, - вздрогнула я, отгоняя от себя жуткие предположения о том, что пришлось пережить Люциферу. -Твоя очередь рассказывать мне страшные тайны.