Этот раунд за мной

Я до последнего надеялась, что вот сейчас я проснусь, спущусь в столовую, а там во главе стола сидит тётушка Аннет, пьёт крепкий кофе и читает утреннюю газету. Но это не сон, и сейчас на похоронах я особо остро понимаю это. Я не слышу слов священника, потому что мои мысли где-то очень далеко. Все проходило как в тумане. Грустные речи, соболезнования, наигранное сожаление. Мне хотелось сбежать от всего этого ужаса. Я стояла отдельно от своих горячо любимых родственников и партнёров Аннет, но чувствовала их презрительные взгляды. Сэма и Гудмана не было, они решили что будет лучше если близкие спокойно проводят в последний путь усопшую, без полиции. Спокойно — не то слово, которое можно применить к семейству Харрис. Я блуждала взглядом по собравшимся и заметила за их спинами Александра. На его лице явно было заметно отвращение ко всему этому цирку. Он явно был недоволен всем и как можно скорее хотел убраться отсюда. Сейчас я полностью разделяла его мнение. Словно почувствовав мой взгляд, Нильсен обратил на меня внимание, а затем демонстративно закатил глаза, показывая свое отношение к этому лицемерию. Я не поняла когда успела закончиться церемония, как ко мне подошла Элиза. — Агата, пойдём в дом — тихо проговорила она. — Вы идите, а я ещё немного здесь побуду, хочу побыть с ней наедине.— во взгляде Элизы проскользнуло беспокойство, однако она согласилась и ушла. И вот, когда я осталась одна, позволила чувствам выйти наружу. Воспоминания о всех событиях разом наваливаются на меня. Убийство Аннет, завещание, расследование, покушения на мою жизнь, знание о двоюродном брате и, конечно, пара дней проведённых за решёткой. Слишком много за эти дни произошло и слишком сложно держать себя в руках. Одинокая слезинка скатилась по лицу, за ней другая, и вот слёзы полились горячим солёным потоком, оставляя мокрые дорожки на покрасневших щеках. Знаю, что тётушка бы не одобрила моих слёз, но я просто не могу их сдержать. И все это уже переходит в истерику, ещё чуть-чуть и я закричу от невыносимой боли, которая разрывает меня на части. Я не такая сильная, какой стараюсь казаться. Я вздрогнула, когда твёрдая мужская ладонь сжала мои пальцы. Резко обернувшись, я увидела Александра. Как давно он уже наблюдает за мной?  — Ты напугал меня — быстро утирая слёзы размазывая тушь, произношу я. — Прости, я не хотел — он изучал моё заплаканное лицо своим пытливым взглядом ледяных глаз. Я чувствовала себя маленькой девочкой, но хотя бы сейчас я разве не могу проявить слабость? Поддавшись порыву, я уткнулась лицом в грудь Александра. Знаю что это глупо, но мне просто необходима поддержка и я всеми фибрами души желаю получить её от Нильсена. Мужчина вздрогнул от моего действия, но затем крепко обнял, зарываясь носом в мои волосы и тихо вздыхая. Так мы и стояли. Я была благодарна ему за то, что он молчал, хотя наверняка ему тяжело держать язык за зубами, но любые слова сейчас лишние. Никакие «все будет хорошо» не вернут мне тётю. В объятиях Алекса я успокоилась и наслаждалась его сильными руками и родным запахом. Стоп, а с каких это пор запах этого горе-шутника стал родным? Это просто нервы. — Идём, нас уже заждались — мужчина отстранился, отчего я почувствовала необъяснимую пустоту в груди. Мы двинулись в сторону дома, но швед всё ещё сжимал мою ладонь. — Прости, что испортила твою рубашку, залив её слезами. — Ничего страшного, купишь мне новую — его губы изогнулись в усмешке. — Нахал! — Что? Ты испортила, ты и купишь новую. По-моему, всё честно. Она кстати была одной из моих любимых — я шутливо дала ему подзатыльник, отчего Алекс засмеялся. — Так лучше, а то на твою кислую мину горько смотреть. — Горько смотреть на кислую мину? — произношу я, не понимая на кой чёрт я вообще заостряю на этом своё внимание. — Я полон противоречий. Могу доказать, если зайдёшь ко мне в спальню на досуге, покажу, каким я бываю жёстким и аккуратным одновременно — он ехидно усмехается, и в его глазах пляшут черти. Ох, вечно он со своими срамными мыслями. Хотя было бы откровенной ложью, если бы я сказала что мне не нравятся эти его шутки. Да они пошлые и нахальные, но всё же они мне импонируют. Я не говорила, что святая. — Да ты только и обещаешь мне, что накажешь, покажешь и прочее, но это все слова, а где действия? — парирую я. — Я проверяю тебя. Уверен на сто процентов, что ты первая не выдержишь и набросишься на меня. — Не дождёшься! — А на чердаке у тебя было иное мнение — при упоминания чердака мои щёки стали пунцовыми. Вот же противная шведская жопа. Буквально пару минут он был… заботливым? А теперь вновь наглец, который выводит меня своими шутками. Да уж, точно противоречивый человек. Но я так просто не сдамся! — Я думаю тут проблема в другом. Ты просто хочешь видеть в своей кроватке Сэма. Сейчас XXI век на дворе, и каждый вправе любить кого угодно, вне зависимости от пола. И я полностью поддерживаю тебя, Сэм это определённо тот, кого хочется затащить в постель, вот только он кажется всё-таки гетеро — хмыкаю я и скрываюсь за дверью особняка. Кажется, этот раунд я выиграла. Стараясь не попадаться на глаза всем остальным, чуть ли не бегом пробираюсь в свою комнату. Удивительно, но после взаимного стёба с Александром мне стало легче, по крайней мере уже не так невыносимо плохо. Однако до своей комнаты я добраться не успела. — Агата, постой! — на полпути к заветной комнате меня останавливает Сэм. Я конечно же рада его видеть, но сейчас я мечтаю только о горячей ванне. — Привет. — Как ты? Я беспокоился, хотел приехать на саму церемонию, поддержать тебя, но Гудман запретил — ох, Сэм, какая же ты всё-таки булочка с корицей. Вижу же что небезразлична тебе, но не могу ответить тем же, отчего становится паршиво, но сердцу не прикажешь. — Я в порядке, правда. — Хорошо, у меня есть к тебе дело. Я думал насчёт Чарльза и того как же нам доказать его причастность к преступлению… — И чего надумал? — с улыбкой Чеширского кота к нам медленно подходил Александр. — Не твоё дело, иди куда шёл — Я шёл в твою кроватку, min söta* — Сэм так и задохнулся от возмущения. — Хватит, вы оба. Либо идём в мою комнату и разбираемся с расследованием, либо валите! — Тише, моя горячая, в доме полно людей. Ни к чему им знать о наших делах — я метнула в сторону Алекса самый грозный взгляд из моего арсенала, но тот лишь шире улыбнулся. Ух, как же бесит! Мы довольно долго обсуждали план разоблачения моего дядюшки, пытались предугадать дальнейшие действия Чарльза. Я, как бы случайно, то касалась руки Сэма, то закусывала губу глядя на него, то и дело поглядывая на разъярённого Александра. Прости, Сэм, что нагло пользуюсь тобой, но мне приносит небывалый кайф убийственный взгляд шведа. Неужели ты ревнуешь? — Уже поздно, нужно идти. Спокойной ночи, Агата — потягиваясь, проговорил японец. — Спокойной ночи. — Ты иди, малыш Сэмми, а мне ещё нужно кое-что обсудить с мисс Харрис — от тона Александра по спине побежали мурашки. Сэм быстро ретировался. — Что это было? — О чём ты? — Не строй из себя дурочку, я знаю, что ты не такая. Твои заигрывания с маленьким детективом, что это? — Алекс, ты что ревнуешь меня к Сэму? А может Сэма ко мне? — взгляд голубых глаз прожигал меня. — Ты не обыграешь меня — ох этот его тихий угрожающий тон. От его голоса у меня затряслись коленки. Мужчина шагнул ко мне, я инстинктивно подалась назад, но он не дал мне отступить, налетая словно тайфун и впиваясь в мои губы. Я лишь удивлённо пискнула, попыталась оттолкнуть его, но бестолку. Разум затуманился и вот я уже сама запускаю пальцы в его волосы, открываю рот и пускаю его требовательный язык. Парень жёстко сжимает мою талию, терзая мои губы. Я не могу насытиться его поцелуем, будто вкусила сладостный нектар и если он разорвёт нашу связь, я умру от горя. Что же ты делаешь со мной, Александр? Швед теснит меня к кровати, оставляя яркие, будто тропические цветы, засосы на моей шее . Я тихо постанываю не в силах сдерживать возбуждение, потому что тугой узел уже затягивается внизу живота. — Чего ты хочешь, Агата? — томно прошептал Алекс, шлёпая меня по ягодице. — Тебя! — Что? Я не могу разобрать, Агата, что ты хочешь? — вновь шлёпок. — Тебя, папочка Алекс! — у парня словно сносит крышу, когда он слышит это обращение. Алекс буквально сдирает с меня платье и я слышу треск ткани, но мне все равно. Он подхватывает меня и укладывает на кровать. Очень бережно укладывает и это разница между страстными шлепками по ягодицам и нежными прикосновениями к моему телу сносит крышу. За платьем на пол летит и мой кружевной лифчик. Быстрым движением, Алекс снимает ремень с брюк и хватает мои запястья, больно стягивая и приковывая к изголовью кровати. — Будь умницей, Агата, иначе мне придётся тебя наказать — с этими словами он припадает губами к моей шее, спускается ниже к ключицам, а потом переходит к моей груди. Его язык ласкает мои затвердевшие соски и я начинаю жалобно стонать, выгибаясь ему навстречу. А он не останавливается и опускается всё ниже. — Впредь знай, я ненавижу женские шёлковые трусики. Ещё раз увижу их на тебе и ты будешь молить о пощаде, поняла? — Дааах, папочка А.Алекс! — парень резким движением снимает с меня последний кусочек ткани и я остаюсь полностью нагой. Он рассматривает меня с нескрываемым интересом, отчего я заливаюсь краской. Александр снимает с себя ту самую испорченную мной рубашку, за ней следуют и брюки. Моему взору открывается прекрасный вид на его тело. Вижу, как его мышцы перекатываются под кожей и не могу оторваться. Какой же он красивый! Тем временем мужчина приблизился к моей промежности и я ощутила его горячее дыхание. — Меня радует, что ты так бесстыдно течёшь рядом со мной — проговаривает он, и его язык приникает внутрь. Александр выписывает какие-то сложные узоры, а я утопаю в удовольствие. Мои стоны становятся все громче и я не в силах их сдержать. Я чувствую, как волна удовольствия подкатывает всё ближе и я уже готова раствориться в сладкой неге, как этот бесстыдник прекращает свою пытку. Из моего горла вырывается возмущенный стон. — Молча, lilla katten, молча. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали. Думаю это будет весьма неловко. Он резко переворачивает меня, ставя на колени. Грубая кожа, из которой сделан ремень, больно впивается в запястья, но я не замечаю этого. Одной рукой Александр хватает мои волосы, тянет их на себя, заставляя прогнуться. Второй рукой он бьёт меня по попке. Первый удар, и я закусываю губу. Второй удар, сильнее предыдущего и я уже не могу сдерживать стоны. — Ты была очень плохой девочкой, моя горячая. Не стоит злить папочку Алекса, — третий удар, самый сильный, и я уже срываюсь на крик, но грубая ладонь Александра зажимает мне рот — тише, тише kattunge, всех разбудишь. — Пожалуйста, войди в меня! Презервативы в тумбочке. — Какая ты продуманная — он ехидно улыбается, но решив, что я уже усвоила урок, быстрым движением снимает с себя боксеры. Слышу скрип ящичка, шелест фольги и через каких-то пару секунд Александр входит в меня, резко на всю длину. Из моего горла вырывается такой громкий стон, что я уверена: его слышали все. Но плевать, пусть слышат, как мне хорошо, потому что я сейчас с мужчиной, от которого у меня напрочь сносит голову. Он двигается быстро, резко, не давая мне передохнуть. Я держусь из последних сил, но чувствую подступающий оргазм. Ещё пара резких толчков и я задыхаюсь от наслаждения. Чёрт, как же мне хорошо! Последние движения и Алекс, шумно выдыхая сквозь стиснутые зубы, кончает. Он тяжело дышит, освобождает мои руки и покрывает затёкшие запястья нежными поцелуями. Затем ложится рядом со мной, притягивая к своей широкой груди. Затем мягко целует в нос, большим пальцем поглаживая скулу. Только что он был таким грубым, а сейчас так нежен, и я просто растворяюсь в его прикосновениях. Я так и заснула в его объятиях. На этот раз это была спокойная ночь без сновидений.