Niemand

      Софи водила ладонью по глади прозрачной воды, стремительно заполнявшей большой надувной бассейн. Близняшки уже переоделись в яркие купальники, они окружили отца, как два неугомонных «энерджайзера». Вик хоть и отдалился от суеты, но не мог остаться совсем в стороне: устроился в гамаке неподалёку от бассейна с книжкой в руках. Могла бы быть настоящая семейная идиллия. Если бы семья не трещала по швам.       Пауло искренне наслаждался играми с детьми. Он любил их. Любил Софию. Но по-своему. Именно из-за этой любви он и наказывал Борромео за проявленное неуважение к себе. Винсент не терпел вольностей. Особенно от близких и в столь серьёзных вопросах. Ведь теперь он вновь был вынужден погрузиться в работу, в поиск решений. Ридель грозился разрушить всю преступность в городе, уничтожить каждую монополию. Да, Ридель рисковал сам, вторгаясь в эти сферы, но и Винсент тоже. Он лучше всех знал о дырах, которые при огромном желании можно найти даже в его безупречных планах. И из-за всего этого Пауло вновь реже виделся бы с детьми, с Софией… А самовольничество Ивара, повторяющееся всё чаще, переполнило чашу терпения Винса. И сейчас, слушая звонкий смех дочек, он пытался хоть на короткое время отвлечься от всего этого кошмара.       Девочки синхронно плюхнулись в бассейн рядом с Софи, обдав её брызгами теплой воды. Майка и волосы намокли, но София не обратила внимание на это. Стерев с лица блестевшие на солнце капли, она поднялась от края бассейна — спиной ощущая присутствие Пауло — и направилась к нему. Остановившись перед ним, Борромео вгляделась в его лицо, прислушиваясь к собственным ощущениям. Следы усталости говорили о бессонной ночи, в уголках глаз залегла тревога за дочь. Софи так хорошо изучила его за годы, проведенные вместе, что обмануть её было сложно. И вид Пауло вызвал укол тревоги в ней самой — она беспокоилась за него, даже когда он отталкивал её. Здесь ничего не изменилось.       — Говори, если есть что сказать, София. — Винсент разместился на складном кресле, обтянутом тканью, подальше от воды. Однако он бросил на Борромео лишь короткий взгляд. — Жаль Ивара? — едва слышно произнёс он.       — Жаль всех, — ответила она, присев на стул рядом, чтобы видеть бассейн. Ивара, привязанного к нелюбимой женщине, её саму… Мысли об Энн Софи отогнала. Она знала про Ангелу даже больше, чем хотелось бы, но об этом не стоило и думать. Жаль было Киру, которую ссора родителей вынудила сбежать из собственного дома. Жаль отчуждений между ней самой и Винсом. В другой раз она предприняла бы попытку это отчуждение сгладить, напомнить ему об их любви, но сейчас… Разве она могла? Она попала в ловушку собственных чувств, и теперь предстояло учиться жить с этим.       — Жалость разрушает. Чрезмерная жалость делает слабее и убивает. Нужно уметь принимать реальность, София. — Винс говорил как об Иваре, так и о ситуации с Риделем. И две эти вещи ему не особо нравились, когда рядом оказывалась София.       — Жалость — это не всегда плохо. Умение сопереживать делает нас человечнее, а отсутствие этого умения заставляет душу черстветь. Постепенно, но необратимо, — тихо ответила Софи, даже не пытаясь спорить. Этого сейчас хотелось меньше всего.       — Считай, что я пожалел вас. — Уголок губ Винсента дрогнул в улыбке. Эта фраза… Догадывался ли он о связи Ивара с Софией? По лицу Пауло это было совершенно не понять.       — Я столько лет была рядом, поддерживала тебя. А когда просила послушать, поверить мне… Просто взять и поверить… — Софи покачала головой. До сих пор не укладывался в голове этот контраст: как удалось достучаться до Ивара там, где между ней и Пауло оказалась стена. — А теперь ты указываешь мне моё место своей великодушной жалостью. Я твоя жена, Винс, а не одна из твоих шестерок.       — Приглядывай за детьми, жена. — Улыбнулся Пауло, махнув рукой в сторону бассейна. — А пока Ивар учится принимать верные решения, ты перестанешь капать ему на мозг. У него были великие перспективы. Но ведь стоило только подтолкнуть его… Боишься, что он как-то не так повлияет на Виктора? — Пауло склонил голову, прощупывая Софию.       — Дело не в нём, — Софи выдохнула, — но ты прав: мною руководят мысли о сыне. — Она резко оборвала себя и замолчала. Открыть душу перед Винсом? Такого хода её мыслей он точно не поймёт, и это только ухудшит ситуацию. Да и не те у них были отношения, чтобы изливать душу. Раньше это никогда не было проблемой, но сейчас что-то изменилось в ней.       — Мы ещё поговорим об этом, София. — Винсент отвернулся, приметив для себя нужное из этого разговора.       — Когда ты так делаешь, хочется вытянуться по струнке и отдать честь. — Борромео усмехнулась, но усмешка вышла горькой, полной тоски. Рядом были её дети и муж, но почему тогда Софи чувствовала себя так одиноко?       — Вроде как честь твоя уже у меня, — Пауло не удержался от небольшой шутки, но вновь вернул себе сдержанность.       — Я люблю тебя, Винс. — Горькая интонация шла вразрез с этими словами, которые раньше никто в их семье не произносил вслух. Ей нужен был якорь, чтобы вернуться к прежней жизни, не утонуть в пучине собственных эмоций, а его холодность лишь подталкивала туда. Захотелось увидеть хоть какой-то всплеск эмоций, но только не стену прохладного равнодушия. Пауло выбрал чертовски верное наказание.       — Возможно, — отрезал Пауло, отчего у него — неприступного, нерушимого и непробиваемого — дрогнули губы. На кону стояли его чувства и успех его наследия. И Винсент сделал выбор.       Софи взглянула на него, но ничего не сказала. Пауло был сложным человеком, и иногда с ним было почти невыносимо. Пусть любовь к нему совсем не походила на её чувства к Лодброку, но она была, София знала это.       — Пойду к детям. — На ходу скинув майку и шорты, она осталась в купальнике и, перекинув ноги, опустилась в парную воду.

***

      Ангела без труда отыскала среди машин подземного паркинга нужный джип. Стук пальчиков по стеклу, щелчок блокираторов, и она скрылась в тёмном салоне, окунаясь в ароматы кожаной отделки и свежести туалетной воды.       — Крис. — Полуулыбка алых губ. Энн дёрнула короткое платье вниз, пытаясь прикрыть ажурный край дорогих чулков. Она хотела забыться в клубе под музыку и алкоголь в окружении незнакомых людей, но почему-то позвонила ему. Снова. Если только их увидят вместе… Губернатор столицы и дочка короля преступного мира. Примерный семьянин и она. Всё могло рухнуть, но ощущение опасности щекотало нервы.       — Приехал, как смог. Что-то опять случилось? — Кристоф внимательно смотрел на Ангелу, выдерживая такую необходимую дистанцию.       — Нет, ничего. — И правда, почему она вытащила его пятничным вечером из уютного дома? — Я собиралась в клуб, а потом поняла, что хочется тишины.       — И я для тебя эта самая тишина? Внезапно и довольно приятно. — Ридель заулыбался. И его эмоции настолько отличались от тех, что всю жизнь окружали Ангелу… Он был полностью открыт и искренен.       — С тобой приятно даже молчать. — Ангела улыбнулась, даже не пытаясь припомнить, когда она делала это в последний раз вот так просто и легко. Окинув его взглядом, она отметила обманчиво небрежный вид: летние брюки и светлая футболка делали его так не похожим на целеустремлённого и даже жёсткого политика.       — Ты не обманешь меня, Джелли, просто так идти в клуб, а потом звонить мне… Расскажи. Я ведь знаю, что тебе хочется. Будет легче. — Всё с той же улыбкой Ридель накрыл ладонь Ангелы своей.       — Мне кажется, я больше ничего не чувствую к мужу, — призналась Энн, и улыбка погасла. Это забавное прозвище, данное Крисом, подкупало её. — Я всегда знала, что он меня не любит, но сейчас мне абсолютно всё равно. Я больше ничего не хочу от него.       — Что ж, — протянул Ридель и задумался, но лишь крепче сжал руку Ангелы. Он сам был в похожей ситуации. Сам бежал от своих проблем. Но только вот так, сидя в машине, в самой глуши, рядом с Энн, все проблемы отступали. — Такое бывает. И я могу сколько угодно говорить тебе, что нужно оставаться сильной. Но мне ты всегда можешь выговориться. Иногда нужно ощутить себя совсем крохотной, чтобы увидеть, насколько велик этот мир, сколько ещё в нём прекрасного.       — Мне бы хотелось сейчас поехать куда-нибудь, к озеру, искупаться в тёплой воде и смыть грусть. — Ангела с благодарностью сжала его руку. — Но ведь нам нельзя?       Ридель отвернулся к окну, сжав губы до бледной узкой полоски. Он понимал Ангелу лучше, чем кто-либо. Поддерживал всё это время. Пусть они никогда толком и не дружили, но что-то сблизило их. Что-то общее. Нажатие на кнопку, и мотор заурчал. Это оказалось сделать слишком просто.       В ночи озеро казалось таким же иссиня-тёмным, как и небо. И, выйдя из машины, Энн сделала то, что давно не могла себе позволить: потянув молнию дорогого платья, отбросила на сырую траву и, оставшись в одном белье, шагнула в прохладную воду.       Ридель прислонился к капоту джипа, наблюдая, возможно, самую прекрасную картину, которую только мог представить. Он не мог себе позволить смотреть на Ангелу как-то иначе. Стараясь воспринимать её, как сестру. Добрую, маленькую, энергичную и такую красивую. И ведь не раз ему хотелось разрушить эти стены между ними, чувствуя, что это необходимо им обоим, но Ридель держал себя в руках, не позволяя ничего лишнего.       — Луна сегодня обзавидовалась. Смотри, как бы не забрала тебя себе.       Энн вышла на берег для небольшого перерыва и приблизилась к Крису, его слова заставили ее улыбнуться. Она уже забыла, как это, когда мужчина смотрит на неё и желает только её — не стремясь выплеснуть свою ярость, не мечтая в глубине души о другой женщине. Часть Ангелы хотела перейти черту и проверить, как изменится взгляд Риделя. А ведь он был чертовски хорош собой. С таким, как он, можно было бы забыть обо всём. А Энн никогда не обременяла себя принципами, но сейчас вместо того, чтобы пройтись перед Крисом, снова вошла в воду.       — Я принесу пиджак. — Ридель поспешил забраться в салон автомобиля. Дышать стало немного легче, но этого хватило, чтобы вернуть благоразумие. Общение с дочерью Винсента Пауло в принципе не могло нести ничего хорошего для них обоих, но отчего-то хорошо ведь было…       Ангела вышла из воды, ощущая, как маленькие капельки стекали по телу, серебрясь и сверкая в свете луны. Пиджак, что лег на её плечи, был велик, но приносил приятное тепло, и от него пахло Кристофом. Энн перехватила его взгляд, замирая.       — Ты очень красивая, прекрасная мать, великолепная подруга. И заслуживаешь счастья. — Крис приобнял Ангелу за плечи. — Я верю, что у тебя всё наладится. Только не сдавайся.       — Спасибо, Крис. — Ангела смотрела на него снизу вверх. Рядом с высоким Риделем она ощущала себя маленькой. — Не знаю, зачем ты со мной возишься, но я рада этому.       — А разве есть причины, по которым не должен? — мягко выдохнул Ридель, нежно улыбаясь. — Уверен, ты бы сделала для меня то же самое. — Улыбка исчезла, губы распрямились, а взгляд стал более спокойным. — Расскажешь, почему не хочешь развестись? — Почему это вдруг заинтересовало его? Потому что он рьяно хотел поцеловать Ангелу?       — Не думаю, что отец позволит развод. Но не будем говорить об этом. — Энн отмахнулась, прогоняя дурные мысли, и сделала маленький шажок вперёд, а её ладони опустились на его плечи.       — Твой отец не всегда будет иметь такую власть в этом городе. — Тело Риделя напряглось, но он не отвёл взгляд, не оттолкнул Ангелу. — Просто хочу, чтобы ты знала. В моих действиях нет ничего личного. Я только хочу сделать лучше жизнь для всех горожан. Понимаешь?       — Крис. — Энн нахмурилась. — Какие отношения ни связывали бы меня с отцом или мужем, они моя семья, и я не пойду против них. Как же много нас с тобой разделяет…       — Я бы хотел видеть тебя рядом, когда всё начнётся, Джелли. — Вырвалось ли это необдуманно или Ридель давно думал, как это озвучить, но он не усилил хватку, не дёрнул Ангелу… Дал ей право выбирать самой, готовый принять любое её решение. — Это не повлияет на наши отношения, надеюсь?       — Я буду со своей семьей. Но сейчас я не хочу думать об этом. Помоги мне в этом? — Блеск в глазах, приоткрытые в желании губы… Опасность толкала Энн вперёд, заставляя желать запретный плод ещё больше.       — И как же? — Кристоф непроизвольно сглотнул, ощущая, как горячая волна желания прокатилась по его телу.       — Тёмная ночь. Почти обнажённая девушка перед тобой. Вокруг на много миль никого. — Энн ничего больше не сделала, даже не шелохнулась, но её мелодичный голос обволакивал.       — Я могу понять тебя совсем не так. — Крис неторопливо прижал к себе Ангелу, неосознанно борясь с соблазном. — Но должен спросить. — Ридель стал совершенно серьёзным, приготовившись к любому ответу. — Ты уверена, что тебе нужно именно это? Потому что я не хочу…       — Я уверена. — Приподнявшись на цыпочки, Ангела коснулась губами шеи Риделя, поднимаясь влажной дорожкой выше. После игр с Лоброком её тело жаждало ласки.       И Кристоф не торопился. В нём скопилось уж слишком много ласки, которую хотелось выплеснуть.       — Тебе никто не говорил, что ты самая настоящая дьяволица? — улыбнулся Ридель, приподнимая лицо и всматриваясь в её глаза, утопая в них.       — Говорили. — Энн всматривалась в его лицо. — Но никто из них не знал меня на самом деле. — На её губах играла соблазнительная улыбка, манящая прямиком в рай.       — Даже у дьявола есть чувства, Джелли. — Ридель нежно смял нижнюю губу Ангелы, увлажняя её. — Сердце зашлось в предчувствии чего-то светлого, желаемого так сильно. Его руки скинули с хрупких плеч пиджак. Ангела дрожала, как и дыхание Риделя.       Энн знала, что переходит опасную черту, что они — враги и по разные стороны баррикад, но все грани и границы стирались, когда она прижималась к Риделю на капоте его машины, а он отправлял ее в нирвану под сладкие стоны.

***

      — Слушай, тебе обязательно таскаться за мной весь день? Других дел нет? — Взвился Ивар, резко затормозив, отчего в него чуть ли не влепился Густав. Лодброку оставалось ещё несколько встреч, и на каждой Густав встревал в разговор на стадии принятия решения. Это злило, раздражало, даже унижало, но Ивар не имел права ослушаться этого приказа Винсента. — Ей-богу, как собачонка. Самому не противно?       — Я выполняю свою работу. И если бы все это делали, то и я бы сейчас занимался чем-то полезным, а не уборкой за тобой. — Густав сложил руки на груди и даже не моргнул, когда кулак Лодброка замер в опасных миллиметрах от его лица. — Вот об этом и говорит синьор Пауло. Ты не умеешь пользоваться своим гневом. — Сдерживать злорадную усмешку было трудно. Сам Густав был немногим старше Лодброка, но вёл себя намного сдержаннее, будто между ними лежала огромная возрастная пропасть.       — Я сейчас свой гнев тебе в глотку затолкаю, чтобы больше не вмешивался в мои дела, — Ивар говорил размеренно, поправляя воротник рубашки Густава. Тот откинул руки Лодброка, вызвав усмешку.       — Приказ, Ивар. Я не хочу получать выговоры из-за тебя. Поэтому вынужден предупреждать это в самом зародыше.       — Да иди ты! — Лодброк сплюнул под ноги и надел шлем. Хоть так он мог передвигаться отдельно от Густава. Ну и чем достаточно его злил. — Расписание знаешь. Догонишь.

***

      Утро у Ангелы и Ивара выдалось поистине жарким. Они практически с ног сбились, пока собирали вещи для поездки в арендованный загородный дом. Нужно было успеть покормить детей, сложить всё нужное в джип, заказать такси для няни… Они хоть и не хотели отмечать годовщину свадьбы, не видя в этом никакого смысла, но всё-таки сошлись во мнении, что детям такие вылазки всегда полезны. Вопрос приглашать или нет Софию и Винсента даже не стоял. Как-никак они все были одной семьёй. И вот, когда все уже были загружены в машину, Ивар вспомнил, что совсем забыл забрать документы, чтобы передать их партнеру. Перспектива зависнуть с детьми, а в городе ещё на полдня, не улыбалась, поэтому Ангела любезно согласилась помочь — впрочем, позвонивший Густав оказался как нельзя кстати.       Дом на берегу озера казался идиллией семейной жизни. Даже для Ивара. Чистый воздух, покой и никаких слежек нюхача-Густава. Обычный скромный праздничный день обычной пары с детьми. Лодброк даже усмехнулся, понимая, что всё это могло ждать его по-настоящему, но что-то явно в его жизни пошло не так. Пока же он наслаждался вместе с детьми мирным временем. Кирстен, как всегда спокойная, неторопливо собирала цветы в букетик для мамы и Софии, а Вилли с удовольствием играл в надувном бассейне, пока Ивар, сидя рядом, потягивал пиво из бутылки.       Когда же прибыли няня, Софи, Винсент и их дети, Лодброк скрупулёзно показал им освоенную территорию и поспешил вернуться на облюбованное место. Видеться с Борромео было всё же не так легко, как хотелось бы. Ивар хотел ловить каждый её взгляд, каждый жест, хотел касаться её… Но не имел права. Поэтому: лежак, пиво.       И вот из подъехавшей машины вышла Ангела с пакетами из их излюбленной пиццерии. Как самый примерный муж Лодброк не мог проигнорировать и не помочь донести покупки. Подойдя к Ангеле с улыбкой, Ивар взял пакеты и мягко поцеловал её в щёку. Энн легко улыбнулась. В их отношениях уже месяц как царило перемирие, устраивающее обоих, а главное — детей и Винса. Кивнув в знак благодарности Густаву, что привёз Ангелу, Ивар приобнял её, чтобы направиться в дом.       Густав натянул совершенно дежурную улыбку и опёрся на капот, скрестив руки на груди.       Роуз приняла на себя роль старшей, пока Кира и Вик расположились на траве с дорожными шахматами, и близняшка присматривала за Вилли, а её вторая половина соскучилась по Ивару и хвостиком следовала за ним. Когда подъехала Ангела и Ивар пошёл ей навстречу, Лили побежала за ним, а Софи провожала кейтеринг и заодно присматривала за неугомонной дочкой.       Борромео заметила, что Густав ещё не уехал, но больше всего бросился в глаза его взгляд, устремленный на Лоброка. Если бы взглядом можно было убивать, Ивар бы уже упал замертво. Было столько неприязни и даже ненависти, что мороз прошелся по коже.       — Лилиан, — окликнула Софи дочь полным именем, что было сигналом с ней не спорить, — иди к сестре. — И шагнула вперёд. — Густав. — Сдержанный кивок головой. — Сам сегодня в охране?       — Синьора София. — Густав кивнул в ответ, отстраняясь от капота. Жест совершенно обычный. Так выглядели и вели себя многие сотрудники. — Был поблизости, когда понадобилась им помощь. Ивар опять забыл кое-что. Пришлось попотеть, чтобы всё разрулить.       — Мы ценим вашу преданность делу. — Казалось бы, обычная вежливость, но взгляд синих глаз был очень внимателен, подмечая малейшую деталь. — Но раз вопрос улажен, не смею вас больше задерживать. — Софи махнула рукой в сторону джипа. — У вас наверняка ещё много важных дел.       — Это уж точно, синьора. От этого парня поседею раньше времени. Свалился на мою голову, так за себя и за него всё делать приходится. Может, выходной бы дали, м? — Густав улыбнулся, убрав руки в карманы и не сводя взгляд с Софии.       — Я передам вашу просьбу Винсу, Густав. — Софи не переменилась в лице, и её взгляд оставался таким же, но эта небрежная фраза, брошенная Густавом… Что-то в ней было не так.       — Благодарю, синьора. — Густав вновь кивнул, и вскоре его автомобиль уже двинулся прочь.       Ивар даже не заметил этой короткой сценки. Он изо всех сил пытался не быть поверженным в бою щекоткой отважной воительницей Лилиан, но, заваленный ей на траву, он всё же терпел поражение.       Софи вернулась к семье, подмечая, кто чем занят. Роуз все также возилась с Вилли в бассейне, Кира и Вик оставили шахматы и теперь спорили, во что им поиграть, Винс тоже наблюдал за семьёй, о чём-то переговариваясь с дочерью. Ивар и Лили веселились больше всех, и эта картина вызвала у Софи улыбку, но чувство тревоги не покидало её.       Не ощутить на себе взгляд Софии Ивар не мог. Казалось, что он улавливал её мысли о нём на расстоянии, ощущал все её эмоции и мог примчаться, когда она нуждалась бы в помощи. Будь то неподдающаяся банка с кофе или приставший пьяница. Небрежно и как-то размыто улыбнувшись Лилз, Лодброк прошептал ей готовиться к пицце и поднялся с земли совсем играючи — одним рывком. Ивар нуждался в какой-нибудь отдушине, не имея возможности подойти к Борромео, вдохнуть запах её кожи и опробовать на вкус её помаду… Тряхнув головой, Ивар попытался прогнать эти неуместные мысли. Но чем дольше он был один, тем больше думал о Софии. Можно было сколько угодно убеждать себя в собственной силе и выдержке, но реальность была такова: Ивар жить не мог без Софии Борромео. Не мог существовать и функционировать.       Оказавшись на кухне, Ивар залпом выпил полулитровую бутылку воды и устроил локти на столе, опустив голову.       Шаги маленьких босых ножек заглушал пол. Лилиал Пауло остановилась рядом со своим любимцем и потянула его за руку.       — Ивар, у тебя болит голова? — Лили смотрела на него синими глазами своей матери, а растрёпанные светлые волосы выбивались из хвоста.       — Если бы голова, мелкая. — Без улыбки с этой копией Борромео говорить было просто невозможно. Даже Кира — родная дочь — не имела такого влияния на Ивара, как Лилиан. Ей он не мог отказать ни в чём. — Хочешь чего-нибудь? — Лодброк опустился на пол перед ней.       — Мама тоже так делает, когда у неё голова болит. — Лили протянула руки к Ивару и обняла его за шею. — Не грусти, пожалуйста.       — Когда ты рядом, это мне не грозит. — Ивар усмехнулся и взъерошил волосы Лилз. — Меня там не потеряли?       — Я сказала, что найду тебя. — Малышка заулыбалась, довольная тем, что выполнила миссию.       — Ивар. — Ангела заглянула в дом. — Вот ты где. Лилз, иди к своей маме. — В отличие от Лоброка, его жена не слишком умела обращаться с маленькими хулиганками близняшками, но в этот раз Лила её послушала. Но, возможно, дело было только во взгляде Ивара. — От кого ты тут прячешься? — Лёгкая улыбка, непринуждённый тон, словно и не было Кристофа Риделя в её постели.       — Скажем, почувствовал себя не очень комфортно. Решил… — Ивар оглядел кухню и, поднявшись с пола, схватил бутылку, — решил вина выпить. — Он натянул улыбку, но тут же вновь вернул напускное равнодушие.       — О, вино — это чудесно, я как раз думала про него. — Ангела достала корзину и фрукты из холодильника и, помыв, сложила их туда. — Отнеси его в беседку, милый.       — А можно я посижу здесь? — Лодброк рассмеялся, пытаясь свести вырвавшийся вопрос в шутку. Что-то в нём изменилось после той ночи в доме Борромео. Взяв в руки корзину, Ивар подошёл к Ангеле и чмокнул её в висок. — Конечно. Как-никак наш праздник сегодня и… — Нахмурившись и сжав губы, Ивар выудил из кармана небольшую коробочку. — Никогда не дарил тебе ничего… Но… Почему бы не сегодня? — Заметив растерянность Ангелы, он поспешил успокоить: — Всего лишь серёжки. Если не понравятся, то можешь не носить. — Лодброк прищурился, отводя взгляд.       — Ивар… — Ангела уже перестала удивляться переменам в нём, но сегодня Ивару удалось удивить её. Открыв коробочку, она широко улыбнулась. — Какие красивые! Спасибо! — Ангела быстро чмокнула мужа в щеку. — Ты отнеси всё на улицу, а я пойду, примерю.       Удовлетворённо хмыкнув, Ивар едва сдержал улыбку. И что ему мешало всегда так вести себя с собственной женой? Ну да. Вынужденная свадьба. Любовь к другой женщине. Ненависть к самому себе… Список был огромен. Сглотнув, Ивар зажал в зубах сигарету, дабы покурить где-нибудь поодаль, и через пару минут уже вновь отводил взгляд от Софии, напротив которой разместился в кресле. Быстро улыбнувшись ей, Ивар изображал вселенскую беспечность, пока няня следила за детьми.

***

      Мимолётный обмен взглядами, пока никто не заметил, — единственное, что они могли себе позволить, но даже этого мгновения хватило, и на душе стало теплее. Софи хотелось просто смотреть на него, хотя бы так, и чтобы никто не мешал, но даже такой возможности у них не было.       — Соф, смотри. — Ангела вернулась спустя пару минут и похвасталась Софи подарком, так по-женски.       — Очень красивые.       — У вас ведь тоже годовщина скоро. Какие планы? — Задавая этот вопрос, Ангела повернулась к отцу, словно её интересовал только его ответ или Софи не принимала участия в этом вопросе. Но Борромео будто и не заметила.       — Будет неплохой сюрприз, если всё пойдёт так, как я планирую. — Пауло, раскинувшись в плетёном кресле, бросил короткий, но явно смягчившийся взгляд на Софию. — Вы молодцы, что решили отметить. В любые периоды жизни необходимы поблажки, чтобы двигаться дальше.       — Да. — Ангела устроилась на коленях мужа, приобняв его за плечо. — Я рада, что наш плохой период остался позади. Он был неприятный, но сделал наши отношения только лучше. — В какой то степени это даже не было ложью, ведь больше не было ссор и выяснений отношений, и каждый из них занимался своей жизнью, не мешая другому.       — Вы как хотите, — Софи поднялась на ноги с улыбкой, но слушать про семейную идиллию было выше ее сил. — Кира, Вик, идите сюда.       — Соф, ты не переживай, у вас тоже скоро всё станет лучше прежнего. — Теперь, когда Энн пребывала в идеальном состоянии комфорта, она и вспоминать не хотела, как изливала Борромео душу.       — Я и не переживаю. — Софи нашла среди вещей фрисби. — Кто со мной?       — Я не против. — Ивар схватился за единственную возможность хоть немного побыть вместе с Софией. Не встретив отказа в глазах Винса, он поднялся с места. — Разомнусь немного.       — Отлично! — Софи широко улыбнулась, на этот раз искренне, и вчетвером они отошли чуть поодаль. Борьба началась не шуточная, но было в ней ещё кое-что, доступное только двоим людям: взгляды, мимолётные касания, когда они вдвоём рвались поднять упавшую тарелку. Софи хоть и была в хорошей форме, но Ивару проигрывала, однако она и не стремилась его обыграть. Ей хватило возможности находиться рядом.       — Думал уже, что с ума сойду, — криво улыбнулся Ивар, приблизившись к Софии. — Зря, наверное, так все выехали… Но я всё равно рад. — Короткое и нервное касание руки пальцами и жар в груди.       — Ивар… — Софи метнула на него быстрый взгляд, и в глазах промелькнула паника. — Не надо. — Она покачала головой, испугавшись, что сейчас по её лицу все всё поймут, и Винс, и Ангела, или что не выдержит и упадёт к нему прямо в руки. — Я тоже рада.       — Прости. — Ивар отвлёкся и выронил из рук фрисби. — Только не красней. Будешь слишком милой.       Весь день Софи напоминала самой себе идеального робота: весёлый голос, улыбка, даже милый тост за ужином, но если бы её спросили, что она помнит из этого дня… Софи не помнила ничего. Только Ивар: его глаза, голос, взрывной смех, когда дети одолевали его. Её жизнь как будто разделилась на две части. В одной была её семья, а в другой… Какая-то злая шутка, но больно было от одной мысли, что Ивар рядом, но нельзя ни прикоснуться к нему, ни даже смотреть — открыто, не пряча эмоций. Где она свернула не туда?