Очищение

Каждый делает выбор. Выбор может малым, как тот, который приходится делать каждый день. Выбор может быть великим, как тот, который можно сделать лишь раз в жизни. Я ни раз ошибался в малом и поплатился за это, но когда пришло истинное время, я не ступил во тьму... Я помню этот день. Каждый из нас помнит. Эта рваная сочащаяся кровью рана на наших душах не затянется никогда, но пока для одних такие раны - слабость, мы будем черпать из неё силу. - Что это было? - спросил Глеар меня. Я обернулся, сжимая рукоять Древней Ярости. Капитан 8-ой роты смотрел на меня с пылающим недовольством, обычно несвойственным его холодному железному взгляду. Я не ответил. Мой взор вновь устремился сквозь огромное витражное окно и пал на бескрайние поля и луга Аверана, обрамленные светом заходящего солнца. - Почему ты не полетишь с нами на Триор? Я не дал ответа снова. Глеар прорычал, обнажив железные зубы. - Ты не подчинился приказу магистра. - Стерак еще пока не магистр. - Вот оно что... - усмехнулся он. Я сам не понимал, чем была вызвана моя грубость. Я не желал быть грубым с Глеаром, но злость сама просачивалась в мои слова и мысли. - Для всех нас стала тяжелым ударом смерть Алгорта, но нельзя вечно скорбеть о прошлом. - Я понимаю, - вновь через чур резко ответил я, - но не Стерак должен быть магистром... - То, что ты капитан первой роты, еще не дает тебе привилегий в Совете. Думаешь, ты сможешь бы быть лучшим магистром, чем Вельвеар? - усмехнулся капитан восьмой роты, сверкая в лучах заходящего солнца многочисленной бионикой. - Я знаю, что не знаю ничего, - ответил я неожиданно мрачно даже для самого себя. - Одно и ты, и я знаем точно - Совет избрал Стерака магистром. Мой голос был отдан за тебя, Валендор, но ты видел, что Верховный Библиарий, Мастер над Сталью и все капитаны кроме меня, Дорейна, Рекрера и Целлара поддержали Стерака. - Я знаю. - Я хочу подчиняться Стераку не больше, чем ты. Но будь уверен, Вельвеар еще проявит себя. Алгорт доверял ему, иначе не назначил бы его командовать второй ротой. - Если бы Алгорт по-настоящему доверял ему, то назначил бы Стерака командовать первой ротой вместо меня, - резко и грубо отрезал я. - Если ты и дальше не будешь желать услышать меня, то я уйду, а когда вернусь с Триора, вырву твою пустую голову голыми руками. На моем лице невольно проступила ухмылка. Наверное, кто-то должен был вылить на меня хотя бы подобие ведра холодной воды, но даже прочие капитаны зачастую терялись при виде моего древнего доспеха "Катафракт-Гепериор". Хотя истинный их страх вызывали вовсе не габариты моей брони. - Рассказывай, - приказал Геар, видя ухмылку на моем лице, - ты последний, кого я обвинил бы в жажде власти. - Ты ошибаешься... но я и правда предчувствую что-то... всем своим нутром. - Когда это ты сменил профиль и стал провидцем? - Ты смеешься? - Да, безусловно. Я мрачно взглянул на капитана восьмой роты, но без упрека. - Я знаю, всегда знал, что магистром мне стать. В ордене, славном своими библиариями и псайкерскими способностями боевых братьев, пария, даже такой как я, не более чем тень... ты один из тех немногих, кто не презирает меня за одно мое существование. Я попытался изобразить подобие улыбки на своем лице. Мышцы работали еще плохо после недавней операции, но мне искренне хотелось показать Геару хотя бы толику своих эмоций. - Я благодарен тебе за это гораздо боле, чем показываю. Но знаешь... я уверен, что смерть Алгорта не случайна... как и не случайно то, что Наректар, последний капеллан Ордена, погиб вместе с ним при взрыве "Длани Терры". Капитан восьмой роты выдохнул и сложил руки на груди. - У меня нет над тобой власти, Валендор. Ни раз ты доказывал, что твою длань направляет сам Император, да и спорить с таким упертым бараном, как ты, желания у меня не много. Оставайся при своем. Мы оба ухмыльнулись. Шестую, седьмую и его восьмую роту Вельвеар отправлял сражаться в крестовом походе на Триор. Он приказал отправляться и мне, но я отказался подчиняться приказу еще пока капитана второй роты. Тогда я пожелал Геару удачи, а он напомнил мне, что за свою выходку я лишусь звания первого капитана, когда Стерак завершит обряд инициации. Удача... нет ничего более бесполезного и в тоже время более бесценного. Удача. Какое удивительное слово. Простое с одной стороны и непостижимое с другой. Ведь к столь многому можно применить это понятие, но при том дать ему точное толкование я не решусь. Говорят, что псайкерам удача всегда сопутствует. А париям? Говорят, что нет. Пожалуй, мне повезло лишь дважды в жизни: когда меня забрали в Орден и когда я выжил в мясорубке на Патторе-4B-11. Это были мое второе и третье рождение. В тот момент битва за Паттор казалась мне адом... - Где твоя сила! Ну же! - Я не стал уворачиваться от его удара, наоборот, я шагнул вперед и ударом меча чуть не сбил претендента с ног. - Я привык черпать силу из Имматериума, - рявкнул аугментированный ветеран, - Рядом с Вами... - Если ты и правда желаешь сражаться подобно древним героям, Авар, то ты не должен биться, полагаясь только лишь на свое колдовство! - Без особых усилий я заблокировал его меч своим, а затем провел когтем в сантиметре от шлема, чем привел претендента в явное замешательство, - Будь наши мечи включены, ты бы уже остался без кисти. Будь включен мой коготь, ты бы уже остался без лица. Ветеран ждал мощного толчка, который, в назидание за слабость, повалит его наземь. Это было видно, ведь он уперся одной ногой чуть дальше назад. Но даже если у меня и был подобный порыв, то его мгновенно подавила привычка. Почти все Небесные Стражи - псайкеры, а потому даже просто находится рядом со мной им крайне дискомфортно, ведь я блокирую их силы. Стараться не давать окружающим повода выплеснуть свою злобу на меня мне уже привычно. Я отпустил его руки и убрал коготь дальше от лица. Кроме нас в тренировочном зале, рассчитанном на пол сотни бойцов, было еще лишь двенадцать астартес. Авар оглянул их. - Неужели, это все, что осталось от первой роты? - Да, - я ответил невозмутимо. Это был вопрос противный и болезненный для меня, и я отвечал на него уже далеко не в первый раз, - Почти все погибли вместе с магистром Алгортом при взрыве варп двигателей "Длани Терры". Выжили лишь те, кто там не находился. - И Вы не были там? - Нет. Не был. Авар был ветераном многих войн. Он был достойным, и, пожалуй, единственным, кандидатом в Небесную Гвардию. Я боялся, что под тяжестью обстоятельств моя рота падет в забвение, но еще больше я боялся ошибиться и избрать недостойных. И я ошибся. - Мы приступаем. Снова. Сожми меч крепче. - капитан Валендор, - взглянул на меня Авар своими бионическими глазами, - может мне пора приступить к тренировкам в тяжелом доспехе? Я задумался на какое-то время и отвел взгляд на стоящие возле стены в огромных саркофагах терминаторские доспехи. Великая древность... я помню, как впервые ступил в эти залы. Помню, как я впервые увидел тысячи гобеленов, изображающих тысячи битв, огромные витражные окна, стоящие стройными рядами стойки с оружием. Помню, как окруженный рыцарями Алгорт громко рассмеялся: "А вот и наш странствующий брат! Ты изволил вернуться в чертоги родного дома?" Я был сметен и лишь потер серебряный наплечник Караула Смерти. Тогда я ответил: "Моя служба Караулу закончена. Моя служба Императору только начинается". В ответ Алгорт кивнул седой головой. Так я стал частью Небесной Гвардии... Мои мысли прервало обрушение части потолка. Резким движением когтя я отразил удар силового меча. Я хотел было рассмеяться, но меч был включен, а заточенный кинжал уже почти достиг моего лица. Я отклонился назад и вставший на пути движения кинжала горжет спас меня. - Что ты творишь?! В ответ раздался яростный рык, и я увидел лицо Авара, наполненное абсолютной ненавистью. Я попытался закрыться от силового меча учебным клинком, но он разлетелся в щепки, только мощнейшее силовое поле моего доспеха, включившееся мгновенно по мысленному приказу, спасло меня от рассечения пополам. Обнажив острые животные клыки, Авар попытался рассечь мое лицо обратным ударом ножа, но мой закрепленный на левой руке коготь рассек его сжимающую кинжал правую руку. Он не издал ни звука. Я был стеснен в движениях, в то время как его силовой доспех давал ему возможность без особых усилий сражаться в таком контактном бою. Я слышал по всему залу звуки битвы, но не мог отвлечься и взглянуть. Авар был бесконечно быстрее. В тот момент я думал, что это все еще был он. - Что с тобой?! - Яростно прокричал я, едва закрывшись закованной в адамантий правой рукой от еще одного секущего удара меча, которому было суждено разрубить мою голову. Ответом мне стал безумный рык. По едва слышном шороху я понял, что Авар готовится к прыжку. И он прыгнул, раскрыв клыкастую пасть. Но мерзким зубам одержимого не суждено было вонзится в мою плоть. Я сделал шаг правой ногой назад и, разворачиваясь, разорвал когтем лицо одержимого. Демон поднялся с пола уже через мгновение, обнажив яростно ошметки своей пасти, но я был готов. Он оскалился, увидев Ярость в моих руках. Я ощущал, как пульсировала ненависть в моем клинке. Ему не терпелось испить крови предателя. Демон больше не сжимал силового меча. На месте его пальцев уже виднелись огромные когти, покрытые нечестивыми рунами. Он вновь ринулся на меня, но на этот раз я был готов и в момент, когда он устремился вперед, желая разорвать клыками и когтями мою плоть, я вогнул зубчатый меч в пасть твари по рукоять. Какое-то время одержимый продолжал дергаться, захлебываясь кровавой пеной. Через несколько секунд все было кончено, и плавящаяся демоническая плоть отпустила раскалившуюся до красна Древнюю Ярость. Я оглянулся. Зал устилали тела ни то демонов, ни то астартес, доспехи которых были покрыты символикой Небесных Стражей. Я одел шлем. Твари застали нас врасплох. В тот момент я еще не осознавал истинный ужас случившегося. Могучей поступью я двинулся в гущу сражения. Когтем я схватил руку одержимого, пытавшегося рассечь мое лицо, а затем сдавил ее. Через секунду зубцы Древней Ярости разорвали слившуюся с доспехом плоть предателя. - Дорейн! - безуспешно я пытался связаться с капитаном четвертой роты. - Дорейн, ты меня слышишь?! Ответа я так и не услышал. - Император! - громко выругался я и разрубил Древней Яростью грудь одержимого, попутно закрывшись когтем от другого. Таронд, предводитель катафрактов, бился в дуэли с самым крупным из демонов, на доспехе которого еще виднелись почетные знаки отличия. Но это был не силовой доспех. Я всмотрелся в одеяния одержимых пристальнее. Это были неофиты. Могучий симбиоз демона и астартес увернулся от удара пилокулака Таронда и нанес ему когтем удар по наплечнику, стараясь дотянуться до его шлема. - Отправляйся обратно в Варп! - гулко воскликнул Таронд и попытался оттолкнуть от себя одержимого. Катафрактарий в упор выстрелил из комби-болтера в демоническую тварь - благословленное орудие почти не нанесло вожаку демонов урона. Разрубив Древней Яростью череп одного из меньших одержимых, я вогнал громовые когти в спину демона-вожака, а затем резко оторвал его от Таронда, подняв над землей. Тварь не успела отреагировать. Мощным ударом пилокулака катафракт обратил мерзкую голову демона в дымящиеся ошмётки. - Мой лорд! - воззвал ко мне Таронд, отстреливая демонов, — Это же неофиты! - Уничтожайте этих тварей без жалости! Я издал яростный боевой клич и мечом разделил надвое еще одного одержимого. - Меч Императора не знает пощады! Ответом мне стал громогласный вопль праведной ярости, а наградой - гордость. В глубине души меня разрывала ужасная боль, ведь я убивал тех, кого еще вчера называл братьями. Но у меня не было права на слабость. У меня не было права щадить то, чем они стали, даже если я помнил то, чем они были. Я видел, как многоцветное пламя залило мир от горизонта до горизонта, подобно морю. Даже небеса стали ярким и безумным отражением океана огня. Толпа безумных людей, словно муравьи, тянулись со всех концов света к Цитадели Ордена. Раздался гром. С разрушенной крыши в центр зала спрыгнул десантник в облегченной броне, сжимающий богато украшенное копье. - Ремиэль! - воскликнул я, увидев великолепного капитана десятой роты. Я был уверен в том, что к нам прибыло подкрепление, но затем я увидел его лицо. Черная обожженная потрескавшаяся кожа покрывала его голову, а из трещин торчали слегка подрагивавшие небольшие шипы. - Валендор... - широко ухмыльнувшись прошипел он. Среди огромных одержимых низкорослый астартес казался угрозой второстепенной. Но это было ложное убеждение, погубившее не одну сотню его оппонентов. - Что ты за тварь?! - воскликнул катафрактарий Нодиус и открыл болтерную очередь по капитану десятой роты, но Ремиэль с невообразимой легкостью и скоростью уклонился от болтерных снарядов и, взлетев на своем ранце, обрушился на катафрактария. Нодиус напрасно надеялся, что доспех спасет его от этого удара. Копье пробило воителя насквозь, разорвав плоть верного сына Императора. Одержимые пытались связать меня боем, но благодаря Таронду безрезультатно. Я не слышал его слов среди громкого гомона демонов, но было ясно, что он сплачивает катафрактариев вокруг меня, пытается прикрыть мою спину. - А я гляжу, вам и без меня было весело... - прошипел капитан десятой. Я медленной и неумолимой поступью двигался к нему. У меня не было желания что-либо говорить, я лишь хотел раздробить его череп своим мечом. - Сегодня ты еще менее разговорчив, чем обычно... - усмехаясь шипел Ремиэль, - я развяжу тебе язык... - Предатель, - вырвалось проклятье из моих уст, но капитан десятой лишь рассмеялся. Я разорвал когтем стоявшего у меня на пути одержимого и лишь в последнюю секунду заметил, как близко оказался Ремиэль. Лишь силовое поле моего доспеха спасло меня от неожиданной смерти. Я попытался нанести ответный удар мечом, но предатель высоко подлетел и очутился в десяти метрах от меня. Очередной одержимый прорвался сквозь оцепление, и рассек его Древней Яростью, стараясь не упускать из виду Ремиэля. Безуспешно. Но как предсказуемо. Зная, что он сможет увернуться от меча, я мощным ударом когтя отбил его в сторону колонны, даже не пытаясь поразить его оружием. Еще в полете Ремиэль вернул равновесие и, встав на ноги, хотел было что-то прошипеть. Нодиус прервал его. Умирающий за спиной предателя катафрактарий, крепко сжимая комби-болтер, выпустил в прыжковый ранец предателя целую серию болтов, один из которых удачно попал в отделение с прометием. Одновременно со взрывом прыжкового ранца остановились оба сердца Нодиуса. Об этом мне сообщили тактические системы. Взрыв разорвал спину Ремиэля, но прокаженный варпом ублюдок был все еще жив. Недолго. В момент ошеломления я ворвался сквозь дымку и одним единственным ударом Древней Ярости раздробил череп капитана десятой в щепки. Тогда мы поняли, что случилось, но еще не понимали почему. Мы не знали, кто из наших братьев не обратился в наших врагов. Аромат горных трав заменил запах гари и лжи. Когда я узрел одержимых, то решил, что Орден подвергся атаке. Через минуты я уже молился Императору, чтобы это была атака. Ухмылка Ремиэля рассеяла последние из моих надежд подобно тому, как ветер рассеивает прах. Тьма лишь сгущалась. Мы шли через заполненные одержимыми людьми и демоническим пламенем коридоры Цитадели. Нодиус и Фарокк остались лежать в залах Почтения. Мы не могли нести их, не могли извлечь их геносемя. - По моим данным, часть Цитадели обвалилась, - связался со мной Керат, которому было поручено исследовать западное крыло нашего сегмента Цитадели. После боя в залах мы переключились на другую частоту и связь хоть и не стала великолепной, хотя бы появилась. Пышущая демоническим пламенем расселена отделила наш сегмент от основной части Цитадели. Чтобы преодолеть ее нам нужен был Штормовой Ворон. И мы направились в оружейную, вотчину капитана пятой роты Цилариса и мастеров над сталью. - Направляйтесь к нам, - приказал я Керату, - даже если мы не найдем там транспорта, то мы отыщем там славную смерть. Мы продвигались медленно, но неумолимо. Тяжелые доспехи не позволяли нам достичь оружейной достаточно быстро. Толпы безумцев, неспособных нанести нам вреда, незначительно, но тормозили наше продвижение. Уже через двадцать минут мой коготь был покрыт таким количеством крови, что его запросто можно было бы принять за окровавленную лапу какого-то ксено-монстра. Оружейная была объята синим пламенем. Но улыбка невольно появилась на моем лице. Битва. Я слышал битву. А если есть битва, то значит не только лишь мы противостоим безумию. - Братья! - торжественно воскликнул я, - именем Императора, да уничтожим мы предателей! Именем Императора! Мы сражались, преисполненные ярости и ненависти. Еще никогда жажда убийства не поглощала меня так сильно. Мы сражались с нашими бывшими братьями, но нигде не видели битвы. Неужели мы опоздали? Будь проклят мой доспех. Или это была лишь игра моего больного воображения? Из кузни Ордена громким ревем вышла омерзительная машина с множеством ног и демонической головой, окруженная безумными техножрецами. - Рассредоточиться! Немедленно! - приказал я, укрывшись за силовым полем доспеха от выстрела лазерной пушки "Предатора" - Таронд, Латор, Аларит, уничтожьте этот долбанный танк! - Что будем делать с этой тварью? - резко спросил Таронд. - Молится, что не падем, пока будем идти до нее! - ответил я, парировав удар цепного меча, а затем разорвав оппонента когтем. И я услышал громкий рев. Рев мотора. Мотоцикл промчался мимо многоногой твари, укрывшись щитом от огромной плетки. Это был Дорейн, капитан четвертой роты. Мчась мимо демонической машины, он одним единственным ударом молота разрушил одну из множества ног. Миновав тварь, он развернулся и взлетел на одном колесе с отвала "Носорога", будто с рампы. Тварь не успела развернуться. Молот пролетающего рядом капитана четвертой роты снес голову демонической машины. Сердце Латора перестало биться. Стрелявший из лазерных пушек танк с грохотом перевернулся от удара Почтенного Древнего. Мне показалось, будто все мое существо задрожало. Я почти оставил надежду увидеть других верных Свету Императора братьев. - Валендор! - послышался в воксе радостный голос Дорейна, - ты жив! Хаха! Я ответил не раньше, чем сдержал краткий сентиментальный порыв. - Дорейн! Я не надеялся увидеть хоть кого-то живого. - В ангар! Скорее! Нам не помешает подкрепление. Обезумевшие сервиторы не стали серьезной преградой для нас. К крови людей на моем когте теперь добавилось еще и машинное масло. Мы шли, уничтожая предателей и порабощенные демонами машины. Было больно смотреть на то, как обращается в металлолом адамантий могучих боевых машин, но все мы понимали, что это была казнь из милосердия. На всех уровнях ангара шла стрельба. Где-то под крышей, среди кранов, по словам Дорейна, засели последние не порабощенные Хаосом неофиты. Остатки лояльных сил четвертой и пятой рот сражались с предателями. Трое моих терминаторов отправились на помощь лояльным братьям. Я и лучшие бойцы Ордена продвигались в глубины кузни. - Циларис мертв, - неровно, устало дыша сообщил мне Дорейн, - оно убило его. - Оно? - Да, то, чем стал Мастер над Оружием. Последние из верных техноадептов засели в юго-восточной части ангара и обороняют реликвию. Лояльные силы пятой роты тоже там. - Я направляюсь туда. Мастер над Оружием Хаторат был великим кузнецом. Величайшим, которого я знал. Когда Алгорт назначил меня капитаном первой роты, Хаторат подарил мне выкованные им собственноручно ножны для Древней Ярости - технологическое чудо, способное вместить мощь этого артефакта. Мы приближались к юго-восточному сегменту ангара. Выстрелы и взрывы стали слышны отчетливее. Благодаря системе авточувств мы заметили одемоневших сервиторов раньше, чем они успели напасть на нас из своей засады. Заняв позицию спиной к огромной колонне, мы приготовились к бою. Необходимо было отчистить путь через контейнеры, идти прямиком в засаду было глупо. Я встал в центре построения, готовясь принять на себя основной удар, подобно волнорезу. По левую руку от меня стоял Таронд, Алорит и Керат. По правую руку - Гларкир, Марентар и держащий тяжелый огнемет Оренар. Семеро других моих братьев уже бились с предателями на нижних уровнях ангара, освобождая разбитым силам четвертой и пятой роты путь к отступлению. Дорейн остался командовать уничтожением выползших из подземных кузен демонических машин. - Приготовиться открыть огонь, - отдал я приказ своим катафрактариям, - продвигаться вперед и разрушать строй запрещаю, - я выждал минуту, - открыть огонь. Наши болтеры потрошили безумных сервиторов и одержимых служащих кузни, прятавшихся в железных контейнерах. Кричащей толпой они бросались на нас, неспособные преодолеть стену огня и железа. Они не могли причинить вреда нашим тяжелым доспехам. Когтем я разорвал самого массивного из сервиторов, раздробив мечом пытавшихся прокусить мой доспех безумцев. Через несколько минут уродцев стало столь много, что я не мог размахнуться мечом для удара. Тогда я отбросил все нормы благородного боя и просто начал давить массу закованными в тяжелые латы руками и ногами. Через одиннадцать минут все было кончено, а наши доспехи окрасились в красный. - Это все? - запыхавшись спросил Марентар. - Я не вижу здесь больше движения, - проговорил сержант Таронд. Я шагнул вперед, не обращая внимания на звук хлюпающей под ногами раздавленной плоти. - Двигаемся вперед, - скомандовал я. - Как бы тут не поскользнуться... - сказал Керат и мои рыцари пошли за мной в глубины ангара, в кузни ордена. Вчерашний день казался мне чем-то далеким. День, когда у меня еще был Орден, братья, четкая и понятная цель. Тогда моей величайшей заботой была борьба с собственной гордостью. Теперь я шел среди пылающего наследия Небесных Стражей, убивал собственных братьев. Теперь я должен был убить Хатората. Все это казалось мне кошмаром. Кузни были наполнены разноцветным пламенем и криками. Несмотря на обилие огня, в кузнях было ужасно темно. Если бы не системы ночного видения, я бы не видел ничего, кроме вопящего пламени, которое скорее поглощало свет, чем излучало его. Я бывал в кузнях лишь единожды, но я навсегда запомнил то абсолютное величие Машинного Бога, витавшее даже в воздухе Великой Кузни. У того, что я видел сейчас, не было ничего общего с моими воспоминаниями. Хаторат, очевидно, знал о нашем присутствии. Все здесь было в его абсолютной власти. И тем не менее, никто не пытался помешать нашему продвижению. Мы не могли оставаться незамеченными хотя бы из-за громкого эха ударов наших тяжелых сапогов о железный пол. Мы продвигались слишком медленно, наблюдая за тем, как содрогаются стены кузни с каждым раскатом грома. Вокс связь с поверхностью оборвалась. - Что это за адский грохот? - спросил в пустоту Алорит. - Не думаю, что это что-то хорошее... - ответил ему сержант Таронд. Мы переходили железный мост, но остановились, услышав рык и скрип. - Приготовиться, - скомандовал я, - медленно отступаем. В абсолютной темноте я увидел падающее прямо на нас с крыши пламя. Языки огня напоминали множество неестественно растянутых ртов. Это было колдовское пламя. Я выхватил Древнюю Ярость. - Вперед! Живее! Нам оставалось не так много до конца моста, пара десятков метров, но преодолеть даже такое расстояние в тяжелом доспехе было задачей трудной. Пламя изменило свое траекторию, словно стремилось упасть именно на нас. Я намеренно задержался. Я не слишком сильный пария, совсем наоборот. Моих сил хватает, чтобы мешать колдовству не специализирующихся на псайкерстве братьев, не больше, но Древняя Ярость многократно увеличивает мои способности. Могучий клинок, подобно фокусу психических сил у псайкеров, концентрировал в себе мою ненависть, подавляя колдовство вокруг. Я кричал что-то несвязное и невнятное, преисполненный ярости. Я направил раскалившийся докрасна меч в сторону бесконечного потока пламени, и клинок изверг из себя чистый белый огонь. Я продолжал отступать, взмахивая Древней Яростью, пытаясь отогнать демоническое пламя от себя и своих братьев. Кричащий разноцветный огонь накатывал каждый раз все сильнее, но разбивался о меня, словно дикие волны о скалу. Мы были близки к краю. Мы услышали скрежет. Пламя расплавило мост, и теперь конструкция была готова рухнуть вниз. - Скорей! Скорей! - безнадежно приказывал я. Мост обрушился. Мы летели вниз, в темноту глубокой шахты. Мы бы погибли, если бы не смекалка Керата. Используя мощнейшие магниты в ботинках и перчатках наших доспехов, мы сначала просто замедлили наше падение, а затем и вовсе закрепились на железной стенке огромной шахты. Буря пламени наверху усиливалась, а грохот ударов становился все более четким. Теперь было ясно, почему никто не напал на нас в кузне. Голодное пламя не различает своих и чужих. Грохот, возникавший с периодичностью в 14 минут, был уже отчетливо слышен. - Как думаете, - начал Марентар, - каково его происхождение? - Это абсолютно точно механизм, - негромко произнес Керат. - Узнаем, когда увидим, - оборвал их я, - Таронд, Гларкир, прикрывайте наши спины. Оренар, Керат, идите рядом со мной. Алорит и Марентар, на фланги. Я шел впереди нашей адамантиевой процессии. - Если обнаружите капитана пятой роты, - начал я. - Уже, командир... - прервал меня Керат, смотрящий куда-то на высокий потолок кузни. Я посмотрел туда же. С потолка свисал изуродованный обрубок ветерана астартес. У него не было двух третьих тела - не было аугментов. Улучшенное зрение позволяло нам даже с такого расстояния увидеть, что бионику просто вырывали из тела седоволосого капитана пятой роты. - Циларис... - тихо прошептал я. Он был командиром моего взвода, когда я служил в пятой роте. Древняя Ярость окрасилась в пламенно-красный. Небольшой сегмент кузни, где прятались ветераны пятой роты и техноадепты, был запечатан силовым щитом, схожим с пустотными щитами кораблей. По всей видимости, лоялисты добрались до реликвии раньше предателей и актировали системы защиты. Теперь мы увидели, что издавало этот ужасный грохот. Огромный лазерный бур пытался пробить силовое поле. После очередного выстрела махины стены кузни затряслись, а силовое поле замигало, почти отключившись. Бур окружали огромные боевые сервиторы и астартес, не так давно бывшие нам братьями. Их лица были искажены мерзкими гримасами, а глаза черны, как пустота. Над всей этой ордой возвышалось огромное порождение из стали и плоти, опиравшиеся о пол тремя из великого множества своих меходендритов. Я не видел здесь Мастера над Сталью. Лишь спустя несколько секунд я осознал, что Хаторат стал этим. Боевые сервиторы были еще более медлительными, чем мы. Пока один из них тянулся к Таронду своей механической клешней, сержант успел вогнать пилокулак ему в грудь, попутно выстрелив из комби-болтера ему в голову. - Я очень надеялся, что вы доберетесь сюда... - раздался отзвук зловещего металлического голоса, - очень надеялся, что мне не придется искать вас самому... - Хаторат! - крикнул я, - убогое ты порождение варпа! Мы бились на огромной парковочной площадке, откуда уже выехала почти вся военная техника. - Посмотри, чем ты стал! Хаторат, казалось, не обратил внимания на мои слова. Я парировал когтем удар механической клешни, но, вместо того чтобы отступить, продолжил выпад, разорвав когтем и клешню, и сервитора. В это же время со стороны правой руки на меня напал предатель с цепным мечом. Я даже не пытался уклонится, слишком велико было мое неистовство. Вместо того, чтобы блокировать удар, я сам ударил Древней Яростью по цепному мечу и расколол его в щепки, а затем всадил клинок в оппонента, разорвав его грудную клетку. - Зачем?! Ответь мне, зачем?! - взревел я, разрубив механического прислужника напополам, - Зачем?! - Все ради силы, друг мой... все ради силы... которую Он нам предложил, а ты бы не принял. Но ты еще можешь сделать правильный выбор. - Ты безумен! - яростно воскликнул я. Я прорубал себе путь к обезумевшему Мастеру над Сталью. Я не знал, смогу ли победить его, но в тот момент я не думал о подобных вещах. - Твое мнение меня не интересует, - проговорил он, копаясь в буре. Гиганту из железа, который уже больше напоминал паука, будто бы совершенно не было дела до происходившего вокруг, - но я бы хотел, чтобы вы сами добровольно сняли с себя эти крайне ценные доспехи. Я не слишком изощренно, но яростно рубил боевых сервиторов однообразными движениями, продвинувшись значительно дальше своих катафрактариев. Механические руки и цепные мечи стучали в мою древнюю броню, пока я мощными и методичными ударами аннигилировал их владельцев. - Было бы крайне прискорбно повреждать эти древние артефа... Мощным ударом Древней Ярости я разрубил один из механодретов, на котором стоял Хаторат, а затем впился когтями во второй и разорвал его. - Хватит! Перестань! - перешел на визг слившийся с демоном Мастер над Сталью. Я разрубил третий механодендрит, но Хаторат уже восстановил равновесие, встав на другие заросшие демонической плотью отростки. Он схватил меня одной из механических рук за спину, чтобы я не мог дотянуться до нее в своем сковывающем движения доспехе, - Нужно тебя усмирить. Ты какой-то слишком буйный сегодня! Я подбросил Древнюю Ярость и перехватил ее рукоять, а затем завел руку назад так, что зубцы кроваво-красного клинка разорвали плоть и стали мехинического отростка. - Хватит! Хватит! Хватит! Сервиторы пытались вскрыть мой доспех силовыми резаками, но они не могли пробить моей толстой брони, а Древняя Ярость дробила их омерзительные тела. Я знал, что не убью Хатората, но я сделал то, что хотел - я прервал отладку бура. Безумец громогласно кричал что-то невнятное. Иконка Алорита погасла на дата-дисплее моего шлема. Я замахнулся Древней Яростью для еще одного удара по-другому механодендриту, как вдруг все мое тело сжалось. Резкий толчок гравитации прижал меня к земле. - Лежать! Лежать! - безумно вопил Хаторат. Я ощутил, как сталь доспеха впивается в мою плоть. Пока гравитационная пушка сжимала меня, прислужники предателя пытались расколупать мой доспех. Я начал задыхаться. Еще немного, и шлем раздавил бы мой череп. Я слышал хруст своего готового треснуть черного панциря. Только чистая и праведная ненависть, проистекавшая по моим венам, не давала мне умереть. Если я и погибну, Дорейн продолжит мое дело... он убьет их всех или мы падем благородно. Я отдал мысленную молитву Императору, ибо не мог сказать ни слова. О том, что произошло дальше, мне поведали уже после моего пробуждения. Пока безумный Мастер над Сталью был занят мной, силовой щит спал и из ангара выехал огромный штурмовой танк "Спартан". Попав под гигантскими траками железного бегемота, неудачливые одержимые сервиторы превратились в кашу из дымящихся ошметков металла и плоти. Концентрированным залпом восьми лазерных пушек реликвия стерла из этой реальности Хатората, который уже был лишь порабощенной тенью себя прошлого. Но более всего меня поразило, что командовал остатками пятой роты никто иной как Осмадиэль, один из трех старших библиариев ордена и единственный из них, кто носил терминаторский доспех, а потому был частым гостем в моей почетной роте. Сплотившись, мы зачистили верхние уровни ангара, попутно пытаясь разобраться в сложившейся ситуации. Пока я сражался в кузнях, Дорейну удалось выбить предателей из нескольких ключевых сегментов ангара, используя в качестве тяжелой ударной силы моих катафрактариев. Положение на поверхности стабилизировалось, но подземные кузни все еще были местом опасном. Пламя кружилось все сильнее, смыв своим потоком линию горизонта. Казалось, что огненный армагеддон уже поразил весь мир, намеренно огибая цитадель Ордена. Братья, долго смотревшие на пламя, говорили, что слышат голоса. Мы бились отчаянно. У меня не было сомнений в лояльности старшего библиария, который множество раз сопротивлялся опаснейшим хищникам варпа. Пока битва в ангаре затихала, он по воксу прояснил мне и Дорейну примерную картину происходящего настолько, насколько он сам это понимал. Все началось гораздо раньше, когда именно Осмадиэль не знал. Он поведал нам о странных психических ритуалах, которые стали предпринимать сначала обычные братья Ордена, а затем и некоторые старшие офицеры. Кроме всего прочего, мир явно подвергся стороннему воздействию. Библиарии пытались понять природу хаотично возникающих на планете аномалий записывая и анализируя их, но этим лишь помогли Археврагу. - Мы слишком поздно поняли, что из великого множества символов и цифр сложился скрытый нечестивый знак, - мрачно сказал Осмадиэль, - Некоторые члены Совета успели увидеть его, в их числе были Хаторат, Стерак и многие другие. Магистр Алгорт был тем, кто распознал в нашем открытии ересь. Я думаю, что взрыв "Длани Терры" не был простой случайностью. - Но ведь вы и сами видели богохульные символы, разве нет? - спросил Дорейн, сражавшийся где-то возле врат ангара. - Да. Но в отличии от простых братьев Ордена мы способны сопротивляться влиянию варпа, иначе мы бы не были библиариями, - на какое-то время Осмадиэль умолк. Он заговорил вновь, когда череп одержимого распался вдребезги от удара его посоха, - тогда мы еще не понимали масштабов происходящего. Зараза, очевидно, расползлась и захватила большую часть Ордена. Я не знаю, как и кто превратил наших братьев в то, чем они стали... - Тогда почему они открылись сейчас, если еще есть те, кто готов им противостоять? - спросил я. - Триор. Среди трех отправленных в Крестовый Поход рот, я думаю, были предатели. Я не знаю, что именно произошло на Триоре, и я не присутствовал в зале Совета в момент откровения, но по моей просьбе Таларит включил свой вокс, чтобы я слышал все сказанное. - И что же ты услышал? - послышался голос Дорейна, смешавшийся с диким ревом мотора его мотоцикла. - Корабли Инквизиции обстреляли и уничтожили отправленный нами на Триор флот, а оттуда все силы Крестового Похода двинулись прямо на нас. Сразу после этого связь оборвалась и случилось то, что случилось. - Почему же тебя не было в зале Совета? - мне было тяжело говорить и рубить одновременно, обычно в бою мои зубы стиснуты. - Омериус вызвал меня по важному делу в кузни. Он и несколько других технодесантников обнаружили порчу духа одной из машин и им нужен был библиарий, чтобы однозначно понять природу затаившегося зла. - И ты пошел в кузни во всеоружии? - спросил Дорейн. - Разумеется. Если дух машины и правда поражен демоном, то предстоял долгий и тяжелый бой... Мне, Дорейну и Осмадиэлю предстояло принять решение относительно наших дальнейших действий. Верховное командование лояльными силами Ордена было передано мне, как старшему по званию офицеру. В руинах ангара и кузни не оказалось ни одного рабочего летательного аппарата, а потому перелететь расселину не представлялось возможным. Проанализировав данные со сканеров, мы обнаружили, что еще существует дорога, позволяющая объехать брызжущее пламенем ущелье, но тогда необходимо было штурмовать Цитадель. Отсиживаться здесь в ожидании, когда силы предателей достигнут нас сами, было трусостью. Дорейн провел пересчет. В составе наших сил было 14 неофитов, 10 терминаторов, считая меня и Осмадиэля, и 87 братьев в силовых доспехах, 5 из них были ветеранами, 11 - опустошителями с разнообразным тяжелым оружием. Ничтожно малые силы для штурма главных врат Цитадели, но мы верили, что бой внутри стен нашей родной обители все еще идет. Пламя вырывалось из различных сегментов Цитадели, а вершину, где располагался огромный зал Совета, озаряли вспышки. Предатели напрасно считали нас подавленными и погибшими. Нашим главным оружием должна была стать внезапность и организованность нападения. После затяжного боя с еретиками в ангаре у нас осталась едва ли половина изначальных верных Императору сил. Мы не могли позволить себе еще одну такую битву с превосходящими силами предателей, ибо мы не победили бы в ней. Гул моторов не мог заглушить безумных криков демонического пламени, окрасившего весь мир синим цветом. Я, мои катафрактарии, Осмадиэль и выжившие ветераны ехали впереди нашей бронеколонны в древнем штурмовом танке "Спартан". Мы ехали, не произнося ни слова, но не потому, что я отдал приказ сохранять радиомолчание. Никто из нас не желал не говорить. Мы ехали на штурм собственного дома, убивать наших же братьев. Но иначе было нельзя. Мы не могли спасти одержимых. Мы не могли простить предателей. Мы не могли не отомстить ввергнувшим нас в безумие... Мой разум в те черные минуты был абсолютно чист. Мне пришлось выбросить мой поврежденный гравитационной пушкой шлем. Теперь уповать оставалось лишь на божественную защиту и силовой щит моего тяжелого доспеха. Я сидел на железной скамье "Спартана". Я смотрел лишь в одну точку на железной стене штурмового танка. Нам предстояло сначала пробиться через внутренний двор. Дальше наш путь должен был лежать в Торжественные залы, а далее в Капитул Почтения. Противоречивые данные сканеров утверждали, что Торжественные залы лежат в руинах. Если это правда, об этом мы уже поразмыслили, то придется захватить восточную часть Апотекариона, снести одну из стен, а затем уже пройти в Капитул Почтения. Дальше мы планировали подняться наверх, в занимающие несколько этажей архивы и мастерские Библиариума. Перед погрузкой в транспортники каждый из нас принес Клятву. Каждый из нас поклялся до последнего вздоха сражаться с предателями, поклялся, даже оставшись в одиночестве, идти к вершине Цитадели. Мы назвали эту клятву "Вердиктом Очищения". Отныне у нас было имя. Подобно Мечу Императора, разверзшему Тьму, мы преодолели стену безумствующего пламени, что окружило Цитадель. Они не ждали нас. Я слышал, как снаряды отлетали от корпуса "Спартана", а затем реликвия выстрелила в ответ, уничтожив многих противников концентрированным огнем восьми лазерных батарей. Колонна мчалась вперед. Мы ждали. Резкий удар. Встряска. Лишь магнитные ботинки позволили мне удержаться на ногах. "Спартан" пробил врата Цитадели. Пришло время мести. Двери древнего танка открылись, и я первым ступил на прокаженную варпом землю. Я узрел свой пылающий дом. Я ощутил воздух, пропитанный болью и криками. Я высоко поднял пылающую кровавым пламенем Древнюю Ярость. И я прокричал: - За Императора! Сотня голосов прокричала со мной в ответ. Подобно грому, мы нанесли предателям сокрушительный удар. Весь остальной мир будто исчез для меня. Широким ударом раскаленного меча я разрубил предателя. Могучими взмахами Древней Ярости я дробил в пыль силовые доспехи одержимых. Громкие синхронные выкрики священных литаний заглушили и шепот, и визги безумного пламени. Ненависть сплотила нас как никогда прежде. Я не мог произнести ни слова, исторгая из себя лишь безумный и ужасающий рёв, подобный реву дрожащей в моих руках Древней Ярости. Он неспешно вышел вперед. Он что-то говорил. Но я не слушал. Менрис, капитан третьей роты и ближайший сподвижник Стерака, вышел биться со мной, сжимая в одной руке силовой меч, а в другой, замененной на механический протез, гладий. Его доспех был покрыт множеством небольших кристаллов и нечестивыми символами. Глупец. Он продолжал говорить, но я не слышал его слов, как и не видел ничего вокруг. Его меч был покрыт наростами какого-то синего кристалла. Он попытался отвлечь меня коротким ударом клинка, чтобы потом нанести удар гладием мне в голову. Я, несомненно, повелся бы на его уловку, но это уже не был я. Я был преисполнен ярости. Я не стал грамотно контратаковать, как я это делаю обычно. Я просто шагнул вперед и с огромной силой ударил головой по шлему Менриса, разбив вдребезги его визоры. Предатель что-то сказал, но я не слушал. Лезвие гладия лишь рассекло мое лицо, но в своем порыве я даже не ощутил этого. Он попытался умело прикрыться мечом от моего удара, но Древняя Ярость прорубила его одержимый клинок и находившееся на пути меча плечо, опалив его кровавым пламенем и заставив предателя закричать от безумной боли. Менрис хотел было отступить или даже пасть на колени, но я не пощадил его. С громким ревом идущего на войну титана я вонзил когти в основание его шеи, а затем резким рывком вырвал его голову вместе с частью позвоночника. И сотня голосов ответила мне яростным ревом. Я поднял голову Менриса высоко, а затем бросил ее к его упавшему телу и раздавил череп и шлем оппонента тяжелым ботинком своего доспеха. - За Императора! - прокричал я, подняв пылающую Древнюю Ярость. Предатели стекались на усеянную трупами площадь, но путь внутрь для нас уже был чист. Оказалось, что я в приступе ярости прорвался далеко вперед основных сил, выдержав несколько совершенных в упор выстрелов плазмы. Когда я убил Менриса, силы предателей начали отступать. По мнению Осмадиэля, они не имели представления о нашей точной численности. Как верно сказал моя правая рука Таронд: "Хаос дал им силу, но не единство". Отправленные Дорейном вперед разведчики-неофиты опровергли информацию о разрушении Торжественных залов, так что мы решили штурмовать именно их. Ошеломление, охватившее нас в первые часы, прошло. Осталась лишь холодная ярость и жажда очистить свои имена. Во время штурма площади погибло 22 наших боевых брата, в том числе и один из моих катафрактариев - Марентар. Хоть мы и сразили многих предателей и бессчетное количество обезумевших людей, противников все еще оставалось великое множество. У нас не было времени на скорбь. - Валендор, - услышал я в воксе голос Осмадиэля. Пока Дорейн командовал нашими силами на площади, а Осмадиэль пытался обнаружить очаги сопротивления и вызвать других лояльных братьев, я, мои катафрактарии и верные Императору ветераны зачищали плацдарм для наступления внутрь Цитадели. - Что? - Я чувствую... - Что ты чувствуешь? Выживших братьев? - Резко спросил я. - Нет. Та сила, которая засела в зале Совета... Она обратила внимание на нас, - я еще никогда не слышал, чтобы голос прошедшего сотни боев библиария так дрожал. - С тобой все хорошо? - напряженно спросил я. - Нет... неужели ты не ощущаешь? - Не ощущаю. Осмадиэль замолчал. - Осмадиэль! Ты меня слышишь?! - Не ощущаешь, - задумчиво проговорил он, - Валендор! - неожиданно громко обратился он ко мне, - эта сила варпа, чем бы она ни была, не видит тебя и тех, кто рядом с тобой, ведь ты неприкасаемый! - И что? - грубо оборвал я ликование старшего библиария. - Если мы отвлечем основные силы ударом по Торжественным залам, то ты сможешь пройти к Капитулу Доблести через Апотекарион незамеченным. - Ты недооцениваешь мою медлительность, Осмадиэль. Вы все тут поляжете, пока я буду идти. - Ты недооцениваешь нашу стойкость! - послышался из вокса голос Дорейна, слушавшего наш разговор, - мы не сможем прорваться через Цитадель даже если нам все же удастся затащить технику в Торжественные залы. Если нам нужно будет просто отвлечь предателей, то потери будут значительно меньше. - В твоих словах есть зерно истины, Дорейн... - ответил я после недолгого молчания, - но все зависит от того, остались ли верные Трону братья в Цитадели. - Очень тяжело использовать психические силы, когда вокруг бушует такой шторм, словно сама реальность разорвалась, - начал Осмадиэль, - но я ощутил присутствие капитана Рекрера. Думаю, что он с остатками девятой роты сражается где-то в Капитуле Доблести. Еще я увидел, что в библиариуме не прекращается буря. Возможно, что некоторые библиарии до сих пор сопротивляются давлению Тьмы. Мне вместе с группой катафрактариев и одетых в силовую броню ветеранов ордена нужно было как можно скорее добраться до апотекариона. Мы понимали, что так или иначе меня обнаружат, но хоть сколько-то позже. "С другой стороны, - рассуждал я в тот момент, - засевшее в зале Совета зло, очевидно, чем-то занято. Иначе демоническое пламя уже давно сожрало бы всех нас". И мысли эти были невероятно близки к истине. Мы поднимались в залы Апотекариона встречая на своем пути сбившихся в небольшие стаи безумцев, прибежавших в Цитадель из окрестностей. Изредка на нашем пути вставали одемоневшие боевые братья Ордена, тела которых значительно выросли в размерах, а руки налились нечестивой силой. Древняя Ярость рубила их без жалости, а пилокулаки моих катафрактариев разрывали и расщепляли их мерзкую пропитанную варпом плоть. Вооружившиеся силовыми алебардами ветераны стали отличным подвижным прикрытием наших неповоротливых спин. Апотекарион представлял собой ужасное зрелище: по объятым визжащим пламенем лабораториям и хранилищам бегали омерзительные создания, собранные из человеческой и демонической плоти. Тратить болты на них было жалко, а потому мы давили их тяжелыми сапогами, от чего противная зеленоватая слизь попадала на наши покрытые запекшейся кровью изначально синие доспехи. Мы направлялись не в глубь Апотекариона, а в его прилегающий к Капитулу Доблести сегмент. Несмотря на скопившееся в нас эмоции, мы решили по возможности избегать битвы, чтобы не привлечь к себе ненужное внимание безумной кровожадной толпы, скитающейся по Цитадели. Когда мы проходили мимо огромных залов-хранилищ, то услышали звуки короткой болтерной очереди. - Стоять, - приказал я, - Керат, - обратился я к одному из катафрактариев, - возьми Кориверена и Лареаса, - взглянул я на двух ветеранов, - идите проверьте кто или что там и доложите. Потом выходите через восточные двери и направляйтесь к гобелену "Падение Тормузда". Там наши пути пересекутся. Керат и ветераны кивнули головой. Они направились в хранилище. Я и остальные терминаторы продолжили идти дальше, не встречая даже уродливых существ, которых нам приходилось давить ранее. Идя по этим залам мысли о погибших сегодня братьях сами лезли мне в голову. Сколь многих поработили демоны... А ведь он не смог спасти даже собственных подопечных. Тела Фарокка и Нодиуса так и остались лежать в залах нашей роты... а может безумцы или пламя уже пожрали их. Мне пришлось остановить себя. Хоть я и был сейчас лишен шлема, я спокойно общался по воксу и мог даже сам разговаривать по нему, не шевеля губами, благодаря аугментике, встроенной в мою голову. Я бесконечно благодарен Императору, за то, что у меня есть этот имплант, и за то, что именно в этот момент Керат связался со мной. - Лорд Валендор. - Что-то нашли? - Да, тут раненные: Оват и Анпиэль. - Хорошо, что хоть кто-то из апотекариев выжил. Заберем их с собой. До Торжественных залов они не дойдут сами. - Как прикажите. - Дорейн, - связался я с капитаном четвёртой роты, - что у вас там? - У нас тут ад! Их оказалось больше, чем я предполагал. Кроме предателей здесь огромное число мутантов и предатели астартес не в наших цветах! Мерзкие колдуны! - Крепитесь! Мы уже почти добрались до Капитула. Я хотел было договорить, но услышав треск и грохот понял, что Дорейн слишком занят. Мы ускорили свой шаг. Как я и предполагал, гобелена на месте не оказалось, но Керат и без такого ориентира понял, куда я приказал им следовать. Каждый из нас практически идеально знал всю Цитадель. Апотекарии были ранены, но живы. Оват сжимал в руках большой ящик с множеством контейнеров. Геносемя. - Нам удалось спасти немного... но это хоть что-то. Я кивнул. - Держитесь позади. Пробить древнее стены силовыми кулаками - дело не быстрое, а потому больше мы не задерживались в пути. Я часами бродил по тем залам в их лучшие времена. Когда золотой свет солнца, падая на покрытый древней мозаикой пол, проявлял каждый час картину нового подвига благодаря чудесам преломления стекла. В вершине гигантского купола Капитула Доблести сияла железная звезда с двенадцатью лучами. Древняя легенда гласит, что в эпоху, когда Орден Небесных Стражей был на грани уничтожения, двенадцать героев ордена собрались в этом самом зале и дали клятву Доблести. Они отправились в самоубийственную атаку на флагманский крейсер варбанды Глашатаев Страдания и пробились к тронному залу их демонического повелителя через четыре круга его демонического царства, слившегося с самим кораблем. Сойдясь с демоном в поединке, единственные трое выживших героев низвергли демона и спасли Орден и весь сектор от уничтожения, но их души были пожраны хищниками варпа. Их назвали Капитулом Доблести и в их же честь был назван этот огромный зал. За три тысячелетия с момента их подвига зал стал хранилищем трофеев и воспоминаний о великих героях Ордена, и во время всякой церемонии боевые братья проходили через Торжественные залы в Капитул Доблести, таким образом почитая каждого чемпиона прошлого. Мы никогда не думали, что нам прийдется сражаться в этих священных стенах против тех, кто стоял здесь с нами плечом к плечу. Среди пылающих развалин Капитула Доблести мы отыскали раненного капитана Рекрера и выживших астартес из его роты. Там же находились и библиарии. Двери из Капитула Доблести в Торжественные залы были закрыты, а проход в Библиариум был закрыт силовым барьером, который поддерживал конклав библиариев. - Значит, других путей в зал Совета не осталось? - спросил меня Рекрер, лишившийся ног. - Да, - ответил я, - часть Верхней Цитадели обвалилась больше двух часов назад и после сканирования стало ясно, что наверх можно попасть лишь через Библиариум, а в Библиариум лишь через Капитул. Отказывавшийся умирать капитан девятой роты почти не шевелил своим лицом, превратившимся в один огромный ожог. - Кто это тебя так? - спросил я, разглядывая лучшего дуэлянта и одного из сильнейших псайкеров Ордена. - Стерак... - прокряхтел он, - они оттеснили нас вниз... я попытался убить его собственноручно... думал, что мне это по силам... - Рекрер сплюнул кровью, - видишь, что из этого вышло... - Вижу. - Он стал гораздо сильнее... темное колдовство... - Колдовство мне не помеха, - оскалился я. - Сколько вас? - Немного, но достаточно. Рекрер кивнул. - А если точнее? - Сейчас уже чуть больше тридцати, не считая моих терминаторов. Сколько у тебя здесь воинов? - Около полусотни... - Хорошо. Долго еще ворота Капитула будут открываться? - Не знаю... - Зачем вы замуровались здесь? - А что нам еще было делать? Мы потеряли контроль над Цитаделью... мы знали, что когда в Цитадели не останется ни одного лоялиста, они могут пробить старые стены Капитула, как это сделал ты... но так у нас хотя бы было время зализать раны и окопаться. Это ведь уже не армия, это безумная толпа... мы надеялись, что хоть кто-то еще выжил. Локтайр.. Верховный библиарий все еще там... я не знаю, что с ним... - Хорошо, отдыхай Рекрер. Ты сделал все, что мог. Умирающий капитан девятой роты, на губах которого проступала кровавая пена, дрожаще кивнул и закрыл глаза. Больше ему не суждено их было открыть. - Таронд, прими на себя командование. Могучий катафрактарий кивнул. Я взглянул на коридор, ведущий в библиариум. Бушевавшее там пламя пыталось прорваться в Капитул, но психический щит конклава сдерживал его. Любой, кто ступил бы в это визжащее пламя, был бы обречен на безумные страдания и скорую смерть. Почти любой. Я стоял в сорока метрах от барьера, который держали изможденные библиарии. Я оглянулся. Мои рыцари без слов попрощались со мной, ударив кулаками в нагрудники тяжелых доспехов и склонив головы и каждый астартес в Капитуле повторил знак последнего почтения. Они были готовы к бою. И я был готов. Я сжал правую руку в кулак и, прижав ее к груди, медленно наклонил голову. Каждый из нас должен был сегодня умереть. Ненависть. Пропитанная варпом кровь на моем доспехе кипела. Ярость. Я сжимал пылающий кровавым огнем клинок в руках. Месть. Каждый мой шаг приближал возмездие. Я шел сквозь залитые пламенем коридоры и взор мой вновь застилал кровавый туман. Демоническое пламя расступалось передо мной, не осмеливаясь даже прикоснуться к моему доспеху. Среди безумствующей бури я увидел высокую фигуру в синем доспехе. Нас разделяла сотня метров, но я видел взгляд обугленного ухмыляющегося лица. Видел взгляд бесцветных покрытых черными прожилками глаз. Видел его сжатый силовой кулак и объятый нечестивым пламенем меч. И это был он. Вельвеар Стерак, капитан второй рот. Вельвеар Стерак, тот кто был мне боевым братом. - А ты все не меняешь... все так же любишь доставлять проблемы окружающим, - надменно проговорил предатель. - Ты! ТЫ! Я знал, что увижу его. Я думал, что скажу, встретившись с ним, но в этот момент все те фразы, что я обдумал, были вытеснены из головы слепой яростью. - ТЫ ПРЕДАЛ НАС! - Неужели ты не видишь, какую силу я даровал нашим братьям? Неужели ты не видишь, что я освободил нас из-под гнета лжепророков и отныне мы будем служить лишь Императору и самим себе! Я продолжал идти на него, обуреваемый ненавистью. Я желал лишь одного - разорвать его тело в клочья. Я шел, и пламенный вихрь расступался. Я шагнул к предателю и обрушил на него пылающую Древнюю Ярость, но он отвел мой меч касательным ударом своего колдовского клинка и одновременно с этим нанес сокрушительный удар кулаком мне в грудь. Я услышал хруст тяжелого доспеха, ощутил удар своим черным панцирем и меня отбросило на несколько метров назад. Я яростно прорычал. - Вероятно ты сейчас вопрошаешь, как же такому как ты удалось добраться сюда? Я отвечу, - проговорил предатель, ухмыляясь, - Пока Великий занят, мне было поручено искоренить слабых. Но ритуал занял несколько больше времени и мне пришлось взять на себя все командование искоренением... но по неудачному стечению обстоятельств я оказался заперт здесь, пусть и ненадолго. Я вновь ринулся в бой. Стерак попытался повторить свою комбинацию, но на этот раз я нанес ему мощный удар когтем, отклонив кулак. Он продолжал говорить. - Я решил, что не стану тратить свои силы на разбитие печати... в конце концов разве не прекрасно ли это - наблюдать как иссушаются и наполняются отчаянием души ничтожеств, пытающихся остановить мою безграничную мощь! Я закрылся когтем от верхнего удара меча и сам нанес Стераку удар Древней Яростью. Предатель же резким движением проскользнул назад и зубцы моего клинка лишь вырвали из его брони кусок нагрудной пластины. - Я открыл свой великий разум Имматериуму. Я видел величайшие деяния всех прошлых и грядущих эпох своими глазами! И тут мне пришлось отвлечься на тебя и твоих огрызающихся собак... Я интуитивно ощутил движение у себя за спиной и вовремя закрылся мечом от удара со спины, развернувшись. Но он был на шаг впереди, и, пока я разворачивался, его массивный кулак расколол мою наплечную пластину, отбросив меня на метр в сторону. Еще никогда прежде я не ощущал такой боли от удара силового кулака. Наша битва продолжилась с новой силой. Полыхающая белым пламенем чистой ненависти Древняя Ярость сталкивалась с демоническим мечом Стерака и каждое из соприкосновений отзывалось сотрясением стен Цитадели. - Я так надеялся, что ты доберешься сюда, чтобы я мог покончить с твоим мятежом... - ПРЕДАТЕЛЬ! - взревел я и, крутанувшись на правой ноге, нанес Стераку удар когтями, сломав ему наплечник. - Я даю тебе шанс! Стерак попытался нанести мне удар кулаком, я прокрутил в руке Древнюю Ярость отрубил предателю руку с силовым кулаком, но за считанные секунды на месте отсеченной стали рости две новые. Предатель блокировал мой коготь своим мечом, а правую руку схватил с огромной силой свежевыросшими розовыми лапами. Он смотрел мне в глаза. - Не я один пользуюсь силами варпа, Валендор! Не я один! Задумывался ли ты об истинной природе своего меча? Он скалился, уверенный в своем превосходстве. Силовое поле моего доспеха будто не работало здесь, но это уже не имело значения. Я резко подался вперед и впившись зубами в плоть Стерака вырвал кусок его лица, дернувшись назад. Вопль предателя заставил пламя и стены трястись. Он больше не говорил, лишь ревел подобно обезумевшему демону. Он был быстрее меня и предугадывал каждое мое действие. Резким выпадом он пробил пластину моей брони на животе и вогнал демонический клинок в меня по рукоять в то место, где кулак оставил трещину. Я не ощутил боли. Я ухмыльнулся оскалившись. Я напрягся. Послышался звон. Меч Стерака треснул и в его руках остался лишь эфес с осколком клинка. Я громогласно прокричал: - ЗА ИМПЕРАТОРА! Предатель хотел рассечь мне лицо осколком меча, но я был быстрее. Все, что я помню дальше, - зубцы Древней Ярости, потрошащие тело капитана второй роты. Лишь когда от него осталась лужа крови и мяса, я перестал. Древняя Ярость в моих руках раскалилась добела. Я выбил двери зала Совета ударом меча. По всему залу витали всполохи эфирной энергии, в точности повторявшие движение охватившей мир огненной бури. В сердце бури парил в пузыре из чистого варпа истощенный, но несломленный Верховный Библиарий. - Неужто пешка и правда не справилась? - послышал отовсюду и в тоже время из ниоткуда голос. - ВЫХОДИ! - я размахнулся Древней Яростью, испуская волны белого пламени, пожиравшего богомерзкое колдовство одним лишь своим прикосновением, - ИМЕНЕМ ИМПЕРАТОРА Я ВЫЗЫВАЮ ТЕБЯ НА БОЙ! - Какой нахальный гость... - отозвался эхом смешок, - что ж, думаю, что я вполне имею право поразвлечься. Пузырь варпа лопнул и Верховный Библиарий упал на мраморный пол, залитый кровью. Он поднял на меня взгляд и через секунду прошептал: - Валендор... Его тело стало стремительно меняться. Оно стало набухать огромными черными наростами, а рот растянулся до живота. Гигантский черные когтистые лапы заменили ему одряхлевшие конечности. Он рос и рос, пока не обратился в семиметровое чудовище, покрытое огромными огнедышащими порами. Послышался тихий смешок и хлопок в ладоши. Монстр поднялся на задние лапы и его оглушительный рев заставил стены Цитадели содрогнуться. Мы ринулись на встречу друг другу. Чудовище обдало меня потоком живого пламени, но теперь никакая магия не была способна отключить мое силовое поле и огонь лишь гневно визжал, обтекая мой доспех. За считанные секунды я примерно оценил строение твари, стараясь найти ее слабые места. Но я недооценил ее скорость. Огромная лапа отправила меня в полет, а невероятно острый коготь пробил мой доспех и сломал черный панцирь, словно деревянную дощечку. Я с грохотом влетел в стену. Упал. С трудом поднялся. Тварь была уже близко. От нового удара огромной лапы я закрылся Древней Яростью, и вылезшие из рта монстра щупальца обдали меня липким пламенем, вырвавшимся из их многочисленных пор. Я не знал, как мне сражаться. Я не мог понять природы того, что стояло передо мной. Я не представлял, чего мне ожидать дальше. И я услышал. Услышал заветные слова. Сотни верных воителей Императора, сражающихся и умирающих, в унисон кричали разнесшуюся по Цитадели быстрее пламени молитву. Это была она. Литания Ненависти. И я сам того не заметив стал выкрикивать Её. Лапа твари готовилась отправить меня в огромное окно, но я поймал ее когтем и перекинул через себя. А когда когтистый отросток оказался справа от меня, я перерубил его Древней Яростью и обжог демоническую плоть белым пламенем. Взревев, тварь попыталась прихлопнуть меня когтями другой, выросшей из ее живота конечности. И я еще одним мощным ударом Древней Ярости, направленным вверх, раздробил ее когти. Когда из обрубков когтей хлынула синяя многоликая слизь, я был возле одной из уже семи ног твари и разрубил самый нижний коленный сустав ближайшего отростка. Я больше не думал о том, как мне вести бой. Я больше не пытался осознать это безумие. Я лишь желал уничтожить этого монстра, а затем того, кто его породил. И сознание мое было полно ненавистью. Когтем я схватил за открывшуюся жидкую кость и разорвал плоть твари еще сильнее, а затем закружился вихрем, крепче сжав Древнюю Ярость. Тварь кричала тысячей глоток, пыталась задавить меня, но белое пламя впивалось клыками в демоническую плоть, а зубцы моего могучего клинка дробили все, до чего я мог дотянуться. Когда одна из лап обратилась демонической мордой, я схватил ее когтем в верхней части пасти и, предварительно вырвав плоть, раздробил морду мечом, оставив там ужаснейший ожог. Белое пламя залило все, ибо на то была Его Воля и лишь Его Воле оно подчинялось. Я не видел ничего вокруг. Я выкрикивал Литанию Ненависти в унисон своим братьям и каждое мое слово заставляло стены Цитадели трястись. Еще никогда я не ощущал столько силы в своих руках. Я не замечал никаких ран и ударов. Меня обуяла священная жажда битвы. Из открывшейся на месте живота пасти выстрелили огромные щупальца. Они попытались схватить меня, но я разрубил половину, когда только заметил, что они появились. Оставшаяся половина схватила меня и резким рывком потянула наверх, в пасть. Покрывавшая мой доспех кровь кипела праведной ненавистью и расплавила демоноческую плоть. Сила рывка была огромна, и я, взлетая, разорвал своим горящим когтем мешавшую мне взлететь выше плоть твари. И вот я оказался в нескольких метрах над ней и время будто замерло. Я перехватил Древнюю Ярость двумя руками. Падая, я вонзил белый клинок в то, что когда-то было черепом Верховного Библиария, и зал Совета окатило всеотчищающим пламенем. - Что ж... - послышался все тот же голос, отражающийся эхом от рушащихся стен зала Совета, - это было и правда неожиданно. В прочем я закончил все, что хотел. Будь уверен, что мы еще встретимся... при других обстоятельствах. Дальше... что было дальше... Мы не остановились на этом. Дорейн рассказывал мне, что я вышел, покрытый ужасными ранами, но окруженный белым божественным огнем. Мы уничтожали все. Мы уничтожили каждого предателя, каждого одержимого, каждого мутанта. Мы сровняли всю Цитадель с землей, чтобы ни осталось даже напоминания о нашем прошлом... - ...а затем прилетели Вы, - я смотрел в глаза одетому я терминаторский доспех Инквизитору и ощущал, сколь сильный дискомфорт ему доставляет мое присутствие, - и сейчас мы готовы и дальше служить Императору или понести любое наказание, которое Вы изберете для нас. Инквизитор смотрел на меня из-под густых седых бровей. Мы находились в уединенной келье, где никто не мог нас услышать. - Капитан Валендор... - задумчиво начал он через несколько секунд молчания, - Вы не пошли за большей частью своего Ордена, отринувшего Свет Властителя Человечества... Вы уничтожили собственных братьев-предателей... и даже после всего случившегося Ваша верность Императору непоколебима? Я вновь поднял взгляд на Инквизитора. - Каждый делает выбор. Выбор может малым, как тот, который приходится делать каждый день. Выбор может быть великим, как тот, который можно сделать лишь раз в жизни. Я ни раз ошибался в малом и поплатился за это, но когда пришло истинное время, я не ступил во тьму... Я помню этот день. Каждый из нас помнит. Эта рваная сочащаяся кровью рана на наших душах не затянется никогда, но пока для одних такие раны - слабость, мы будем черпать из неё силу. Я - Очищение. Мы все - Очищение.