токсично

У него не хватает фантазии придумать более изощренный способ наказать меня? Сделать мне так больно, заставить страдать, стирая зубы в порошок, биться головой об стену? Я заостряю внимание на этой мысли, затем смотрю на Уэя, делаю вдох и решаюсь. — Я понял. Ты просто хочешь, чтобы я ревновал? Ну, я тебя не ревную. Но погоди, на что ты надеялся, связываясь с этим идиотом-наркоманом? О чем ты, скажи мне, думал? — Я немного повышаю голос, вскидывая руками. — И не делай вид, что тебя нисколько не трогает то, что случилось. Зная тебя, ты, блять, считаешь, что я должен благодарить тебя за то, что ты проявил искреннее сочувствие ко мне, так ты выразился? Но даже не смей думать, что я с этим согласен. Ты называешь это сожалением? Ты же просто, черт, — Я замолкаю, проглатывая ком в горле и даю себе время подобрать слова, которые донесут до него то, что я хочу, максимально точно. — Ты просто бросил мне в лицо своей честностью. И нет, боже, я не ревную. Мне смешно, понимаешь, до боли, потому что ты промахнулся, — И я действительно не солгал. Я не ревную, я чувствую нечто другое, нечто более вдохновляющее на новую строчку — отвращение. — Мне ужасно тошно от тебя, Джерард, и от всей этой нелепой ситуации. Раньше я бы никогда не смог назвать тебя поверхностным, но это была блядская истома и теперь я вижу. Разве ты не знаешь, что существуют разные варианты чего-либо? — Я швыряю его рубашку, которую все это время сжимал в руках, на пол, но тут же ее поднимаю и отряхиваю. — Например, разные виды взаимосвязи. Ну, знаешь, начать что-то более серьезное и важное, чем обычный секс как средство расслабиться после выступления, — цитирую, а вернее сказать, коверкаю сквозь зубы его фразу я. Как средство расслабиться… Я не хотел это услышать. — Обычный секс когда тебе нечем заняться. Ты так описал Берту наши с тобой отношения, да? Быстрый перепих в гримерке. Ничего больше? Ты даже не размышлял об этом? — Я опускаю голову и выдыхаю. Потираю грудь ладонью, как ушиб, чтобы справиться с болью. Ебанный Джерард. Я снова смотрю на его лицо и опускаюсь рядом с ним на диван, вытирая щеку рукавом свитера. — Представь нас вместе. Я же, блять, тебе говорил, как это может быть здорово, но я и наш ничем не примечательный секс где бы там ни было тебя больше не устраиваем. Но я мог предложить тебе больше, намного больше чем он, ты знаешь? Тебе стало скучно и ты решил перейти с секса когда нечего делать на секс по выходным с чуточкой опиатов. Разница в том, что второй вариант убьет тебя нахуй. Это то, чем он тебя зацепил? Ямой, в которой ты сейчас застрял? Если так, то мне не о чем с тобой говорить. Выходит, что ты заурядный, ничем неприметный и наиобыкновеннейший, — Я тычу в него пальцем и очень сильно стараюсь задеть его специально. Когда я получаю в ответ уже привычное молчание, я сдаюсь. Все равно он не ответит. Очевидно, потому что он меня не слышит. Я еще раз вытираю щеки, слишком громко всхлипывая, затем потираю переносицу и глаза одной рукой, а другой нащупываю его непомерно, блять, горячую ладонь и переплетаю наши пальцы. Он обдолбался и боже, куда Берт только смотрит? — Ему нет до тебя никакого дела, — Я мягко целую его в уголок рта. — а я тебя люблю. — У него ебанная лихорадка. Организм защищается от метадона. Он вертелся в разные стороны, постоянно раскрываясь, хныкал что-то несуразное пару часов и смог заснуть только сейчас, под утро. А я сижу там, на ебучем диване, держу его дурацкую руку и по прежнему трудно переношу его интересный визит, когда его самого посещает интоксикация. Что в этом интересного? То, что он приходит только в таком сломленном состоянии. Я тянусь за его мобильником, параллельно оставляя легкие поцелуи на его губах. Джи лежит на спине, ровно дыша, изредка набирает полные легкие кислорода и тихо вздыхает. Его сердце больше не бьется так быстро, оно стучит в ровном, обычном ритме, так что я рад что мы смогли вывести хоть немного токсинов из него. Я выключаю его телефон, чтобы ничего не помешало ему отоспаться. У него жутко спутанные волосы. Черная солома. Я люблю его волосы, он это понимает? Лоис беспокойно обнюхивает комнату, садится передо мной на пол и грустно смотрит на меня. А Джерард сильно сжимает мою руку и я тут же смотрю на него, немного испугавшись. Он смотрит на меня в полусне, медленно-медленно моргая и улыбается уголками рта. В груди вспыхивают чувства, но радоваться нечему, вот что я выяснил за все его подобные приходы. Он еще не протрезвел, все еще в угаре. Я быстро прикладываю губы в его лбу. Уже лучше. Он тянется к моим губам, наверное, решив, что я хочу его поцеловать, и я отстраняюсь, отчего он недовольно стонет, отрывая голову от подушки. — Малыш, — Слегка хрипло протягивает он. — Как ты себя чувствуешь? — Я перебиваю его, не давая себе забыть, что он не в состоянии отвечать за свои слова. — Мм. Необычно, — Он хихикает, будто затеял какую-то глупость, а затем печально вздыхает. — Я так устал без тебя. — Замолчи. Давай поспим, уже так поздно, солнышко, — Я укладываю свое тело рядом с его, и он тут же утыкается в меня, сразу же засыпая. Ничего кроме боли, жалости и огорчения не приходит ко мне сейчас. Все это смешивается, образуя какую то грязь внутри меня и между нами и работает оно точно так же, как солнечное затмение. — Ты виноват во всем, что происходит. Ты сломал, выбросил и ушел, а ради чего вообще? — Я говорю почти шепотом, чтобы не потревожить его. Мой голос звучит как-то обиженно и надломленно, так что слава богу он не слышит меня сейчас. Я перебираю пряди его волос, постепенно распутывая их. — Меня выбросил. Я тебе совсем не нравлюсь? — Он вздрагивает и вздыхает, прижимаясь сильнее из-за холода. — Ладно. Почему ты не думаешь даже о себе? Это невыносимо, понятно? Я не могу не впускать его, когда он приходит, не тогда, когда ему настолько плохо. В эти моменты я забываю, что это не моя забота, тем более после нашего… это даже нельзя назвать разрывом. До меня начинает доходить. У нас не было как таковых отношений, был только секс, поцелуи и теплые разговоры. И мы воспринимали это по-разному. Джи принимал это как, ну, секс, а я как кое-что взаимное. И когда я подумал что мы можем попробовать, он подумал, что я заигрался. И тогда он захотел прекратить это спокойно, без ругани и давления друг на друга, а я, ха, я расстроился и не захотел его видеть. И я просто охуел оттого, что он правда больше не приходил ко мне, пока не начались такие чрезвычайно токсичные, в прямом смысле, визиты, сбивающие с толку, вгоняющие в ступор, но я начинаю понимать. Он ни в коем случае не поверхностный, просто он хочет другого, совсем не меня, и мне пора прекратить изводиться. Он не мог разломать нас, потому что нас никогда и не было, так что сегодня утром он снова уйдет от меня, и в этот раз я его отпущу.