Больно не будет

— Ты же хотел чего-то особенного. Я говорил и повторюсь — ты никогда не поймёшь партнёра до конца, пока не окажешься на его месте. Тебе будет сладко, Волк, обещаю. Просто скажи мне «да». Руди был полностью обнажён и сидел у ног абсолютно дезориентированного и только что как следует выпоротого Дольфа. В этот раз для того, чтобы кончить после порки, понадобилось всего одно прикосновение губ омеги к члену. С тех пор, как Руди перестал глотать подавители и позволил сводящему Дольфа с ума запаху ванили с чёрным перцем заполнять помещение во время сессий, альфа научился кончать почти без стимуляции руками. Несколько сессий назад во время порки Дольф спустил от трения о покрывало и был за это наказан. С тех пор Руди всегда надевал на член альфы кольцо, чтобы контролировать оргазм, и это совершенно изматывало. Но сегодня Конфетка был добрым, и теперь Дольф понимал почему. Сессия закончилась, Руди сам объявил стоп, и его уговоры относились только к их личной жизни, которую омега давно жаждал разнообразить. Когда речь об этом зашла в первый раз, только что подаривший Волку ошейник Руди крепко обнял уже не просто приходящего Нижнего, а постоянного партнёра и решился на разговор, который давно откладывал. У Дольфа периодически всплывали в голове его откровения, и становилось не по себе и самую малость любопытно. А ещё член вставал, как по команде. — Всегда мечтал найти того, с кем смогу быть собой. Кто примет все мои желания и будет хотеть этого не меньше, Волк. — Руди слегка покусывал плечо Дольфа, лёжа на нём, и жарко шептал на ухо, дрожа от возбуждения. — Ты такой красивый, сильный, только мой. Знаешь, как я хочу тебя? — Пальцы Руди сжались на бедре альфы, и он застонал, начиная тереться о любовника, как обезумевший кошак. — Как представлю, что вылизываю твою дырочку языком, толкаюсь глубоко внутрь до предела. Мокро, жадно, развязно. Потом беру в рот твой шикарный член и вставляю в тебя палец. Сосу сильно, отвлекая, сам ищу простату, чтобы ты почувствовал, как это хорошо, — когда кто-то раз от раза попадает по ней, посылая волны наслаждения вдоль позвоночника. Хочу взять тебя так, чтобы ты почувствовал себя моим омегой, чтобы отдался и доверился полностью, наслаждался каждой секундой. Чтобы понял меня так, как никто. Знал, что я буду чувствовать, когда ты возьмёшь меня. Пожалуйста, мой Волк, позволь мне… Тогда альфа сдрейфил, но отсосал Конфетке так, что тот едва не лишился чувств. Но, чёрт бы побрал этого омегу, с тех пор Дольф через раз просыпался от ярких снов, где его имеет Руди, и был почти готов согласиться. Слово Конфетка держал железно: во время сессий он ни разу не позволил себе покуситься на зад своего упрямого альфы и уговаривал его только в их «ванильной» реальности. Когда Дольф узнал, почему его омега принимал подавители, он долго ржал, а потом ругал то краснеющего, то бледнеющего Руди. На взгляд альфы было глупо поганить своё здоровье из-за того, что пряность, которой пах Конфетка, была синонимом обычного секса и традиционных отношений в их тусовке. Дольф, узнавая омегу лучше, стал замечать некоторые странности, и они все как одна вели куда-то к Чейзу и их общему с Руди прошлому: насторожённость, излишне агрессивная охрана личных границ и отношений, недоверие, чёрт возьми. Если во время сессий Руди излучал уверенность и щедро давал её Дольфу, то при обычных выходах в клуб, когда с альфой пытались флиртовать, Конфетка неизменно напрягался. А когда однажды Дольфа попробовал пригласить на прогулку Чейз, они вообще едва не подрались. Правда, после Руди зачем-то извинялся. Упрямый омега не отвечал ни на один вопрос связанный с этой темой, ограничиваясь отговоркой, что всё осталось в прошлом. За этими воспоминаниями Дольф едва заметил, как пролетело время. Руди сидел у его ног, и, кажется, не надеялся на ответ. Альфа же напротив — пришёл в себя и был готов его дать. — Иди ко мне, Конфетка. Руди закатил глаза, но влез альфе под бок, прижавшись к нему и уютно устроившись в руках любовника. — Я, наверное, должен согласиться просто так, это будет правильно. Но ты же понимаешь, что это определенная степень доверия? Руди напрягся и кивнул, привстав на локте и заглядывая в глаза альфе. — Я хочу, чтобы между нами всё было честно. Если ты говоришь, что партнёр не может почувствовать другого, не встав на его место, то дай и мне этот шанс. — Чего ты хочешь, выпороть меня? Голос Руди звенел от напряжения и Дольф поспешил успокоить его, мягко коснувшись тёмных волос. — Это было бы слишком просто. У меня всё ещё есть обещанная тобой награда, и я воспользуюсь ею, когда мы оба захотим. Нет, Конфетка, прежде чем заходить так далеко, я хочу узнать о твоих страхах и опасениях. Не хочу, чтобы они однажды всё испортили. Что за история у вас с Чейзом? Ответь мне, и я скажу «да». Руди поднялся с постели и завернулся в брошенный на стул халат. Дольф уже думал, что не получит ответа, но ошибся. Омега подошёл к бару, плеснул себе чистого виски и залпом выпил, а потом заговорил: — До тебя у меня было несколько приходящих партнёров и один постоянный. Я слишком увлёкся им. Жил и дышал ради него. Нарушал собственные правила, когда он просил, и почти позволил себя сломать. Многие ошибаются, думая, что Верхний неуязвим перед своим сабом. Совершенно не так. Безопасность, добровольность и разумность должны быть обоюдными. Чейза я знал со школы, нас свело общее увлечение Темой. Он видел, что со мной происходит, пытался предупредить, но всё было напрасно. Руди налил себе ещё и снова выпил залпом. — Он жёстче, чем я. Настоящий садист, который может дать мазохисту очень много. И он не придумал ничего лучше, чем увести у меня партнёра. Чтобы ты понимал — это считается жёстким нарушением этикета, его тут же исключили из клуба. Я не общался с ним несколько месяцев, а потом Чейз пришёл ко мне с парой бутылок виски и объяснил, зачем это сделал. Он пил и говорил, как ему было тяжело видеть, что я растрачиваю себя, растворяясь полностью в уничтожающих меня отношениях, как теряю интерес к кому-либо, кроме партнёра, рву все связи и отдаю всего себя, без остатка. А ещё он принёс доказательства того, что он не был первым, с кем мой альфа мне изменил. Руди перевёл дух, бросил взгляд на бутылку, но всё же решил больше не пить. — На то, чтобы восстановиться и прийти в норму мне понадобилось досадно много времени. Чейз поддерживал, провёл несколько необходимых мне в тот период сессий. А потом позвал с собой в другой город, чтобы мы начали всё с чистого листа, без постоянных шепотков за спиной и попыток бывшего меня вернуть. Не думай, что странности моего поведения связаны с тобой. Да, у меня проблемы с доверием, и я охраняю личное пространство, как лев. Но это не значит, что у нас ничего не выйдет. — Я знаю, малыш. Иди ко мне. Дольф прочистил горло и тряхнул головой, пытаясь переварить услышанное. Всё вставало на свои места и последние сомнения рассеивались, как дым. Любому, даже самому сильному доминанту, нужен надежный партнёр и поддержка. И сколько бы силы духа не было у Конфетки, Дольф, в конце концов, его альфа. А значит даст ему всё, чтобы они оба не теряли почву под ногами. Руди нырнул в объятия альфы и замер, вглядываюсь в его глаза и пытаясь считать реакцию. — Я не буду считать тебя более слабым, и не стану уважать меньше, Конфетка. Мне важно то, что ты рассказал мне и я говорю тебе «да». Надеюсь, когда я задам главный вопрос, ты ответишь мне тем же.