Бонус
27 декабря 2022 г., 19:53
Острые лопатки упёрлись в стену. Бэкхён запрокинул голову и закатил глаза от горячих губ, которые влажной дорожкой исследовали его шею. Внутри живота скручивался тугой ком, который хотелось высвободить: сейчас, беспрекословно, незамедлительно.
— Я хочу тебя залюбить, — низкий хриплый голос забрался под самые лопатки, будоража чувствительную кожу. Стон эхом отозвался в чужих ушах.
— Ты меня уже любишь, Чанёль, — от жёсткой хватки бёдер разом перехватило дыхание. Из горла вырвалось сиплое и протяжное «а», от которого Пак еле удержал себя в руках.
Ухмылка Чанёля чувствовалась везде: под кадыком, на вздувшийся венах на шее, под острой ключицей. По спине пробежала целая тонна мурашек, заставляя Бэкхёна отчаянно, но слишком тихо, по меркам Чанёля, стонать. Чанёль сильнее сжал бёдра ладонями, и длинные пальцы с наслаждением впились в напряжённые ягодицы.
— Блять, ты закончишь уже или нет? — Бэкхён распахнул глаза и уставился на горящие диким огнём радужки напротив. Чанёль прижался влажным лбом к чужому и проследил за отвратительно блядской привычкой облизывать губы. А затем поймал губами язык и силой втолкнул свой в рот. Дышать стало в разы сложнее. Бэкхён издал какой-то слишком тонкий и высокий звук и бесцеремонно закинул ногу на бедро. Чанёлю не потребовалось много времени, чтобы принять этот жест, и через секунду Бэкхён уже повис на его шее, царапая острыми короткими ногтями загривок. Чанёлю нравилось до рваных стонов и вздохов, и его слишком активный язык в чужом рту говорил сам за себя.
Они оба уже почти что задыхались от слишком затянувшегося поцелуя, и Бэкхён с силой вцепился в каштановые волосы, оттягивая голову назад.
Чанёль распахнул глаза и жадно втянул воздух. В голове вертелась тысяча и одна фраза, но они все разом развеялись, стоило Бэкхёну вновь высунуть язык и пройтись им по без того влажным губам. Эта привычка стоила Чанёлю в прошлом стояка по утрам, сбитого дыхания и желания вытрахать всю пошлость из Бэкхёна к чертям собачьим. Как он без неё за два года не отправился на тот свет, было известно одной Вселенной.
— Ты думаешь, что отделаешься одним сексом под одеялом? — Бэкхён готов был улететь только от одного рычащего тембра.
— Мои губы уже горят, — шаловливые искринки в прищуре напротив Чанёль ненавидел больше, чем ухмылку на этих искусанных губах. — И мы никогда не трахались под одеялом.
— Верно, — Чанёль с диким удовольствием проглотил очередной жалобный стон. Бэкхён никогда не отличался терпением, и уж тем более Чанёль, но сегодня, видимо, Пак решил вообще не оставить живого места на его губах.
Спустя пять минут бесконечных поцелуев Бэкхён вдруг ощутимо проехался лопатками по стене, и внизу вновь опалило жаром. Всего жалкие пару сантиметров вверх, но даже их хватило, чтобы член Чанёля наконец упёрся ему в промежность. Чанёль жадно поймал задыхающегося Бэкхёна, который мёртвой хваткой вцепился в его спину, и резко отстранился от стены. Из горла вырвался стон, и он, выгнувшись в спине, запрокинул голову назад.
— Тшш, — кому Чанёль шипел, было неясно, потому что от одного этого движения его всего знатно тряхнуло. Терпение было на пределе. Чужой член упирался ему в живот, выбивая все остатки здравого смысла и каких-либо эмоций. Чанёль просто хотел, до сраных звёздочек хотел своего невыносимого Бэкхёна.
Секунды в воздухе от коридора до спальни Бэкхён не запомнил: перед глазами стоял туман. Его заменили ощущения: мокрая солёная шея, усыпанная венами, по которым так приятно скользить языком, грязная ругань Чанёля и руки, которые впивались сильнее и сильнее в его задницу, пока он вытворял черти что. Если сегодня его решили лишить губ, значит он отплатит ему той же монетой.
Чанёль в три счёта дошёл до спальни и толкнул ногой дверь, приближаясь к кровати. Бэкхён пиявкой присосался к шее, и его нужно было срочно от неё отлепить, иначе дело ограничится не только искусанными губами. Но Бэкхён решил, что именно сегодня надо играть по-крупному. Чанёль чуть не выронил его на кровать и громко выругался, когда острые зубы впились в плечо. А затем с трудом оттянул от себя разомлевшего Бэкхёна, в глазах которого чертята, не иначе, устроили пляску на костях. Чанёль хрипло зарычал и опустил взгляд на губы. Бэкхён в понимании отчаянно выдохнул:
— Нет, Чанё… — но губы снова обожгло новым пламенем.
Прелюдия затянулась слишком надолго. Бэкхён сквозь прикрытые веки с трудом нашарил на груди дурацкие пуговицы и одну за одной расстегнул, стягивая рубашку с широких плеч. Благополучно забытый пиджак остался в коридоре, утром, вероятно, Чанёль будет не в духе от помятого костюма. Там же осталась и толстовка. Бэкхён сквозь поцелуи с горем пополам вытащил ремень и дрожащими мокрыми пальцами скользнул по ширинке вниз, сжимая руку в кулак. Протяжный стон срезонировал в губы, заставляя Бэкхёна чувствовать его желание и страсть буквально каждой микроскопической ранкой на чувствительной покрасневшей коже. Чанёль вытолкнул чужой язык из своего рта и перехватил тонкое запястье. В глазах не то что огонь, полыхало целое пламя, сжирающее всё на своём пути.
— Не тяни, я хочу тебя.
Чанёлю не нужно было повторять дважды. Они освободили друг друга от оставшейся одежды в два счёта. На третий Бэкхён со сомкнутыми вокруг его лодыжек пальцами Чанёля развёл ноги и согнул их в коленях. Взгляд скользнул по татуировке обезьяны и растворился в пелене, окутавшей его с ног до головы. Чанёль мягко коснулся губами колена и вытянул ногу вверх, отводя её в сторону. Жгучее дыхание опалило внутреннюю сторону бедра, и Бэкхён зажмурился, вновь вылетая куда-то за пределы своего сознания. Чанёль с ухмылкой вернулся к своей основной цели на сегодняшний вечер: залюбить Бэкхёна так, чтобы он расплавился в жидкое масло в его руках. Бэкхён уже таял, оставалось окунуть его в тонну концентрата из нежности, страсти и чувственности, чтобы растопить до конца. Чанёль за пять лет замужества научился делать это по щелчку пальцев.
— Пожалуйста, войди в меня… пожалуйста…
Чанёль отпустил ноги, которые тут же обвили его талию, и склонился, заползая ладонями под спину. Бэкхён задрожал и прерывисто задышал, и Чанёль с мягкой улыбкой коснулся его губ:
— Ещё не залюбил, — он осторожно приподнял тонкое тело в пояснице, заставляя Бэкхёна прогнуться, и пальцем провёл по острию лопатки, с безумием глотая бурную реакцию. Когда Чанёль впервые увидел, как затряслось хрупкое тело, стоило ему только коснуться его выпирающих «крыльев», он испугался и чуть не потерял всё своё возбуждение. А потом из горла Бэкхёна вырвался такой глубокий стон, что Чанёль понял всё в считанные секунды. Поэтому сейчас он с наслаждением наблюдал, как задыхающийся в его руках Бэкхён таял на глазах. Из него можно было в такие моменты лепить всё, что угодно.
Бэкхён не знал, от действий пальцев какой руки он задыхался сильнее: тех, которые были в его заднице, или тех, что уверенно скользили по лопаткам, то и дело заставляя выгибаться в пояснице. Бэкхён не знал, как Чанёль умудрялся удерживать его на одном месте, потому что ему очень хотелось одновременно сбежать от этих умелых рук и отдаться им без остатка, и он извивался на кровати, сбивая одеяло под собой. Бэкхён не знал, пытка это или благословение, но отчаянно чувствовал, что вот-вот, и он умрёт. Чанёль заставлял его улетать за границы своего разума и вытаскивал обратно в доли секунды, чтобы вновь начать всё сначала. Бэкхён умирал, воскресал и вновь утопал во всём своём Чанёле, который так умело им управлял.
Когда Чанёль начал сам задыхаться от стонов Бэкхёна, он осознал, что пора.
— Тшш, — Чанёль собрал все вырвавшиеся «да» и «пожалуйста» губами и наконец убрал руки.
Бэкхён распахнул глаза и громко задышал. Его контроль над телом постепенно возвращался, а вот над разумом всё ещё руководил стоящий член. Бэкхён сквозь гул в ушах распознал знакомый треск и с трудом вытащил из себя пошлую ухмылку, опуская взгляд вниз. Чанёль заметил внимание к себе и позволил чужим пальцам ноги скользнуть по собственной груди. С единственной целью: чтобы перехватить, притянуть к себе и войти. Бэкхён незамедлительно обхватил талию и поджал пальцы на ногах, прогибаясь в больших ладонях.
— Да… Чанёль, да…
Чанёль зажмурился и замер, с трудом проводя ладонью по плоскому животу напротив. Они не занимались сексом всего каких-то два года, а Бэкхён уже сжал его так, как будто в первый раз.
— Бэк, расслабься… Расслабься, чёрт возьми… — он склонился и втянул верхнюю губу в рот, а затем протолкнул язык внутрь, мягко и медленно целуя. До Бэкхёна доходило очень медленно, но как только он отпустил, Чанёль сразу поймал момент и сделал резкий толчок.
— Ааах… Да, блять!
Чанёль не любил, когда Бэкхён матерился во время секса, но контролировать его в такие моменты было непросто. В обычной-то жизни он едва ли разрешал собой помыкать, что уж говорить о постели. Чанёль научился решать эту проблему, но не всегда использовал собственный приём: он попросту растворялся в своём Бэкхёне и не замечал ничего.
— Чанёль… Чанёль, бл… Ааах! — Бэкхён не успел выстонать желанное слово: его голос сорвался на крик вместе с сумасшедшим темпом, который не то что слово сказать, дышать не давал. Бэкхён жадно глотал распахнутым ртом воздух и только стонал, срываясь на крик.
Чанёль умел выбивать из него жизнь.
Когда Бэкхён вернулся в пределы пространства, он неожиданно понял, что внутри до мерзости пусто, а Чанёль неожиданно прекратил его трахать. Возмущение пришло в голову медленнее, чем осознание, что Чанёль легко его перевернул и поставил на колени. Руки задрожали и подкосились вместе с вставленным обратно членом. Чанёль сделал медленный толчок. И Бэкхён сквозь пелену осознал, что сегодня он живым из постели не выйдет.
— Ты решил меня убить, — обречённо простонал он.
В подтверждение у уха раздалось ласковое:
— Залюбить, Бэкхён, залюбить. Давай, ты знаешь, что делать.
Протяжный стон утонул в подушке вместе с ладонью, которая так легко разместилась между лопаток. Чанёль с удовольствием проскользнул свободной рукой под ним и обхватил тонкое плечо, заставляя перенести вес с коленей на руки. Бэкхён упёрся расправленными пальцами в кровать и прогнулся, тут же заходясь в громком, смешанном со всхлипом, стоне. Язык опалил нежную чувствительную кожу вместе с коротким, но глубоким толчком. И Бэкхён отключился от мира окончательно.
Чанёль с наслаждением провёл губами по живущим своей жизнью лопаткам и удовлетворённо промычал, рассматривая влажные дорожки на коже. Его собственный оргазм потерпит, вытрахать Бэкхёна до полусознания он может потом, сейчас же ему яростно хотелось поиграть. Услышать скуление и мольбы остановиться, которые сменялись чувственными просящими стонами.
Чанёль мог издеваться над ним вот так всю ночь напролёт. Любить, любить, любить. Купать своего Бэкхёна в этой ласке и нежности и задаривать вниманием каждый сантиметр дрожащих лопаток, удерживать которые в состоянии «крыльев» было с каждой секундой всё сложнее.
— Ты мой, Бэкхён. Весь, без остатка, мой. Ты — мой и ничей больше.
Неопровержимый факт, который он не уставал ему напоминать.
— Пожалуйста… пожалуйста, хватит… Чанёль… я…
Чанёль отстранился и обхватил ладонями талию, а затем, удерживая размякшего Бэкхёна, сел на пятки и прижал его спину к своей груди. Бэкхён из последних сил застонал что-то неразборчивое, чувствуя, как член входит ещё глубже. Чанёль уткнулся носом в светлую макушку и втянул запах, глотая всхлипы от сжатых вокруг члена Бэкхёна собственных пальцев. Обернул руку вокруг его груди и закрыл глаза, сосредотачиваясь на ладони. Бэкхёну хватило нескольких движений, чтобы кончить на смятое одеяло. Чанёлю — громкого стона и сжатых стенок вокруг его собственного члена.
Бэкхён, уже не удерживаемый руками, соскользнул вниз и рухнул на бок, прикрывая глаза. Через несколько секунд ему последовал Чанёль. Бэкхён незамедлительно обвил ногами его талию и прижался так близко, как только мог. А затем изо всех сил открыл глаза и уставился на разморенного, но счастливого Чанёля.
— Ты сумасшедший, Пак Чанёль.
Чанёль усмехнулся и притянул его к себе, заставляя уткнуться носом в плечо, а затем поцеловал макушку. Откуда-то из-под низу раздалось бурчание:
— Больше никогда не смей любить меня меньше.
— Я никогда и не любил тебя меньше, чем сейчас, Бён Бэкхён.
