Тахикардия

Перед тем как стало темно, я слышал голос и что-то похожее на щелчок, возможно, именно с таким звуком моя голова раскололась на несколько частей, но возможно и то, что раскололся грецкий орех, который лежал в заднем кармане моих джинсов, так вот сразу и не скажешь… После того как стало темно, я некоторое время думал, что ни о чем не думал, но, возможно, я правда ни о чем не думал, потому что меня в это время как будто бы не было. Когда вдруг стало светло, первое, о чем я подумал, было: «Ух ты, я что, умер?» Было очень тихо, хотя я отчаянно пытался услышать пение ангелов, ну, такой хор, состоящий из прекрасных голосов маленьких мальчиков… Но, как ни странно, никакого хора маленьких мальчиков я не услышал. Среди яркого света вокруг, я вдруг почувствовал неумолимую тяжесть, а когда понял, что это — мое собственное бренное тело, даже чуть приуныл. Тогда же я услышал голос. Один-единственный, он был очень приятным и спокойным и обращался явно именно ко мне. «Эй? Слышишь меня?» Кто мог обращаться ко мне посреди яркого света, после того как я умер? В общем, я решил, что это стопудово Бог. Конечно же, я хотел ответить ему, что да, слышу, но почему-то не получалось, из-за чего я запаниковал, ведь игнорировать вопросы Бога как минимум очень неприлично. Даже при условии, что ты никогда в него не верил. Сейчас-то он здесь! «Если слышишь, моргни или пошевели пальцем». О, вот! Какой чудесный и понимающий Бог. Я попытался моргнуть, но так и не понял, были ли вообще у меня открыты глаза. Пальцев я тоже не чувствовал. Только нарастающую тяжесть… «Хорошо. Теперь смотри на меня, пожалуйста. Видишь меня?» Прояснился какой-то шум на заднем плане. Он был неразборчивым и каким-то… неструктурированным. Что по сути одно и то же. По сравнению с голосом Бога эти звуки воспринимались как нечто раздражающее и неприятное. Я постарался сконцентрироваться и разглядеть Бога. На фоне яркого света начали проступать серо-голубые пятна теней, разъезжающихся в стороны и наслаивающихся друг на друга. Я увидел очертания Его лица, склонившегося ко мне, увидел сияющий нимб позади его головы. Я был так впечатлен, что на мгновение задержал дыхание, а потом понял, что могу говорить. — Я… умер? Послышался смешок. — Нет. Ты всего лишь потерял сознание. Расслабься и отвечай на мои вопросы, хорошо? Ты видишь меня? Я сощурился от становящегося болезненным света. Проступили перпендикулярные полоски панелей на потолке, какое-то пиликание и пищание вокруг, разнородные голоса тут и там. Среди этого хаоса я чуть лучше разглядел лицо говорящего со мной. Лампа прямо над его головой мешала обзору, но я увидел, что волосы у него были волнистые и светлые, а глаза добрые и заинтересованные. — Вы ангел? — спросил я шепотом. — Нет, — он покачал головой. — Не ангел. Но от кое-чего могу тебя уберечь. Чувствуешь что-нибудь? До моих пальцев явно кто-то дотронулся, и я понял, насколько мне, оказывается, холодно. Сквозь голову, казалось, продели штырь, отдавший резкой, неприятной болью. Я поморщился. — Я… я чувствую, да. Очень холодно. И голова болит… — Знаешь, что с тобой произошло? — Н-нет, — не думая ответил я. — Я, кажется, шел по улице… Хен Джин дал мне грецкий орех… Нафига он мне его дал?.. — Решите этот вопрос чуть позже, — с улыбкой сказал не-ангел. — Ты сейчас в больнице. Лежи и не нервничай, хорошо? Его лицо пропало из поля зрения, и я сильно запаниковал. Сам того не осознавая, я протянул руку и схватился за что-то, по ощущениям шершавое и плотное. Похоже на большое белое перо… — Подождите, я… мне страшно. Минуту назад мне казалось, что я умер и что вы — это Бог, который говорит со мной. Потом мне показалось, что, раз мы не в раю, то вы ангел… но вы и не ангел. Представляете, каково мне? Приятное улыбающееся лицо снова появилось передо мной. — Я не бросаю тебя. Я ненадолго улечу, чтобы… чтобы все для тебя устроить. Это быстро. Подожди меня здесь, хорошо? Мне стало гораздо спокойнее. Я отпустил перо, которое так крепко держал. Надеюсь, я не помял его. Прикрыв глаза, я начал думать о крыльях. Если одно перо такое большое, то, должно быть, крыло вообще огромное. Да. У ангелов большие крылья… и добрые улыбки… Когда Чон Ин разлепил глаза, солнце едва-едва пробивалось сквозь жалюзи. Приподнявшись на неожиданно жесткой и непривычной кровати, он осмотрелся по сторонам и обнаружил себя в палате, где, помимо него, спала еще пара ребят помладше. — Где это я? — пробормотал он и потянулся рукой почесать затылок, но наткнулся пальцами на что-то шершавое и волокнистое. Бинты? Чон Ин огляделся в поисках своих вещей. Его одежда была аккуратно сложена в стопку на прикроватной тумбочке, внутри нее обнаружилось все, что при нем было: ключи, телефон, кошелек (с Джотаро Куджо) и чуть треснувший грецкий орех. Взяв телефон, Чон Ин включил фронтальную камеру и посмотрел на себя. Вокруг головы обручем был намотан бинт, чуть утолщающийся на затылке. При прикосновении там все болело. Больничные шмотки голубого цвета с абсолютно дурацким рисунком в виде дельфинов пахли какими-то антисептиками. В этот момент дверь в палату открылась, и вошла медсестра. — О, ты уже очнулся. Как себя чувствуешь? — Н-нормально, — ответил Чон Ин, смущаясь внезапному появлению девушки, заставшей его за разглядыванием самого себя через фронталку. — Хорошо, — медсестра бодро улыбнулась и обратилась к мальчикам на других койках. — Просыпаемся! Утренние назначения! Убедившись, что она всех разбудила, медсестра ушла, а минут через десять вернулась с таблетницами для каждого и капельницей. Она, как оказалось, предназначалась для Чон Ина, который в ужасе сжал зубы и отвернулся, когда ему прокалывали вену. Он ненавидел уколы. Капельница капалась, казалось, вечность, но на самом деле прошел всего час. Чон Ину было нечего делать: связь здесь была такая, что интернет практически не работал, играть во что-то левой рукой было неудобно, а книги с собой у него не было. Поэтому он залипал то в окно, то в потолок, при этом краем уха слушая болтовню других мальчишек. После капельницы пришел серьезный мужчина в зеленом хирургическом костюме и белом халате. Он осмотрел Чон Ина, порасспрашивал его о том, помнит ли он что-нибудь из произошедшего, а потом рассказал, что Чон Ин поскользнулся на льду, упал и ударился затылком об асфальт. Ничего не повреждено, но было сотрясение, к тому же он потерял сознание. Врач также сказал, что через день его выпишут, если все будет хорошо. После этого в палату прибежали родители, что было самым ужасным событием. Вообще-то Чон Ину почти 18, но технически он еще ребенок и поэтому находился в детской больнице. Это было ужасно, ведь он, взрослый парень (!), был вынужден проводить время со всякой мелочью (хотя это он выпендривается, на самом деле с ребятами в палате было весело), а еще терпеть причитания мамы. В этот день Чон Ина немного тошнило, из-за чего он не мог ничего есть, только пил воду, но на следующий день все уже было в порядке. Вечером, сидя у окна и смотря на загорающиеся огни фонарей, Чон Ин думал о том, что скоро он наконец-то попадет домой. Раздался звонок. Это был Хен Джин. — Привет, хен, — ответил Чон Ин. — Как дела? — Это ты меня спрашиваешь?! — возмущенно воскликнул Хен Джин в трубку. — Ты, маленький глупый дурачок, ты чего мне не позвонил? Я тут не нахожу себе места, хожу по комнате туда-сюда, кусок в горло не ле… — Да-да, не обостряй, — Чон Ин не смог сдержать улыбки. — Извини, хен, я просто немного выпал из жизни. Тебе мама сказала? — Да! Я позвонил ей сегодня, потому что тебя не видно, не слышно. Тебя же выписывают завтра, да? — Угу, — кивнул Чон Ин сам себе, снова обращая взгляд в окно. Чем темнее становилось, тем больше в окне отражалась сама палата. — Ну, рассказывай, как тебе твой врач? Молодой? Или серьезный суровый мужчина с разбитым сердцем? Или, может, есть симпатичные медбратья? Чон Ин вздохнул и прикрыл лицо ладонью. — Нет, хен, тут все обычные. А медбратьев вообще нет, только медсестры. — Жа-а-аль, — разочарованно протянул хен. — Ну, тогда просто расскажи, что интересного было. Чон Ин протянул задумчивое «м-м-м» и вдруг вспомнил. — О, точно! Мне снился ангел. — Ангел? — с сомнением переспросил Хен Джин. — Да, ангел. Я сначала думал, что это Бог, но потом понял, что это ангел, хотя он вроде бы сказал, что нет… Я очень плохо все помню, но у него было очень доброе лицо, большие белые крылья, я даже потрогал одно перо! И волосы такие, знаешь… Как рисуют же ангелам обычно: такие кудрявые и светлые? Вот так он выглядел. В трубке послышался усталый вздох. — Чон Ин-и, — обреченно проговорил Хен Джин, — какой же ты еще юный и наивный. Ангелов не быва… Чон Ин не дослушал его фразу, потому что резко увидел в окне что-то совершенно невероятное. Только ему стоило проговорить про ангела, так вот он и появился прямо за окном! — Хен… Хен Джин… Хен Джин, у меня чэ-пэ… — в панике пробормотал он. — А? Чего случилось? — Тут это… ангел стоит… за окном… — Чего? Ты сильно ударился что ли? — Да не ударился я! В смысле ударился, конечно, но, блин, Хен Джин, он прямо здесь, вот прям тут стоит в окне, я щас умру от паники. Чон Ин старался говорить тихо, прикрыв ладонью рот, но при этом не мог отвести глаз от существа, смотревшего прямо на него через стекло. Ангел как-то снисходительно улыбнулся и чуть склонил голову на бок. Чон Ин внезапно задался вопросом, как он может парить на высоте восьмого этажа (а именно на восьмом этаже располагалось отделение травматологии), ведь его крылья были сложены, но потом решил, что, наверное, ангелам крылья нужны больше для красоты, чем для реального применения. — Так, Чон Ин, вдох-выдох. Вдох-выдох, — обеспокоенным голосом начал говорить Хен Джин. — Закрой глаза. Вдох. Выдох. Успокойся. Открой глаза. Все нормально? Чон Ин сделал все точно так, как сказал Хен Джин, но когда открыл глаза и увидел ангела на том же самом месте, так запаниковал, что выронил телефон и хотел было ринуться с кровати куда-нибудь, но когда отвернулся от окна, столкнулся взглядом с кем-то, стоящим прямо перед его койкой. — А… а-а-а… — тихо протянул Чон Ин, не зная, что ему вообще говорить. Ангел стоял, как оказалось, не за окном, а в палате. Крыльев у него не было, только белый халат, надетый поверх темно-синего хирургического костюма, как ходят все врачи. И нимба за его головой тоже не было. Но доброе лицо и успокаивающая улыбка остались. Ангела, видимо, очень повеселила такая реакция, и он рассмеялся. — Ты Ян Чон Ин? — спросил он. — Ты был слишком занят разговором, поэтому я не стал тебя отвлекать. Тот самый голос. Спокойный и размеренный. Чон Ин сделал над собой существенное усилие, чтобы отмереть. Со стороны кровати слышался голос Хен Джина, который пытался докричаться до него. Взяв телефон, Чон Ин быстро сказал «я перезвоню» и положил трубку. — П-простите, — пробормотал Чон Ин и чуть склонил голову, исподлобья смотря на… кто он вообще? Как будто почувствовав вопрос, «кто-то» улыбнулся и присел на свободную кровать напротив. — Меня зовут Бан Чан. Я дежурил в приемном отделении, когда ты поступил с сотрясением. Ты так распереживался, когда очнулся, что я не мог не прийти проведать тебя. Как ты себя чувствуешь, Чон Ин? — Бан Чан… — задумчиво повторил Чон Ин, медленно проговаривая слоги. — То есть вы?.. — Я здесь работаю, да, — Чан кивнул и снова улыбнулся. — Ну, то есть, и учусь, и работаю. «Так вы не ангел», — очень-очень тихо пробормотал Чон Ин, снова попытавшись почесать затылок. Там была хорошая такая шишка, которая все еще болела, поэтому он отдернул руку. — Осторожнее, — Чан зачем-то схватил его за руку и положил на колени. Чон Ин ужасно смутился от этого, но постарался себя успокоить тем, что это, наверное, был врачебный жест, направленный на предупреждение боли. — В-в-вы сказали, что учитесь здесь, — не зная, что сказать, решил спросить Чон Ин. — На кого? — О? — Чан склонил голову на бок. — Я заканчиваю ординатуру по детской реаниматологии. — Наверное, очень сложно, — Чон Ин старался не поднимать глаза. — Да нет, не очень, — быстро опровергнул Чан. — Ну, то есть как… Так как ординатор — это низшее звено в пищевой цепи отделения, меня всегда отправляют делать не самую приятную работу, например, дежурить в приемке. Он засмеялся на этом моменте, но Чон Ин мало того, что не понял, что тут смешного, он вообще практически ничего не понял. Чан, видимо, заметив замешательство на его лице, решил пояснить. — Ну, смотри. У нас в отделении правило. Кто последний устроился на работу, тот и дежурит в приемке. Там тяжело, потому что поступает очень много людей. А их надо сортировать и быстро оказывать помощь. Так понятнее? Чон Ин кивнул, все еще пребывая в некотором замешательстве. Он думал, что любая врачебная работа тяжелая, независимо от того где она происходит. — И, когда я не дежурю в реанимации, я работаю педиатром здесь же. Веду терапевтический прием детей. Для Чон Ина эта информация была сродни тому, как если бы супермен рассказывал ему, как он обычно по утрам спасает города от наводнений и землетрясений, а вечером уничтожает преступные группировки. — Почему мы вообще разговариваем обо мне? — Чан оперся локтями на колени и склонился чуть ближе к Чон Ину. — К сожалению, я не могу надолго ускользнуть от своих обязанностей, а мне хотелось бы успеть узнать, как ты себя чувствуешь. — Да нормально в целом, — не зная, что еще сказать, Чон Ин пожал плечами. — Не тошнит, голова не болит? Чон Ин покачал головой. — Вспомнил, зачем Хен Джин дал тебе грецкий орех? Чон Ин поднял на Чана удивленный взгляд, вызвав у него усмешку. — Ты мне сам сказал. Плюс орех действительно нашли у тебя в заднем кармане штанов. Он практически не раскололся. Удивительно, правда? — Д-да, наверное, — Чон Ин попытался улыбнуться. — Но, честно говоря, я так и не вспомнил, зачем он мне его дал. Просто так, наверное? Из коридора послышался какой-то шум. В палату влетела взмыленная медсестра и, прошарив взглядом палату, остановилась на Чане и разоралась: — Доктор Бан! Я вас ищу по всей больнице! Заведующий собирает ординаторов, а вас нет в отделении! Чан приподнял брови, повернулся в Чон Ину, с легким испугом наблюдавшему за развернувшейся сценой, и широко улыбнулся: — Ну, кажется, я труп. Рад был с тобой познакомиться, Ян Чон Ин. Выздоравливай. И больше не попадай в такие ситуации, хорошо? Хен Джин был просто в восторге от истории про ангела-не-ангела-врача-реаниматолога. Он орал и извивался на диване, совершая странные телодвижения руками и ногами и постоянно твердя «ну, прямо как в кино!» Чон Ин отнесся к этому снисходительно, хотя и не мог отрицать, что какой-то элемент сверхъестественности тут определенно присутствовал. Он чувствовал себя немного глупо из-за бредятины, которую он напридумывал, но Хен Джин считал, что это совершенно очаровательная бредятина. Помимо всей этой дурацкой истории с падением на льду, Чон Ин был на редкость здоровым парнем, несмотря на свое не больно-то крепкое телосложение. Если его спросить, когда он в последний раз болел, то он будет долго думать, а потом вспомнит, что когда-то там в младших классах у него вроде бы была ангина. Еще три дня после выписки Чон Ин не ходил в школу и сидел дома, чему, на самом деле, не был особо рад. Он выпускник, и экзамены уже не за горами, хотелось бы поступить в хороший университет, а он вместо этого гоняет балду дома. Весна в этом году была какая-то аномальная: то жарко, то холодно, то сухо и солнце, то идет снег. Вот и накануне попадания в больницу внезапно выпал снег, тут же растаял, а потом резко стало холодно, и все дороги покрылись льдом. Чон Ин, уже настроившийся на весну, переобулся в легкие кроссовки с плоской подошвой. Вот и результат. Перед тем как снова пойти в школу, ему нужно было сходить на прием к врачу, чтобы убедиться, что он полностью здоров. Исключая навалившуюся апатию из-за ничегонеделания дома, Чон Ин чувствовал себя нормально, но правила есть правила. В очереди кроме него была парочка совсем маленьких детишек с мамами и еще пара подростков. Чувствуя некоторое унижение из-за того, что был вынужден сидеть в одном ряду с карапузами, здоровенный почти восемнадцатилетний лоб Чон Ин старался не смотреть по сторонам и сконцентрироваться на музыке в наушниках. Так он и пропустил свою очередь. Когда его похлопали по плечу, он увидел недовольных мамочек, смотрящих на него, а так же крайне недовольную медсестру. Быстро выдернув наушники из ушей, Чон Ин низко поклонился, бормоча извинения, и забежал в кабинет. — Какая фамилия ребенка? Чон Ин не ответил. Он был, конечно, очень возмущен, что его назвали ребенком (особенно при учете унизительного пребывания в очереди и рассерженной медсестры), но молчал он не по этому. Это лицо, взгляд, одежда, а главное — волосы — точь в точь как у ангелов с картин художников эпохи ренессанса. — О, это же ты! — воскликнул доктор Бан, посмотрев в сторону входа в кабинет. — Ян… Чон Ин, правильно? Проходи, садись. Как чувствуешь себя? Чувствуя себя полным дураком, Чон Ин сел на кушетку рядом с врачебным столом, где Бан Чан заполнял какие-то бумажки. Протянув ему свои документы, Чон Ин подумал, что ему, наверное, все же стоит что-то сказать. — Я… в порядке, — только и смог выдавить он. — Не тошнило? Голова не болела? Чон Ин покачал головой и отвел взгляд в сторону. Ему не нравилось ощущение, как будто бы его недооценивают из-за того, что он не дорос несколько месяцев до взрослого врача. — Снимай футболку, — доктор Бан поднялся со своего стула и встал напротив. Чон Ин, опешивший от такого предложения, сначала растерялся и даже как-то инстинктивно прикрыл себя руками, но потом до него дошло, что он на приеме, блин, у врача, и раздеваться — нормально. Потупив взгляд, Чон Ин поднялся на ноги и снял футболку. Он был чуть выше, чем Бан Чан, поэтому, чтобы не смотреть ему в лицо, пришлось отвернуться. Потерев мембрану фонендоскопа, чтобы та не была сильно холодной, доктор Бан аккуратно приложил ее у груди Чон Ина, а другую руку положил ему на плечо. Чон Ин замер. — Эм… дыши? — сказал Бан Чан, и в его голосе был слышен смешок. — Вдох, выдох. Ну? Чон Ин начал дышать, мысленно говоря себе: «Вдох, выдох, ты дурак тупой, вдох, блин, выдох». Сердце стучало как бешенное, и хотя Чон Ин очень надеялся, что доктор этого не услышит, объективно он понимал, что через эту штуку-дрюку в ушах он слышит все просто отлично, а значит, наверняка угарает там про себя. — Чон Ин, у тебя никогда не было проблем с сердцем? — Бан Чан взял запястье итак уже почти испустившего дух от смущения Чон Ина. — Чувствовал жар, стеснение или, может быть, сильное сердцебиение? О да, например, сейчас. Чон Ин зажмурился и покачал головой из стороны в сторону. — Вот как… у тебя тахикардия, и я подумал, с чего бы. Наверное, ты просто переживаешь из-за нахождения в больнице. Да ведь? Тахикардия. Чон Ин опомнился, только когда вышел из больницы. Сердце неприятно билось о грудную стенку. Ему никогда не нравилось это ощущение. Головокружение, горящие щеки. Тахикардия. Холодный воздух немного привел Чон Ина в чувство. Согласно выводу доктора Бана, он был абсолютно здоров и в дальнейшем наблюдении не нуждался. Чон Ин был рад. Ему не нужно было больше торчать дома и ходить в больницу. Не нужно было сидеть в очереди с детьми и разговаривать с доктором Баном. Он красиво улыбается, и волосы у него прикольные, но все это не настолько круто, чтобы хотеть увидеть его снова. Чон Ин почувствовал, как его щеки начинают гореть. — Какой ужас, — бормочет он, присаживаясь на корточки возле забора, огораживающего территорию больницы, и прикрывая ладонями лицо. — Не трогай лицо руками, заразу занесешь, — слышит он голос Хен Джина. — Ты чего сидишь тут, как беспризорник? — Хен! — возмущенно восклицает Чон Ин. — Я не ребенок уже, где хочу, там и сижу! — Да что ты говоришь, — усмехается Хен Джин, — может, паспорт покажешь тогда, м-м? Пара недель проходят в относительном спокойствии. Чон Ина полностью устраивает учиться и вести образ жизни обычного школьника. Хен Джина он начинает видеть все реже, потому что тот с горящей жопой бегает перед сессией в университете и закрывает долги. Тем не менее, судя по стори из инстаграма, этот парень каждый день выбирает себе какие-то новые шмотки или фоткается в масочках для лица, давая подробное описание, что в эту маску входит и какое действие она оказывает на кожу вашего драгоценного щечла. Чон Ин начинает думать, что у Хен Джина неправильные приоритеты в жизни. Сам же Чон Ин спокойно себе готовится к выпускным экзаменам и особо не парится. На пробных у него результаты чуть выше среднего, но Чон Ину и не нужно прыгать выше своей головы. Средний результат — тоже хорош. Он достаточно высок, чтобы не оказаться в хвосте, который будет предпринимать все усилия, чтобы хоть куда-то поступить, и достаточно посредственный для того, чтобы не соревноваться с отличниками за лучшие места. Где-то к концу марта становится известно о том, что для поступления в университет нужно пройти медосмотр. Чон Ин вздыхает и опускает голову на парту. Он недоволен. Мало того, что это пустая трата времени, так еще и опять идти в больницу. К педиатру. Интересно, можно выбрать себе другого педиатра? Впрочем, у него есть еще один план. — Хен Джин-а-а-а, — ноет Чон Ин в трубку, смотря в окно на колышущиеся голые ветви деревьев, — твоя мама же врач, пусть она сделает мне справку, пожа-а-алуйста! На другом конце трубки вздыхают. — Чон Ин-а, моя мама стоматолог, — отвечает Хен Джин устало. — Каким образом она тебе поможет? — Разве стоматологи — не врачи? — искренне удивляется Чон Ин. — У них своя тусовка, — поясняет Хен Джин. Эх. План провалился. Ну, и вот, собственно, Чон Ин снова сидит в очереди к педиатру. Это просто ужасно. Он сильно раздражен. Время подходит, и его вызывает медсестра. На этот раз, прежде чем спросить «фамилию ребенка», доктор Бан сначала поднимает голову от каких-то бумажек на столе и смотрит на вошедшего. — Чон Ин! — он растягивает улыбку. — Как твои дела? Без энтузиазма сев на кушетку, Чон Ин кивает с коротким «нормально». — А ты не особо приветлив, да? — Бан Чан не обижен и спрашивает с ухмылкой. — В чем дело? Чон Ин протягивает ему свои документы и специальную форму для заполнения. Доктор Бан вскидывает брови. — Ты заканчиваешь школу в этом году? Тебе же семнадцать, верно? — Почти восемнадцать, — поправляет Чон Ин. — И да, я заканчиваю в этом году. — Почти восемнадцать, значит, — Бан Чан усмехается, прикрыв глаза. — Но ведь день рождения у тебя был… — он взглянул на экран компьютера, — восьмого февраля. Сейчас конец марта. Значит, тебе скорее семнадцать, чем восемнадцать, разве нет? Чон Ин поджал губы и нахмурился, а Чан засмеялся. — Значит, ты пошел в школу в шесть лет, Чон Ин? — он стал что-то там забивать в компьютере. — Как вы узнали? — удивленно спросил Чон Ин. Доктор Бан на мгновение перестал печатать и скосил взгляд на своего пациента. — Ну, даже не знаю, — улыбнулся он. — Посчитал? Чон Ин прикрыл ладонью лицо. «Ты дебил», — сказал он сам себе, — «это же, блин, так очевидно». Ладонь оказалась влажной. Поняв, что он сильно нервничает, Чон Ин кашлянул и быстро вытер ладони о рукава свитшота, сделав вид, что складывает руки на груди. Нужно срочно разрядить обстановку. — А в-вы во сколько пошли в школу? — спросил Чон Ин и едва не упал в обморок, услышав собственный голос. — Насколько я помню, в семь, — доктор Бан все еще печатал что-то, и Чон Ин удивлен, что он вообще серьезно ответил на такой глупый вопрос. — Это было так давно, ух. За спиной доктора активно начал печатать принтер. — Значит, я… э-э… закончу университет на год раньше вас, — Чон Ин попытался улыбнуться. — Когда учишься в медицинском университете, привыкаешь к тому, что все вокруг заканчивают раньше, чем ты, — доктор Бан улыбнулся и протянул только что распечатанные бумажки Чон Ину. — Когда сдашь все это, возвращайся за заключением, хорошо? — Хен, это катастрофа, — хнычет Чон Ин в трубку. — Таким дураком я еще ни перед кем себя не выставлял! — Боже, Чон Ин, дорогой, — смеется Хен Джин, — это звучит как сюжет дорамы, тебе не кажется? Он, одинокий врач с разбитыми мечтами и надеждами на будущее и… тоже он, но юный и полный энергии старшеклассник. Круто, да? Чон Ин хнычет в трубку еще сильнее. Он даже не думал об этом. Не думал, что ему может понравиться кто-то настолько… старый? — Хен, каково это — быть старым? — Ты охренел что ли? — восклицает Хен Джин в трубку. — Я вообще-то всего на год старше тебя! — Но ты уже оканчиваешь первый курс! Это как… как небо и земля, понимаешь? — Это тебе так кажется, Чон Ин, — Хен Джин вздыхает. — Хотя… возможно, ты в чем-то прав. Я через такую мясорубку прошел за этот год, капец. Надеюсь, дальше будет лучше. — Вот! А он отучился шесть лет и заканчивает эту… хрень, как ее? Ну, типа чтобы стать крутым врачом? — А я-то откуда знаю?! Если Бан Чан пошел в школу в 7 лет, то сейчас ему 25. Чон Ин прикрыл глаза и сверху еще закрыл их ладонями, чтобы развидеть планету. Жалко только, что нельзя развидеть свои мысли и самого себя в целом. Боже-боже, он старше на восемь лет. ВОСЕМЬ ЛЕТ. — АЖ НА ВОСЕМЬ ЛЕТ! Мама Чон Ина интересуется, какого хрена он орет за столом. Каждый раз заходя в здание больницы, проходя то одно обследование, то другое, Чон Ин с тоской оглядывал все попадающиеся ему по пути коридоры в надежде увидеть сияющие убитые в хлам кудри, но все тщетно. Ну да, доктор Бан, наверное, занят и ему не до хождения по коридорам в поисках глупого старшеклассника. Чон Ину даже немного грустно. Он успокаивает себя тем, что, в конце концов, ему все равно придется пойти к Бан Чану на прием. Это будет странно, если он спросит его номер телефона?.. Чон Ин надеется и ждет. Он нарезает круги по небольшому пространству своей комнаты в надежде скоротать время, но кажется, будто минуты тянутся все дольше и дольше. — Сына, к тебе твой друг, — говорит наконец-то мама, и Чон Ин спешит скорее затащить Хен Джина в свою комнату. — Какой ты дерганный, — подмечает Хен Джин, весь скукоживаясь от такого напора. — Что с тобой такое? Выражение лица Чон Ина, состоящее из белого полотна кожи, горящих красных щек и блестящих глаз дают Хен Джину всю необходимую информацию, так что можно было и не спрашивать. Из сумбурного рассказа младшего выясняется, что у него завтра прием, и ему срочно надо узнать, как добыть телефон врача. Хен Джин тянет задумчивое «м-м-м», отведя взгляд в угол комнаты и поджав губы. — Это довольно сложно, знаешь ли, — заключает он, — ты же… ну… — Малолетка, да, — отмахивается Чон Ин, — и что? — Нет, я не про то, — Хен Джин хмурится и чешет затылок. — Ты типа его пациент. Это как-то неправильно, разве нет? Чон Ин задумчиво трет подбородок. Неправильно ли это? Он не знает. — Главное, это цель, — после пары секунды раздумий говорит он и тянет улыбку. — Правда же? Хен Джин не поддерживает его энтузиазма. — Цель — главное только в аниме, где достаточно желания главного героя, чтобы все мечты сбылись, понимаешь? — он бережно берет Чон Ина за руку. — А в жизни бывают разочарования, и… все может пойти не по плану. — Например? — улыбка сползает с лица Чон Ина. — Ну, например, — Хен Джин отводит взгляд в сторону и принимается активно жестикулировать свободной рукой, — этот твой врач любит постарше… и по… женщин короче. Громом и молнией Чон Ина осеняет, и он, словно пораженный этими самыми громом и молнией оседает на кровать. — О боже, Хен Джин… ему ведь могут нравиться девушки! — восклицает он так, как будто случилась невероятная трагедия, и с паникой в глазах смотрит на хена. — Об этом я тебе и говорю, мальчик мой! — кивает Хен Джин. Чон Ин хнычет, укладываясь на кровать. — Но, может случиться и так, что он играет на два фронта, — загадочно говорит хен, — и тогда ты можешь сделать вид, что тебе стало дурно… — Дурно? — Чон Ин приподнимается на локтях. Хен Джин театрально прикладывает ладонь ко лбу, а вторую ладонь — к сердцу. — Да, дурно! Ты можешь сказать… Доктор! — Хен Джин резко склоняется над Чон Ином с очень серьезным выражением лица. — Если вы сейчас же не дадите мне свой номер, я умру прямо здесь! Чон Ин, смеясь, отталкивает от себя Хен Джина, и тот валится спиной на кровать. Через несколько секунд, когда смех сошел на нет, Чон Ин говорит уже более серьезно: — Мне он, правда, нравится, хен. Хен Джин молчит секунду, но потом отвечает короткое «знаю» и ерошит младшему волосы. Ну и что, красиво? На этот раз в коридоре целая куча маленьких детей и все разом плачут. Видимо, это какая-то цепная реакция: как только малец видит другого мальца, который плачет, он тоже начинает плакать. Его видят другие мальцы, и пошла-поехала цепь из бесконечного количества ревущих снихера детей. Чон Ин возводит глаза к небу и молится, чтобы его очередь поскорее наступила. Дело в том, что его время приема уже прошло, но его все не приглашают в кабинет. Судя по обстановке, сегодня в больнице аншлаг, по-другому даже и не скажешь. Наконец, из кабинета вываливается мамаша с двумя детьми. Она на повышенных тонах заявляет, что крайне недовольна. Хорошо бы, если бы на это никто не обратил внимание, но все дети в коридоре разразились новой волной плача. Чон Ин направился в кабинет и, когда зашел, чуть не столкнулся с Бан Чаном. Тот стоял, прикрыв глаза и держа пальцы на переносице. Заметив вошедшего, он издал короткое «оу» и пошел на свое место. — З-здравствуйте, — тихо сказал Чон Ин, присев на кушетку. Доктор Бан кивнул и слегка улыбнулся. Чон Ин протянул ему документы, и тот молча стал искать в компьютере результаты его обследований и печатать их. Все было совсем не так, как обычно. Чон Ин заметил глубокие тени, что залегли под глазами Бан Чана, и его усталый взгляд. Выглядело так, будто он не спал как минимум последние ночи две. На его рабочем столе было как-то ну очень много всего, что наводило на мысль, что у доктора, возможно, полнейший завал с работой. — У вас все в порядке? — вкрадчиво спросил Чон Ин, понижая тон голоса. Бан Чан глубоко вдохнул и протяжно выдохнул, как иногда ни с того ни с сего делают коты. — Ну, как тебе сказать, — он поджал губы в полуулыбке. — Так себе. Доктор Бан оглядел результаты исследований Чон Ина беглым взглядом. Насколько Чон Ин сам мог увидеть, везде стояло «патологии не выявлено». Посмотрев на лист с кардиограммой, Бан Чан немного нахмурился. — Ну, вот. Ты нервничал во время ЭКГ? — Д-да вроде нет, — Чон Ин взглянул на лист и, конечно же, ничего не понял в этих полосках и галочках. — А что? — Вот, — Бан Чан указал ему пальцем на верхний край, — видишь? Частота сердечных сокращений 110 ударов в минуту. Чон Ин недоуменно похлопал глазами и посмотрел чуть ниже, где аппарат ЭКГ вывел «синусовая тахикардия». — Что значит «синусовая тахикардия»? — Чон Ин поднял взгляд на Бан Чана и чуть отпрянул, потому что доктор склонился чуть ближе и к тому же смотрел прямо на него. Доктор склонил голову набок. — Это значит, что твое сердце учащенно бьется. Правильно, но часто. — Это ненормально? — Не то чтобы это ненормально, — доктор Бан оперся локтем на столешницу. — Но и ничего хорошего в этом нет. Ты совершенно точно уверен, что был спокоен? Чон Ин попытался вспомнить тот день, когда ходил на ЭКГ. Ах, ну да. Он прибежал после уроков и едва успел к своему времени. Потом, прямо перед самым заходом в кабинет, ему показалось, что он увидел заветную белобрысую макушку, но это оказалась врач из соседнего кабинета с отвратительным выбеленным хвостом. А потом ему сказали раздеться по пояс, в кабинете было холодно, намазали какую-то жижу на грудь, а от медсестры, которая снимала ЭКГ, ужасно терпко пахло духами. Хотя ему сказали расслабиться, Чон Ин все думал о том, что вот уже скоро он увидит своего врача, и даже если сегодня ему не повезло, то с приема он уж точно никуда не убежит. Можно ли это считать тем, что он был неспокоен? — Ну… в кабинете холодно было, — Чон Ин натянуто улыбнулся, — может быть, поэтому? Бан Чан внимательно оглядел его, и Чон Ину стало не по себе от этого взгляда, как будто бы доктор понял, что он врет. Хотя это даже не совсем ложь! — Ну, как скажешь, — наконец произнес он. — В целом ты здоров, как должен быть здоров юноша в твоем возрасте. Я напишу тебе заключение. И все? Ноги Чон Ина похолодели, сердце замерло, а мозг начал судорожно работать. О боже, что делать? Ведь он сейчас выпишет это свое заключение и все, пиши пропало, они больше никогда не увидятся. Срочно нужно было придумать какой-то предлог, чтобы остаться здесь, или прийти еще раз, или, блин, что угодно вообще! — А-а-а… — судорожно протянул Чон Ин, посмотрев доктору в глаза, — э-это все? — Ну да, — Бан Чан вскинул бровь, — а что, хочешь продолжить? — Если можно, — выпалил Чон Ин, не подумав, чем вызвал смех доктора Бана. — Как у тебя так ловко получается поднимать мне настроение? Очаровательно, — он широко улыбнулся, ставя на свою подпись печать. — Но, увы и ах, дальнейшее обследование тебе не требуется. Давай, Чон Ин, надо срочно убедить его в обратном! — А-а… я-я… — Ты? — Я-я умру прямо здесь! Повисла неловкая пауза. Она длилась довольно долго, но была прервана смешком медсестры. Чон Ин побледнел, вспомнив о том, что они не одни в кабинете с доктором. — Объяснись, пожалуйста, — доктор Бан прикрыл кулаком рот, видимо, чтобы не засмеяться. — Я-я и-имел в в-виду, — Чон Ин начал сильно заикаться и, как назло, именно в этот момент его ладони вспотели так сильно, что он невольно вытер их о штанины джинсов, что, конечно же, было замечено, — я не могу оставить вас так! В-вы явно сильно устали и… я хотел бы вам помочь, если я могу, конечно. М-может быть, я могу что-то сделать? Вы же помогли мне. Говоря все это, Чон Ин смотрел на свои колени. Не получив ответа, он осторожно поднял глаза и наткнулся на прямой благодушный взгляд доктора Бана. В следующий момент, будто в замедленной съемке его ладонь опустилась Чон Ину на голову и слегка взъерошила волосы. — Какой ты хороший, Чон Ин, — сказал он очень мягко и убрал руку. — Ну, что ж, если тебе так сильно хочется мне помочь, то у меня найдется для тебя дело. Восклицательные знаки, загорающиеся лампочки и мерцающие сирены пронеслись у Чон Ина над головой в тот момент, когда он это услышал. — Правда?! — воскликнул он и тут же кашлянул, понижая тон голоса. — Я сделаю все, что вы попросите. — Прямо-таки все? У доктора действительно нашлась работа. МНОГО работы. Она касалась, в основном, документов и была чисто механической: писать одно и то же, сортировать, что-то вкладывать, что-то сканировать и печатать и так далее. Вначале Бан Чан попросил просто отнести кое-какие бумаги в кабинет заведующей и хотел уже отпустить Чон Ина домой, мол, «посмеялись и хватит», но нерадивый пациент настаивал на том, чтобы продолжить помогать. В конце концов, он завис в кабинете до самого конца смены. Ему даже дали белый халат, чтобы он не смущал пациентов. Находиться рядом с доктором Баном, слушать его спокойный и в то же время бодрый голос, периодически бросать взгляды в его сторону было очень приятно и умиротворяюще. Где-то через час Чон Ину начало казаться, что он всю жизнь только и занимается тем, что помогает доктору, и быть помощником — это, на самом деле, его призвание. Его не раздражала монотонная работа, и он довольно хорошо ее выполнял, так как особых знаний и умений не требовалось, только время и внимание. Чон Ину стало понятно, почему доктор выглядел таким удрученным: вести прием и разбираться со всем этим одновременно просто невозможно. В 20:05 доктор Бан отпустил последнего пациента. Медсестра ушла практически сразу же, забрав с собой стопку медицинских карт. — Спасибо большое за помощь, Чон Ин, — он широко улыбнулся, отчего младший и сам растянул улыбку. — Что бы я без тебя делал. Правда, уже так поздно… Твои родители знают, где ты? — Вообще-то я могу гулять столько, сколько захочу, — серьезно заявил Чон Ин. — Ну, до десяти вечера. У меня хорошие оценки, поэтому отец не против. Бан Чан неожиданно посмеялся и погладил Чон Ина по голове. Это было… неловко. Чон Ину снова показалось, что он сказал что-то глупое. Доктор взглянул на наручные часы и вскинул брови, глубоко вздохнув. — Ох, столько времени, домой я точно не успею забежать. — Вы куда-то еще идете? — удивленно спросил Чон Ин, снимая халат и аккуратно его складывая. — Да, я дежурю сегодня, — Бан Чан вздохнул и опустил подбородок на руку, прикрыв глаза. — Технически моя смена началась два часа назад, но я договорился, чтобы меня подменили до девяти. Если я успею добежать до приемного отделения за десять минут… то… у меня есть еще сорок… Его голос постепенно становился тише, пока совсем не сошел на нет. Чон Ин удивленно осмотрел его лицо и пощелкал перед ним пальцами. Спит. Реально спит. «О боже, боже, боже мой. Он уснул передо мной, значит, он мне доверяет!» — обрадовался Чон Ин и приложил прохладные ладони к горячим щекам. «Или он просто очень устал», — тут же поправил он себя. Ему стало интересно, насколько глубоко уснул Бан Чан. Чон Ин потыкал в его руку, потом в щеку. Потом — слегка дрожащей рукой — потрепал его волосы. Они были жесткие и колючие. Немудрено, в общем-то. Дыхание доктора оставалось все таким же ровным, а ресницы не шевелились. Чон Ин бросил взгляд на бейджик. На нем было написано название лечебного учреждения, а так же «Бан Чан, врач-педиатр». Значит, он работает здесь, дежурит в приемном отделении стационара и одновременно учится в этой самой штуке, которая делает тебя крутым специалистом. Чон Ин загуглил, как это называется. Ага, в ординатуре. На реаниматолога. Это значит, что он будет вытаскивать детей с того света. Звучит так, как будто бы он действительно ангел. С хроническим недосыпом. Продолжая свои эксперименты, Чон Ин подул на врача. Тот слегка нахмурился на мгновение, но на этом реакция закончилась. Глупо хихикнув, Чон Ин приблизил свое лицо к лицу доктора. Его кожа бледнее, чем кожа Чон Ина, видимо, потому что он редко бывает на улице. Вдруг в сознании Чон Ина громом и молнией пронеслась мысль, что если сейчас Бан Чан откроет глаза, будет как минимум очень неловко, а как максимум — полная задница. Поэтому, поспешно отпрянув и тряхнув головой, Чон Ин решил собираться домой. Но не может же он просто так уйти, верно?.. Взяв со стола бумажку с ручкой, Чон Ин черкнул свой номер телефона и ниже подписал «звоните, если будет нужна моя помощь». И смайлик. Вот такой: «￣▽￣». Стоило ему выйти из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь, Бан Чан открыл глаза. Заметив записку, он с усталым вздохом поднял ее и прочитал. — Звонить, если нужна помощь, — пробормотал он себе под нос. — Вот так, значит, да?.. Потерев ладонями лицо и пару раз хлопнув себя по щекам, Бан Чан посмотрел на время. 20:33. Халат, который надевал Чон Ин, лежал сложенный на кушетке. Чан поднял его и, подумав секунду, поднес к носу. Это было очень странное действие, но ему нужно было утолить свое любопытство. В конце концов, он хмыкнул. — Пахнет ребенком. Первое, что Чон Ин сделал, прибежав домой, это стал звонить Хен Джину, чтобы похвастаться. — Ну, давай, похвали меня за то, какой я смелый! — гордо воскликнул он. — Да-да, дети в наше время такие бесцеремонные, просто слов нет, — с насмешкой ответил Хен Джин. — Но ты, правда, молодец, я не ожидал от тебя такого напора. Чон Ин довольно ухмыльнулся. — Я подумал, что если просто уйду, то я буду жалеть об этом до конца своих дней. — Чон Ин-и, до конца твоих дней еще лет шестьдесят, не меньше. — Вот я и жалел бы все эти шестьдесят лет, не меньше! Время идет, и вот уже наступила середина апреля. Днем Чон Ин занимается, подготавливаясь к экзаменам, а вечером тусуется с Хен Джином, чтобы совсем не заскучать. Тот тоже готовится к своей сессии, как он говорит, но, зная своего хена очень хорошо, Чон Ин мог сказать, что он больше красуется, чем реально что-то учит. И хотя дни проходят очень спокойно, Чон Ин ждет и надеется. Однажды перед сном его вдруг осенило: а что если Бан Чан не позвонит ему никогда? От этой мысли ладони похолодели. Чон Ин даже не предполагал до этого, что может случиться и такое. Что тогда делать? Смириться? С этой мыслью в душе у Чон Ина появилось нечто темное и тоскливое, с щупальцами, которые растягиваются в разные стороны, засасывая все в мрачную гущу. Он старался сдерживать это самое нечто, занимая себя разными делами, в основном, учебой, но, как только выдавалась свободная минута, тоскливое чудище снова протягивало свои щупальца. Чон Ин снова хорошо сдал пробные, и был очень доволен своим результатом. Было бы неплохо расслабиться и сходить куда-то с Хен Джином. Только Чон Ин берет телефон, чтобы написать другу, как вдруг экран загорается, показывая уведомление о сообщении от неизвестного номера. Чон Ин очень не любит неизвестные номера и обычно их игнорирует, вдруг это спам? Но тут на спам вроде не похоже. Чон Ин открывает сообщение. Там написано: «Привет~ Ты сказал, что я могу обратиться к тебе, когда мне понадобится помощь. Так вот, она мне понадобилась :D». О боже, какой древний смайлик. Все уже давно пользуются эмодзи. Чон Ина осенило: это, должно быть, Бан Чан! Его сердце тут же ускоренно забилось, а ладони вспотели. — Ух, что бы ответить, — бормочет Чон Ин, закусывая губу изнутри. Понятное дело, блин, что ответить, глупый вопрос. Чон Ин пишет: «Это вы, доктор Бан? Я всегда к вашим услугам *эмодзи лисички*». И смотрит в экран. Ждет. Проходит минута. Две. — Чего так долго? — возмущается Чон Ин, кладя телефон на стол и решив, что, как только Бан Чан напишет, он тоже не будет сразу отвечать. Разумеется, как только телефон завибрировал, он тут же его схватил. «Да, это я. Не зови меня «доктор Бан», пожалуйста. А то я будто на работе :D». Следом приходит еще одно сообщение: «Тогда у меня есть к тебе дело. Приходи по адресу, поможешь мне кое с чем. Окей?» И еще одно: «Не волнуйся, я не засуну тебя в багажник и не увезу в лес». Далее приходит, собственно, адрес. Чон Ин открывает его в навигаторе, чтобы посмотреть, где это. Идти совсем недалеко и это, вроде как, довольно людная улица. Может быть, там какое-то небольшое медицинское учреждение? Типа стоматологии, в которой работает мама Хен Джина. Ах, черт, он же говорил, что у стоматологов своя тусовка… «Придешь?» Чон Ин спохватывается и быстро печатает: «Да, конечно. Я иду». Быстро собравшись, он выскакивает из дома, едва не забыв наушники. Вот это была бы потеря. День стоял необычно теплый. Чон Ин расстегнул куртку, и ему не было холодно. Хотя голые щиколотки все же ощущали прохладу. Мода есть мода, и хотя Чон Ин высоко натягивал носки, они все равно сползли ниже подворотов. Спустя 15 минут ходьбы Чон Ин пришел туда, куда указал ему навигатор. Это оказалось никакое не медицинское учреждение, а кофейня. Чон Ин еще раз сверил адрес и стал недоуменно озираться по сторонам. Может, он чего-то не догоняет? Стена кофейни, обращенная к дороге, была полностью из стекла, и было прекрасно видно всех, кто сидит вдоль него. Чон Ин бегло просмотрел сидящих и наткнулся на прямой взгляд улыбающихся глаз. Бан Чан помахал ему рукой. На мгновение затормозив, Чон Ин недоуменно помахал ему тоже, а потом спохватился и пошел внутрь. Кофейня была очень уютной. Основными элементами дизайна здесь были растения с большими листьями и темное дерево. Чон Ину нравилась деревянная мебель. Ему нравилось водить пальцем по годичным кольцам. Несмотря на стеклянную стену, атмосфера внутри была довольно уединенная и теплая. Возможно, это достигалось теплым освещением или приятным тихим гулом голосов людей, пьющих кофе. И, конечно же, ароматом самого кофе. Чон Ин его не любит, он довольно горький, но пахнет вкусно. Чон Ин проходит вглубь, неловко отвечая на приветствие персонала, и идет прямиком к Бан Чану, с интересом наблюдающему за ним. — Здравствуй, — тепло улыбается он и протягивает Чон Ину руку. В белой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей и в черных зауженных брюках Бан Чан выглядел так, будто собрался на свидание. Его кремовое пальто было перекинуто через спинку стула. По сравнению с ним Чон Ин в своем оранжевом пушистом свитшоте и голубых джинсах выглядел как минимум нелепо. Но, стараясь не концентрироваться на этом, Чон Ин осторожно пожал руку доктору, надеясь, что его ладонь еще достаточно сухая. — Я-я думал, вам нужна моя помощь, — Чон Ин присел рядом и огляделся по сторонам, пытаясь понять, привлекают они внимание или нет. — Да, именно так, — Бан Чан улыбнулся. — У меня выходной, и мне скучно. Ну, то есть, не так. У меня выходной, и я не знал, как его занять. — Ага, — Чон Ин чуть нахмурился, не понимая, к чему он клонит, — а я тут причем? — А-а-а ты мне поможешь его скрасить. Как тебе идея? Поболтаешь со мной немного, а я угощу тебя, чем хочешь. Говоря все это, он опирался подбородком на руку, как когда уснул у себя в кабинете, только сейчас он был отнюдь не сонным, а очень даже бодрым, улыбался и смотрел собеседнику прямо в глаза. Хотел бы Чон Ин когда-нибудь обрести смелость так же без стеснения говорить то, что ему хочется. — Ну, я не против, наверное, — Чон Ин пожимает плечами. — Не то чтобы я занят чем-то. Бан Чан слегка постукивает пальцами по столешнице. — Разве у тебя не скоро экзамены? — Скоро. Но я хорошо сдал пробные, так что, думаю, волноваться не о чем, — снова пожав плечами, Чон Ин осмотрел меню, начертанное белым мелом на больших черных досках над баром. Бан Чан проследил за его взглядом. — Что хочешь? — прямо спросил он. — А? Я? — Чон Ин в панике выставил перед собой ладони, отнекиваясь. — Я просто посмотрел. Мне ничего не нужно. Бан Чан нахмурился и покачал головой. — Не нарушай правила нашей сделки, хорошо? — он усмехнулся еще более растерянному выражению лица Чон Ина. — Если ты не выберешь сам, я выберу за тебя. Он встал со своего места и направился к бариста. — Доктор Бан, подождите! — Чон Ин протянул руку, чтобы задержать его и схватил за закатанный рукав. — Мне, правда… Бан Чан развернулся и слегка наклонился к нему, говоря тихо: — Я же просил не называть меня так, — шикнул он и тут же мягко улыбнулся. — Так что ты хочешь? Чон Ин сглотнул вязкую слюну и отпустил рукав. Девушки, сидящие рядом, с интересом на них посмотрели. — Горячий шоколад. — Чудесно. Сняв куртку, Чон Ин сложил ее пополам и перевесил через спинку стула. Видимо, он зависнет тут надолго. Похлопав себя по щекам, Чон Ин попытался убедить себя быть естественным. «Просто будь собой и не будь дебилом», — говорит он сам себе. Но как это сделать, если ты и есть дебил, подсказать некому. А жаль, было бы очень кстати. Через некоторое время Бан Чан возвращается с двумя большими красными кружками: одна — для Чон Ина — с густым горячим шоколадом с взбитыми сливками и шоколадной крошкой, вторая — с черным, как бездна Марианской впадины, кофе. Чон Ину хватило одного взгляда понять, что он очень крепкий и очень горький. Он аж почувствовал горечь на языке. — Спасибо большое, — Чон Ин обхватил кружку ладонями. — И простите, что я… опять назвал вас «доктор Бан». — О боже, ты еще и на «вы» ко мне, — Бан Чан хохотнул и отпил кофе. — Прекрати, пожалуйста. Представь, что мы друзья, окей? Забудь о больнице. Нифига себе он простой, конечно, «забудь», как будто это так просто. Чон Ин озадаченно склонил голову набок. — Как мне тогда к вам обращаться? — К «тебе», — поправил доктор, — можешь просто звать меня по имени, можешь «хен», если тебе так удобнее. Но мне больше нравится, когда меня зовут по имени. — Значит, Ч-ч… а-а-а, — Чон Ин неловко улыбнулся. — Это так странно. Как если бы своего отца попытаться назвать по имени. Выражение лица Бан Чана приняло застывший вид, полный немой угрозы. Сообразив, что он сказал, Чон Ин глубоко вдохнул и убрал улыбку с лица. — Это совсем не то, что я имел в виду! Я-я не… ох, просто вы старше на восемь лет и… — Чон Ин, — руки Бан Чана осторожно легли на его щеки, которые тут же загорелись. — Знаешь, что? Буквально замерший от полного афига Чон Ин абсолютно точно НЕ ЗНАЛ ЧТО. Но вместо того, чтобы сделать ситуацию еще хуже, Бан Чан так сильно надавил на его щеки, что Чон Ин заскулил, а потом еще и оттянул их в стороны. — Я понял, понял! — взмолился Чон Ин, и его мольба была услышала. Бан Чан вернулся к своему кофе. Чон Ин тоже решил попробовать горячий шоколад и начал, конечно же, со взбитых сливок, зачерпнув их ложкой. Ах, тают во рту. Следующая ложка со сливками была нагло перехвачена. — Неплохо, — Чан провел ложку через плотно сомкнутые губы, после чего вернул ее Чон Ину, — но слишком сладко. — Д-да, т-ты так д-думаешь? — Чон Ин смотрел на ложку так, будто посредством ее над ним только что надругались. Технически, так и было. Если опустить детали, это было самое настоящее домогательство. Чон Ин возмущен до глубины души. — Взял бы свою ложку, блин! — воскликнул он. — Мне теперь с твоими слюнями есть? Глаза Чана расширились в удивлении, но через секунду он засмеялся. — Ну-ну, не плачь, — он разворошил волосы уворачивающегося Чон Ина. — Какой ужас, забрали ложку у ребенка. — Да блин! — Что, брезгуешь ложкой, которой воспользовался твой спаситель? Как некрасиво. Я столько труда положил, чтобы ты был здоров и счастлив, а ты… зажал ложку сливок! — Чан театрально смахнул слезу. Чон Ин почувствовал укол совести. — Ну, я… ладно, я просто продолжу есть этой ложкой, — Чон Ин зачерпнул еще сливок и положил себе в рот. Чан внимательно проследил за всем этим и, в конце концов, хохотнул. — Чон Ин, ты что, не знаешь, что это косвенный поцелуй? Чон Ин закашлялся. — Ч-чего? Вовсе нет! Видимо, Бан Чану нравилось его дразнить, иначе другой версии, почему он так странно подшучивает, у Чон Ина не было. Он постарался взять себя в руки и быть поспокойнее. — А ординаторы сдают экзамены? — спросил он, отхлебывая шоколад. — Да, — Чан кивнул. — Довольно скоро. Примерно в то же время, что и ты, я думаю. Может, попозже. — Ого. А вам… тебе. Не надо готовиться? Чан растянул самодовольную улыбку. — Я не для того учился все эти годы, чтобы теперь тратить время на подготовку. К тому же я довольно давно работаю, поэтому проблем быть не должно, — он помешал кофе ложкой, задумчиво глядя на завивающиеся в спираль потоки жидкости. Чон Ин лишний раз восхитился крутости человека, сидящего перед ним. Либо доктор Бан — гений тайм-менеджмента, либо страдает трудоголизмом. И то, и то в равной степени достойно восхищения, думает Чон Ин, потому что ему кажется, что успевать делать десять тысяч дел за раз — офигенно. Он бы хотел уметь так же. Невольно задумавшись, Чон Ин обратил взгляд на улицу прямо перед ними, отгороженную стеклом, на людей, быстро идущих в разные стороны. Послышался гром, и несколько человек вздрогнули, обращая взоры на небо, так же сделал и Чон Ин. Он и не заметил, как набежали тучи. — О? Дождь что ли? — Бан Чан тоже посмотрел в окно, удивленно вскинув брови. Буквально за минуту улица наполнилась потоками воды. Ливень был такой сильный, что довольно быстро вынудил всех людей разбежаться. Улица за стеклом опустела. — Вот это да, — Чан озадаченно почесал затылок. — У меня нет зонта, — пробормотал Чон Ин, завороженно смотря на внезапно разъярившуюся погоду. Прогремело еще раз, с большей силой. — И у меня нет, — Бан Чан пожал плечами и улыбнулся. — Но зато я живу в минуте ходьбы отсюда. Чон Ин кивнул с коротким «везет» и, поджав губы, продолжил смотреть в окно. Через пару секунд, почувствовав, что его правая половина лица странно нагрелась, он повернулся и напоролся на внимательный взгляд Бан Чана. Вздрогнув от неожиданности, Чон Ин спросил, почему доктор на него так смотрит. Чан как-то странно усмехнулся и опер голову на ладонь. — Какой ты… — он сделал паузу, отведя взгляд в сторону, — недогадливый. У Чон Ина появился ворох вопросов над головой. О чем он, собственно, должен был догадаться? Речь шла о том, что пошел дождь, но зонтов у них обоих нет. И Чан живет рядом. Ну и что с того? Чон Ин описал взглядом круг. И вдруг его осенило, к чему вдруг Бан Чан мог сказать про свой дом. Хоть он и старшеклассник, но не глупый. Ну, то есть, не прям тупой. Возможно, Чан таким образом хочет пригласить Чон Ина переждать дождь у него дома? От этой мысли кровь отлила от головы Чон Ина, и на фоне побледневшего лица щеки выглядели особенно ярко. Заметив такую реакцию младшего, Бан Чан засмеялся. — Не подумай ничего такого, — он допил свой кофе. — Я же не тащу тебя силком. Да и если ты согласишься сам, я не собираюсь делать с тобой ничего предосудительного. Ты же школьник, в конце концов. Большая ладонь Чана опустилась Чон Ину на голову и разворошила волосы. Поджав губы, Чон Ин посмотрел на доктора исподлобья. Ну и что, раз он школьник? Ему теперь только в игрушки играть что ли? — Я вообще-то не маленький, окей? — Чон Ин фыркнул и выскользнул из-под ладони врача. — И могу за себя постоять, если вдруг со мной захотят сделать что-то «предосудительное». Выражение лица Бан Чана преобразилось в что-то среднее между скептицизмом, удивлением и иронией. Он смотрел на младшего с вызовом, как будто бы хотел взять его на слабо, но в тоже время, наверное, и сам был не сильно уверен в том, что задумал. Чон Ин достаточно четко представлял себе, почему ему стоит опасаться Бан Чана, в конце концов, он взрослый и прошаренный человек, повидавший немало всего, и в плане опыта Чон Ин ему сильно проигрывает. Но в то же время он не мог себе представить, что доктор Бан может как-то зло или плохо с ним поступить. Может, это потому что он однажды показался Чон Ину ангелом? Ливень становился только сильнее. Бан Чан проверил прогноз погоды и с сожалением констатировал, что синоптики обещают ливень до самого вечера. Чон Ин, еще раз взвесив за и против, решил согласиться на предложение переждать ливень у Чана дома. В кофейне и так стало раза в два больше народа, оттого что люди хотели спрятаться от дождя. Накинув на плечи пальто, Бан Чан заявил, что, как только они выйдут наружу, Чон Ин должен бежать за ним и не останавливаться. Это показалось младшему очень забавным, и он не сразу понял, что Чан не шутит, и даже на долю секунды замешкался, когда тот реально стартанул с крыльца кофейни. Пришлось поднажать, чтобы догнать его. Хорошо, что бомбер Чон Ина был из водоотталкивающего материала, иначе он промок бы до нитки. Особо не разглядывая дороги, он просто бежал за расплывчатой фигурой Бан Чана. Когда они наконец-то забежали под козырек многоэтажного дома, Чон Ин вытер ладонью лицо и убрал мокрые волосы с глаз. Чан повертел головой туда-сюда, как пес, и с его жестких завивающихся волос во все стороны полетели брызги. Они быстро зашли в подъезд. Только в тишине бетонных стен Чон Ин обратил внимание на то, как часто и глубоко дышит. Видимо, это из-за пробежки. И сердце билось. Сильно. — Нормально так побегали, — Бан Чан упер руки в бока и вздохнул. — Староват я уже для этого всего. Чон Ин поглумился над ним, чувствуя себя гораздо более расслабленно, чем в кофейне. — Вот будет тебе столько, сколько мне, юный падаван, и я посмотрю на тебя, — Чан покосился на младшего и, собрав пальцами воду с волос, брызнул ей в лицо Чон Ину. — Ай! — он зажмурился и отвернулся. — Прекрати, не делай так. — Как, вот так? Бан Чан начал неистово вертеть головой, осыпая Чон Ина брызгами. Тот орал, пытаясь уворачиваться и прикрываться ладонями, как мог. Приехал лифт и вышедшие из него девушки очень косо на них посмотрели, проходя мимо. Чон Ин насупился, почувствовав себя глупо, но, заметив, что Чан абсолютно никак не отреагировал, немного расслабился. Они молча доехали в лифте до восьмого этажа. — Ты живешь один? — спросил Чон Ин, когда они вышли и свернули направо. — Да. — У тебя есть кошка или собака? — Нет. Бан Чан открыл входную дверь, впуская гостя в тишину и полумрак своей квартиры. Чон Ину стало сильно не по себе, но Чан улыбнулся и похлопал его по плечу. — Расслабься. Все же хорошо, верно? Чон Ин не очень уверенно, но кивнул в знак согласия. Пальто Чана сильно промокло и, как оказалось, плечи и рукава рубашки тоже. — Ах, какой кошмар, — вздохнул Чан, посмотрев на себя в зеркало. — Я пойду переоденусь. Тебе дать полотенце? Чон Ин кивнул и прошел вглубь квартиры вслед за ее хозяином. Она была небольшая, всего пара комнат. Было чисто и минималистично. Пахло чем-то похожим на пачули и апельсины. Чон Ину понравился этот запах. Преобладающими цветами обстановки были белый и серый, что невольно напомнило о больнице. Возможно, доктору Бану очень нравится белый цвет. Накинув Чон Ину полотенце на голову, Бан Чан удалился в ванную. Тем временем младший решил внимательнее осмотреть вообще все, что попадется ему на глаза. В этой квартире не было фотографий, статуэток, цветов и других предметов декора. Только небольшой круглый и очень колючий кактус на компьютерном столе. В органайзере пара ручек и карандаш. Большую часть полок занимали книги со всякими сложными названиями, в которых Чон Ин не понимал даже слова по отдельности. Его взгляд упал на толстую книженцию «атлас анатомии человека». Подумав, что не будет ничего страшного, если он заглянет внутрь, Чон Ин вытащил атлас с полки и открыл его посередине. Фу-у, кости и мышцы в разрезе. Чон Ин нахмурился, листая страницы. Прямо как в фильмах ужасов, только без крови. Все картинки были точные и очень аккуратные, несмотря на то, что они изображали всякие непотребства вроде расчлененки и в различной степени оголенных частей тела. — Развлекаешься? — услышал Чон Ин голос Чана сбоку от себя и быстро захлопнул книгу. — Ты напугал меня! — Прости. Чан предстал перед Чон Ином в джинсах и черной толстовке. От дождя его аккуратно уложенные волнами волосы превратились в пушистые. Так он воспринимался куда проще, чем при параде. — Хочешь чего-нибудь? — спросил Чан, жестом приглашая гостя проследовать за ним на кухню. — Пиво предлагать тебе я, конечно, не буду, но чай, кофе и танцы могу. — О боже, про чай-кофе-потанцуем говорит только мой дедушка, — Чон Ин в очередной раз поглумился, пряча ладони в задних карманах джинсов. Чан схватился за сердце, издав пару рваных выдохов. — Ты убил во мне остатки самолюбия, — жалобно сказал он, но тут же пришел в норму. — Так вот, что будешь? — Я бы выпил чая. Черного, если можно. Бан Чан развел руками. — Тебе суперски повезло, потому что чай у меня есть только черный. — Ву-ху, сегодня мой день, — без особого энтузиазма хмыкнул Чон Ин. Честно говоря, это он притворялся таким спокойным. На самом-то деле, от всего, что происходило, он готов был умереть, и никакого чая ему не надо было, он ведь даже не замерз, только надеялся, что горячая жидкость его успокоит. И ладони он спрятал потому лишь, что они ужасно потеют. Чон Ин очень не хотел, чтобы Чан думал, будто он нервничает. Хотелось произвести впечатление смелого и безбашенного. Как в итоге у него получается, сложно сказать, нельзя же спросить напрямую, но Чон Ину казалось, что он вполне неплохо справляется. — Я заметил у тебя там синтезатор, — Чон Ин оперся спиной на стену, пока Чан занимался приготовлением чая. — Ты играешь? — Немного, — он неопределенно пожал плечами. — Иногда, когда есть настроение и время. Но чаще всего чего-то из этого не бывает. — Вот как, — Чон Ин посмотрел на кухонное окно и серое небо за ним. — Я вот не умею играть на музыкальных инструментах. Не уверен, что у меня вообще есть слух. Чайник вскипел, и Чан разлил воду по кружкам. — Я знаю как минимум три инструмента, на которых может играть каждый, — возразил он. — Да? — удивился Чон Ин. — Какие? — Ложки, треугольник и маракасы. Потребовалось мгновение, чтобы Чон Ин догнал, о чем речь, после чего засмеялся. — Блин, ну, их даже нельзя считать полноценными инструментами! — Эй, слышь, — наигранно строго сказал Чан, — а ну не оскорбляй маракасы. Никакой дискриминации среди инструментов. Улыбнувшись, он протянул Чон Ину округлую серую кружку. — Тебе нравится белый цвет? — спросил Чон Ин, аккуратно обхватывая кружку ладонями. — Нет, не очень, — Чан покачал головой. — А что? Чон Ин удивленно уставился на него. — Я подумал, что, раз у тебя все бело-серое, тебе так нравится. Бан Чан задумался, чуть поджав губы и уставившись куда-то наверх. — Даже не знаю, какой цвет мне нравится. Темно-синий, может быть? — Очень мужественно. — Да, ты так думаешь? Чон Ин молча слегка качает головой, опуская взгляд на кружку в своих руках. Ему кажется, будто вдруг стало холодно. Пар, заворачиваясь в небольшие спирали от его дыхания, мерно поднимался вверх и растворялся в воздухе. Было что-то неправильное во всей этой обстановке. Чон Ина не отпускало ощущение, что он добровольно зашел в расставленную для него ловушку. Чан, будто бы заметив перемену в настроении своего гостя, вдруг оживился: — Пошли в комнату, там хотя бы можно развалиться на диване. Буду показывать тебе всякие веселые штуки. Вопросительно склонив голову на бок, Чон Ин пошел следом за хозяином квартиры. Бан Чан так хорошо чувствовал его, Чон Ина, состояние, что ему становилось не по себе. Неужели у него все на лбу написано и так легко понять, о чем он думает? О боже. Чон Ин вздрогнул. А что если Чан понял, что нравится ему? Взяв со стола ноутбук, Чан залез на диван с ногами и похлопал рядом с собой. Чон Ин сел на некотором расстоянии от него. В углу дивана, ближе к подлокотнику, валялся сбитый в комок плед, который Чан расправил и накрыл им их ноги. Чон Ин крепче сжал в ладонях кружку. — Я тут смотрю одно шоу, — сказал он с улыбкой, набирая что-то в поиске ютуба, будто ничего особенного не происходит. — Жесть вообще, ребята, которые его снимают, просто ненормальные. Тут как раз вышел новый выпуск, который я все хочу посмотреть… Свой чай он поставил прямо на диван, оперев на свою ногу, и Чон Ин подметил, что он не робкого десятка, раз не боится залить покрытие. Либо слишком рассеянный, чтобы думать об этом. Либо недальновидный, чтобы не предвидеть. Либо все сразу. Шоу, которое Чан начал показывать Чон Ину, было про отбитых ребят, которые влезали во всякие странные ситуации, вынуждая людей вокруг иметь дело с их, порой, откровенной тупостью, а так же совершали сомнительные поступки на публике и приставали к людям, чтобы поговорить с ними о всякой несвязной чуши. Сначала Чон Ин не особо вник в происходящее, потому что события очень быстро сменяли друг друга, и он не успевал уловить сюжет. Но Чан, заметив, что он как-то слишком уж задумчиво смотрит на экран, поржал и сказал ему расслабиться и не искать тут смысл. Решив, что, возможно, в этом и суть, Чон Ин расслабился и стал просто воспринимать как данность происходящее. И внезапно смотреть это стало очень смешно. К концу сорокаминутного выпуска, Чон Ин рыдал от ржача, упираясь лбом Чану в плечо. Они посмотрели еще несколько выпусков. Начиналось всегда одинаково и довольно обычно, но походу действия абсурд наворачивался до такой степени, что Чон Ин не мог ничего поделать, кроме как угарать над каждым словом. Чан, видимо, даже не так сильно смеялся от шуток в шоу, сколько от того, как смешно было младшему. — Это шедевр, согласись! — Я согласен, — Чон Ин испускал остаточные смешки, смахивая слезу. — Хотел бы я иметь смелость затирать всякую хрень людям, не теряя при этом лицо. — Поступай в медицинский, — Чан хохотнул, — нас обучают нести любую хрень на серьезных щах. — Правда? — Ага. Если пациент тебе не верит, то он и не будет делать то, что ты говоришь. А учитывая, какие все нынче умные и сами-себе-врачи, возникает хреновый комплаенс. Чон Ин заржал, накренившись боком на диван. Его так рассмешило сочетание этих двух слов, и он не мог ничего с собой поделать. Видимо, он еще не отошел от просмотра дурацкого шоу, и теперь может смеяться от чего угодно. — Если тебе показать палец, ты тоже засмеешься? — Чан похлопал его по бедру через плед. — Ну-ну, сейчас лопнешь. Чон Ин слегка успокоился, глубоко вдохнув и выдохнув. Теперь он обратил внимание на то, что в комнате стало довольно темно, а дождь уже не шумел за окном. — Сколько времени? — М? Похоже, что… половина девятого. — Ого, — Чон Ин выпрямился, — уже так поздно. — Тебе же можно гулять до десяти, — передразнил его Бан Чан, закрыв ноутбук и отложив его в сторону. — До десяти еще до дома добраться надо, — смущенно пробормотал Чон Ин, почесав затылок. — Тогда тебе, наверное, нужно идти? — мягко улыбнулся Чан, посмотрев ему в глаза и слегка склонив голову. Чон Ин же, поджав губы, наоборот, посмотрел в сторону. — Надеюсь, я смог скрасить тебе скуку в твой выходной. — Да, у тебя хорошо получилось. Даже не помню, когда в последний раз так интересно проводил время. «Интересно». Что это вообще должно значить? Чон Ин сидел в некотором смятении и не знал, что ему делать. C одной стороны он понимал, что ему нужно просто встать, попрощаться и уйти. Но с другой стороны уходить ему совсем не хотелось. Да и в воздухе повисла какая-то странная недосказанность. Хлопнув себя по щекам, Чон Ин убрал с ног плед и встал с дивана. Нет смысла думать обо всем этом сейчас. Ему нужно скорее пойти домой. Чан проследовал за ним в коридор, вовсе погрязший в темноте: сюда кое-как дотягивались остатки серого сумеречного света. — Все в порядке? — спросил он, прислоняясь плечом к стене. Чон Ин натянул на ноги кроссовки. Они были еще достаточно влажные. Хотя он слышал вопрос, почему-то не стал отвечать, сам не понял почему. — Эй, — Чан, натянув улыбку, коснулся пальцами его плеча, без особого нажима поворачивая к себе лицом, — ты расстроен? Невольно дернув плечом, Чон Ин помотал головой. — Да н-нет, все в порядке, просто задумался. Устал, наверное. — Совсем замучил дед старый, — Чан намеренно исковеркал голос, чтобы он звучал по-старушечьи, — покоя не дает юному падавану. Чон Ин невольно хохотнул. — Да какой ж ты дед, ты… довольно крутой. — Неужели? — Чан улыбнулся. — И чем же я крутой? — Да… — Чон Ин оглядел его с ног до головы, — всем? Типа ты… много знаешь всякого, людей спасаешь, все дела. И толстовка у тебя клевая. Да и вообще. — Вообще? — Вообще, я думаю… Чон Ин осекся. Он думает что? Ему нужно быть крайне осторожным с тем, что он говорит. Бан Чан как-то больно ловко вытягивает из него ответы и разводит на реакции, а этого допускать нельзя. Чон Ин не какой-то там робкий старшеклассник, которого можно читать как открытую книгу. Окда. — Ты думаешь что? — А ты что думаешь? — Чон Ин слегка вскинул подбородок, чтобы не выглядеть так, как будто он чего-то боится, но добился только ухмылки на лице Чана. Он отстранился от стены. — Чон Ин. — Что? — Чон Ин напрягся и отступил на полшага к двери. — Если не хочешь, не говори. — Чон Ин. — Я же не заставляю. — Закрой глаза. Дрожь прошла по всему позвоночнику, до загривка. Стопы Чон Ина резко похолодели, а волосы будто бы слегка приподнялись. В груди стало тяжело, а в горле застрял ком. Не зная, куда себя деть, Чон Ин накрыл ладонью глаза. Ох, он пожалеет об этом. Уже жалеет. Зачем он идет на поводу, хотя не хочет? Зачем слушается? Можно же просто открыть дверь и убежать. Чон Ин чувствует, как холодные пальцы обхватывают его запястье. Мурашки молнией расползаются от руки по плечам и спине. От Чана исходил такой запах, что Чон Ину не хватало воздуха. Он был очень приятный и немного терпкий. Чон Ин и хотел бы не дышать, но не мог, а аромат, проникая в его легкие, разливался теплом по всему телу. Чужое дыхание коснулось щеки. Чон Ин невольно отстранился, насколько мог. Он чувствовал, как Бан Чан будто бы вел носом вдоль его линии челюсти, но не касался. Вдруг он глубоко вдохнул, ощутимо втягивая воздух, после чего немного задержал дыхание. Ноги Чон Ина ощутимо подкосились. Резко выдохнув, Чан хмыкнул: — И правда. И отстранился, отпуская запястье младшего. — Правда что? — слегка нестабильным голосом спросил Чон Ин, опуская ладонь, чтобы взглянуть на Чана. — Правда, что тебе пора идти домой. Приятно было провести с тобой время, — он улыбнулся, протягивая Чон Ину его куртку. Пробормотав что-то вроде «ага, и мне», Чон Ин нащупал пальцами замок и, повернув ручку, пулей вылетел из квартиры. Так глупо он еще никогда себя не чувствовал. Стоя в лифте, он глубоко дышал влажным воздухом подъезда, сердце все еще бешено билось. Невольно Чон Ин взял себя за запястье, горевшее в том месте, где его сжимали крепкие пальцы, и вздрогнул, вновь похолодев с головы до ног. Его пульс просто бешеный. И Чан отлично об этом знал. Чон Ин сполз по стенке лифта на корточки и накрыл голову руками. Следующая неделя прошла будто бы в тумане. Чон Ин ходил в школу словно зомби и все делал на автомате. И несмотря на то что действия шли мимо его сознания, в нем было полнейшее перекати-поле. Думать о чем-то было выше его сил, и жизнь текла сама собой, все больше приближая его к экзаменам. Хен Джин, обратив внимание на то, что его лучший друг почему-то вдруг затих, решил проявить инициативу и поинтересоваться, что же такого случилось. Он позвонил в воскресенье и позвал Чон Ина сходить в кино «на новый офигительный триллер, все говорят, что он просто бомба». Тот, конечно же, соглашается и приходит на третий этаж торгового центра к тому времени, к которому сказал Хен Джин. Но он не вчера родился, поэтому пригласил Чон Ина прийти на полчаса раньше до начала фильма. Схватив младшего за руку, он усадил его на скамейку. — Ну, давай, рассказывай. — Что рассказывать? — Чон Ин непонимающе воззрился на друга, хлопая глазами. — Почему ты такой… рассеянный. Ты знаешь, о чем я говорю, не надо тут мне играть дурочку, — Хен Джин добавил жесткости в голосе. — Я внимательно слушаю. Чон Ин, втянув голову в плечи, поджал губы и вздохнул, покорно начиная рассказ. Хен Джин в шоке. Он в шоке от всего: от поведения доктора Бана, от поведения Чон Ина, от всего того, что между ними произошло, и что вообще что-то подобное имело место быть. — Ох, боже мой, — Хен Джин возвел глаза к небу. — За что ты послал моему ребенку такие испытания? Он в сердцах обнял Чон Ина и прижался своей щекой к его щеке. — Тебе грустно? — спросил он. — Да не то чтобы, — неуверенно ответил младший. — Я скорее чувствую себя очень глупо и все. Хен Джин вздохнул. — Просто знай, что ты не сделал ничего плохого. Тебя одурачили, но ты в этом не виноват. Я-то думал, этот твой врач весь из себя хороший да альтруист, а он, оказывается, вот какой… — Какой? — Чон Ин непонимающе посмотрел на хена. — Такой вот. Сначала развел тебя на свидание, потом затащил к себе домой. Возможно, в нем заиграла совесть, поэтому он так легко с тобой разошелся, а могло бы быть и хуже. Ты ребенок, Чон Ин. Как ты думаешь, что бы ты сделал, начни он приставать к тебе? Наверняка бы пошел у него на поводу. Чон Ин хотел бы что-нибудь возразить, но возразить ему было нечего. К тому же, он не уверен, что был бы против. Скорее всего, наоборот. — Запомни, Чон Ин, — серьезно сказал Хен Джин, заглянув младшему в глаза, — это тебе кажется, что поцелуи и объятия — это нечто особенное, что дарят только тому, кого любят. На самом деле, это просто инструмент получить желаемое. Понимаешь? Чон Ин кивнул. Не то чтобы это означает, что он до конца все понял, но все же. Фильм действительно оказывается довольно интересным и напряженным, что позволило Чон Ину немного расслабиться и отвлечься. Он чувствовал, что у него в кармане вибрировал телефон, но не обращал на это внимания, завороженно смотря на экран. Они то и дело перешептывались с Хен Джином по поводу актерского состава или того, как им жутко. После кино хен предложил пойти поиграть в игровые автоматы, обещая размазать Чон Ина в той игре, где надо прыгать на загорающиеся квадраты на платформе в такт музыке. Младший не был намерен так просто отдать победу, хотя в конечном итоге все равно проиграл. Хен Джин мастер в этой игре. Он так ловко и быстро двигает ногами, что, наверное, не будь он распиздяем, стал бы отличным легкоатлетом. Нажравшись до отвала в местной фастфудне, они вышли из торгового центра на улицу. Было уже темно и довольно прохладно. Хен Джин предложил проводить Чон Ина до дома. После ужина, душа и всего прочего, оказавшись на своей супер удобной кровати, Чон Ин взял-таки телефон в руки и увидел то, чего ну никак не ожидал. А именно: два пропущенных звонка и три сообщения. И все от Бан Чана. Чон Ин, на секунду застыв, скринит это дело и отправляет Хен Джину. Он отвечает вопросительными знаками и требует содержание сообщений. «Я еще сам не посмотрел!» — отвечает Чон Ин и открывает их. Там было следующее: «Привет, Чон Ин~». «Я так замотался в последние дни, что у меня даже не было времени тебе написать! Извини меня, пожалуйста. Но и ты тоже не даешь о себе знать! Мог бы хоть что-нибудь отправить старому деду. Или ты думаешь, что, раз я старше, то должен писать тебе первым?» «Я звонил тебе, но ты не берешь трубку. Извини, если отвлекаю. Ответь, когда освободишься. Не игнорируй меня, ладно? ~» Чон Ин, не зная, что на это ответить, и пребывая в общем в очень смешанных чувствах, бездумно заскринил сообщения и отправил Хен Джину. Он тут же позвонил. Едва не выронив телефон из рук от неожиданности, Чон Ин быстро ткнул в кнопку принятия вызова. — Блин, хен! У меня уже все легли спать! — возмущенно прошипел он в трубку. — Не смей. Отвечать. Ему, — с грозными паузами, очень серьезным тоном прозвучал голос Хен Джина. — Ясно? — Почему? — удивленно прошептал Чон Ин. — Он же извиняется. Говорит, что занят был. — И че, блин? — возмущается Хен Джин. — Знаешь ли, позвонить или написать не занимает офигеть сколько времени. А после того, как он себя повел, это вдвойне косяк. — И когда мне ему ответить? — В смысле когда? Вообще не отвечай! — Вообще?! — Чон Ин так офигел, что аж почти перешел на разговорный тон, но тут же спохватился и зашептал. — Это неправильно, хен! — Неправильно приглашать несовершеннолетних старшеклассников к себе домой, когда ты на восемь лет старше, — уверенно возразил Хен Джин, и Чон Ину было нечем крыть его аргумент. В последующие несколько дней, Чон Ин по десять тысяч раз в час смотрел на сообщения от Чана и чувствовал себя виноватым. Он все порывался ответить, но, каждый раз спрашивая Хен Джина, напарывался на непоколебимые аргументы, почему он не должен продолжать это общение. Не то чтобы Чон Ин был не согласен с ним, но… Кого он пытается обмануть, ему очень хотелось ответить, что он не злится и не против бы потусить как-нибудь еще. В очередной раз сидя на закате в своей комнате и читая чат, в котором его непоседливые одноклассники обсуждали выпускной, Чон Ин вздыхал. Он и хотел бы занять себя мыслями о празднике, но вся эта мишура с приготовлениями просто не шла ему в голову. Когда в чате обратились к нему непосредственно, Чон Ин начал набирать сообщение, и в этот момент зазвонил телефон. Не успев отдернуть руку, Чон Ин случайно ответил на звонок, даже не посмотрев, кто позвонил. Схватив мобильник со стола и поднеся к уху, Чон Ин произнес робкое «алло». — Здравствуй. Неужели ты ответил мне? Язык и горло Чон Ина будто бы парализовало в тот момент, когда он услышал приятный голос Чана в трубке. Он с секунду молчал, пытаясь собраться с силами ответить что-нибудь. — П-привет, — кое-как проговорил он, откашливаясь. — Не то чтобы я намеренно тебя игнорировал, просто… — Забей, — хмыкнул Чан в трубку. — Скажи мне лучше, что ты делаешь сегодня вечером? Если ты не занят, мы могли бы потусить где-нибудь. О боже, почему тут нет Хен Джина, с которым можно посоветоваться? Чон Ин в панике затеребил край футболки и протянул задумчивое «м-м-м». На самом деле, он ни о чем не думал, кроме как о том, чтобы потянуть время. — О? Если ты не хочешь видеться со мной, то все нормально, — чуть менее бодро прозвучало в трубке. — Н-нет! Я хочу! — выпалил Чон Ин, и треснул себя ладонью по лицу. — Я просто… не знаю. После небольшой паузы в трубке послышался мягкий смех. — Чон Ин. Обещаю, что не буду делать ничего странного. Окей? Взвесив все за и против и заранее подготовившись получать люлей от Хен Джина, Чон Ин согласился. — Точно? Не будешь меня бояться? — с сомнением и насмешкой спрашивает Бан Чан. — Точно. Когда Чон Ин пришел на условленное место встречи, солнце уже почти село. Оно немного горело из-за горизонта, освещая силуэты домов, но уже вот-вот должно было уступить место сумеркам. Было довольно тепло и безветренно. Чан обнаружился стоящим под деревом. Он спрятал ладони в карманах бежевого пальто и смотрел куда-то вверх. Его волосы были аккуратно уложены набок. Чон Ин постарался найти в своем гардеробе что-нибудь максимально спокойное и неброское, в итоге остановившись на серых клетчатых брюках и темно-фиолетовой вязаной жилетке. Его синяя куртка была расстегнута. Пальто Чана тоже было распахнуто, приоткрывая кремовую клетчатую рубашку и серые джинсы, с шеи свисал не завязанный темно-бордовый шарф. — Привет, — Чон Ин подошел, приподняв ладонь в приветственном жесте. — О, — Чан посмотрел на него и улыбнулся, — привет. Рад тебя видеть. Он держался несколько отстраненно, и это было хорошо заметно. Чон Ин далеко не профессионал в такого рода делах, но даже он мог это понять. С одной стороны ему было спокойнее, а с другой — ну, блин, можно было и как-то потеплее себя вести. Бан Чан повел его через сквер, в котором они встретились, в сторону набережной. С берега реки в эту сторону дул приятный легкий ветер. Чон Ин невольно подумал о том, что когда он встретил этого человека, были внезапные заморозки и выпал снег. Это случилось как будто бы много лет назад. — О чем думаешь? — спросил Чан, поворачиваясь к Чон Ину. — А? Да так… тепло сегодня, — уклончиво отвечает младший. — Чувствуется весна. — Да уж, — Чан пождал губы и снова посмотрел наверх, — я даже не заметил, как прошло время. Ощущение, что оно бежит мимо меня. Чон Ин вскинул брови. — Может быть, это потому что ты постоянно занят? Чан остановился и повернулся к нему лицом. За его спиной застыл вид реки с городом на противоположном берегу. Остатки солнечного света золотом подсветили ореол его пушистых волос. — Возможно, — он поджал губы. — Но знаешь, моя занятость избавляет меня от навязчивых мыслей. — Например? — Чон Ин невольно спрятал ладони в карманах. — Например… о тебе? — Чан улыбнулся так, будто хотел пошутить, и посмотрел в сторону реки. — А я вот не думал о тебе, — соврал Чон Ин, нахохлившись и тоже глядя в сторону реки. — У меня вообще-то скоро экзамены, и мне некогда занимать голову всякой ерундой. Бан Чан закашлялся и схватился за сердце, на подкашивающихся ногах отшатываясь в сторону. — Ты убил мое самолюбие, — наигранно трагично воскликнул он. Чон Ин почувствовал, как его уши горят. Он не привык обманывать, но ему же надо было как-то убедить Чана, что он не такой крутой, как думает о себе? И не важно, что Чон Ин и сам считает его офигенным. Не важно. — А еще у меня скоро выпускной, — как бы между прочим говорит Чон Ин. — Девочки в классе требуют, чтобы мы все надели смокинги. Чан медленно побрел по набережной вдоль высоких перил, Чон Ин последовал за ним. — Выпускной, говоришь? Клево. Мы тоже надевали смокинги, — он улыбнулся, видимо, своим воспоминаниям, — и цветные галстуки-бабочки. У меня была темно-зеленая. Чон Ин прикинул себе, как доктор Бан мог бы выглядеть в смокинге и бабочке. Его щеки загорелись еще ярче. — Так вот… — Чон Ин поджал губы, нервно ковыряя заусенцы на пальцах, — сначала будет торжественное вручение дипломов и… ну… — Что? — Чан остановился и обернулся на своего спутника. — Ты… мог бы… — Чон Ин смотрел прямо на свои кроссовки, хотя и понимал, как глупо это выглядит, — ты мог бы… прийти посмотреть? Если тебе интересно, как выглядит моя школьная форма. За последнюю фразу Чон Ин готов ударить себя по лицу. Он хотел пошутить, чтобы звучать не так жалко, но стало только хуже. Чан помолчал секунду, и младшему было очень интересно, с каким выражением лица он молчал, но было слишком неловко поднять глаза. — Школьная форма, говоришь? — доктор Бан хохотнул. — Звучит крайне заманчиво. Я приду. Подавив в себе приступ радости, Чон Ин кашлянул и попытался сделать максимально серьезное лицо. — Кхм… еще бы. Конечно, заманчиво. Хмыкнув, Чан быстрым движением схватил Чон Ина за запястье и потянул на себя. Младший, едва не споткнувшись, подался вперед и с взглядом, полным удивления, наткнулся на пару почти черных глаз, смотрящих куда-то вглубь него. Дрожь прошла у Чон Ина по спине. В сознании пролетели моменты в коридоре квартиры доктора Бана. Его запах ударил в нос. Щиколотки слегка задрожали, и Чон Ин попытался убедить себя, что это из-за неудобной позы. Чан наклонился к его уху, не сводя взгляда и не моргая. — Не делай вид, что тебя это не волнует, — тихо и низко проговорил он. — У тебя плохо получается. Чон Ин дернулся, отворачивая голову в сторону. Чан отпустил его руку и отступил на шаг назад. — Погода действительно классная сегодня, — он глубоко вдохнул, его голос стал таким же, как и до этого. — Предлагаю пройти до конца набережной. Как тебе такое? Горячие струи воды лились со всех сторон, заливая глаза и уши, но никак не могли избавить от ощущения дискомфорта. И хотя он даже обхватил себя руками, все тело холодело и содрогалось от мыслей. Этот голос, этот запах. У Чон Ина волосы на затылке приподнимаются, когда он вспоминает их. Просто ужас какой-то. Настоящая катастрофа. Что же делать, бормочет он себе под нос, упираясь лбом в холодный кафель. Действительно, Чон Ин, как же ты так вляпался? Бан Чан кажется таким искренним и добрым, в целом, очень светлым и надежным человеком. Так что же с ним происходит, когда тень вдруг ложится на его лицо? Взгляд становится совсем другим, голос тоже, он начинает излучать не надежность, а опасность, и у Чон Ина недостаточно сил, чтобы выползти из-под этой тени. У него дрожат и застывают на месте ноги, будто бы их окунули в жидкий азот, будто бы его сердце утонуло вместе с ними. У него не было ощущения радости, было только четкое осознание, что с ним, кажется, играют. Когтистая лапа хищника играючи пережала ему горло. Нужно было слушать Хен Джина. Пару раз слегка стукнувшись лбом о кафель, Чон Ин хнычет. Ему не нравится. Он думал, что когда ему кто-то понравится, все будет по-другому. Думал, будут цветы, много света и всякие чудеса. Но пока все, что он чувствует, это растерянность, страх и тянущее напряжение внизу живота. Катастрофа. Когда он выползает из душа, время уже близится к 11 часам. Завтра в школу, и Чон Ин знает, что он уже точно не выспится, но и спать ему не хотелось. Решив порешать тесты, чтобы структурировать мысли и отвлечься, он сел за стол и, открыв сборник для подготовки, стал монотонно водить карандашом по бумаге. Желтоватый свет настольной лампы его успокаивал. Хен Джин рассердится. Точно рассердится. Очень сильно. Как же ему рассказать о том, что произошло? Или, может, вообще не рассказывать? Можно было бы, но как-то это… нечестно? Он ведь предупреждал, и оказался прав. Чон Ин уткнулся лицом в книгу, тут же ощутив холодный и безэмоциональный запах бумаги. Как избавить свою голову от мыслей? Телефон завибрировал. Не поднимая головы, Чон Ин взял телефон со стола и повернул экраном к себе. Увидев, от кого пришло сообщение, он невольно вздрогнул. «Все в порядке?» И что на это ответить? Точно не правду. Писать что-то типа «нет, все херово, потому что ты мне всю душу извел, козлина» Чон Ин точно не станет. Но хотелось бы. Было бы интересно посмотреть на реакцию. Это, конечно, очень мило, что он волнуется или делает вид, что волнуется, но у Чон Ина возникает ощущение, что ему не дают свободно дышать. Курсор мигает в строке набора текста, словно отсчитывая секунды. Вдруг с характерным звуком появляется еще одно сообщение. «Хэ-э-эй! ~» Ох, черт, теперь сообщение прочитано. Теперь Бан Чан знает, что Чон Ин тупо залипает в экран телефона, не зная, что ответить. Решив, что терять уже особо нечего, он отправляет следующее: «Все нормально. Я решаю тесты, не отвлекай меня, пожалуйста». Появляются две галочки — Чан прочитал сообщение. Руки Чон Ина чуть подрагивают, пока он смотрит на строчку «Доктор Бан печатает…» Тем не менее, когда и эта строчка пропадает, внутри Чон Ина все холодеет. О боже, он что, передумал отвечать? Он типа… просто промолчит? Напряженный взгляд Чон Ина вполне мог бы прожечь дырку в дисплее. Строчка «Доктор Бан печатает…» то снова появляется, то снова исчезает. Чон Ин начинает думать, что Чан не может подобрать слова и постоянно перепечатывает сообщение. Неужели он тоже переживает? Было бы, конечно, очень приятно. Эта мысль даже немного расслабляет и придает уверенности в себе. Наконец-то приходит сообщение: «Прости, я тут чистил зубы и пытался параллельно набрать сообщение левой рукой. В итоге уронил телефон в ванную и разбил защитное стекло». Чон Ин снова утыкается лицом в сборник с тестами и хнычет. С одной стороны ему люто обидно, что на самом деле Бан Чан вообще не переживал, с другой стороны — смешно. «Я просто хотел сказать, что был рад увидеть тебя. Извини, что отвлек от тестов». Чон Ин крепко прижимает стакан, оставшийся от чая, к лицу и орет в него. Отличная техника избавления от лишних эмоций. Приглушенное «а-а-а» из стакана вряд ли кто-то услышит в соседней комнате. Самое дебильное, что Чон Ин теперь не может ничего ответить. Он же занят тестами, верно? На часах без двадцати двенадцать. Завтра будет ужасный день. Разумеется, все было именно так, как и предполагалось. Только хуже. Чон Ин заснул на геометрии, и его оставили заниматься после уроков. Преподавательница невзлюбила его в тот самый момент, как только увидела, поэтому, стоило дать ей повод, она тут же отрывалась. Сидя в пустом кабинете со слипающимися глазами, Чон Ин пытался вникнуть в задачу, когда телефон завибрировал в кармане школьных брюк. Кто-то звонит. Не смотря на экран, Чон Ин провел по нему пальцем и приложил телефон к уху. — Алло? — с усталым вздохом ответил он. В трубке послышалась тишина. Чон Ин нахмурился и посмотрел на экран. О господи, это доктор Бан. — З-здравствуй, — тут же пробормотал Чон Ин, собирая себя в кучу. — Т-ты что-то хотел? — Привет, — как-то странно на выдохе ответил Чан. — Не то чтобы я хотел что-то конкретное, кроме как увидеть твою прекрасную улыбку, но я немного потерял свою мысль, погоди секунду, я вспомню, что вообще хотел сказать. Чон Ин в замешательстве смотрит куда-то в пространство. Доктор Бан что? Хочет увидеть его улыбку? Потерял мысль? — Вы тоже не выспались сегодня? — Чон Ин делает очевидный вывод, улыбнувшись. — Да не то чтобы, просто… устал, наверное, — доктор снова вздыхает. — В общем, что я хотел сказать. У меня отменилось дежурство сегодня, и вот прямо сейчас я стою посреди приемки и не знаю, куда мне деть образовавшуюся пропасть свободного времени. Ты сейчас свободен? Чон Ин потер пальцами глаза, смотря на не решенную даже на треть задачу. — Я в школе. Меня оставили после уроков. — Ого, — Бан Чан хохотнул. — Чем же ты провинился? Чон Ин смущенно насупился. — Я уснул на уроке. Посмеявшись, Чан внезапно предложил зайти за ним в школу и пойти куда-нибудь. Чон Ин, удивленно вскинув брови, посмотрел на часы, висящие над доской. Без пяти минут четыре часа вечера. Захочется ли Чану сюда ехать? Путь, в общем-то, неблизкий. Чон Ин ходит в частную школу с углубленным изучением языков. Очень забавно, учитывая, что он немного шепелявит, да и дикция у него так себе. Чон Ин сообщает, где находится его школа, но Чана это совершенно не смущает. Пообещав, что без двадцати пять будет у ворот, он кладет трубку. Чон Ин еще некоторое время держит телефон около уха. Доктор Бан встретит его из школы? Это звучит абсолютно нелепо. Чон Ин вновь ощущает себя героем дорамы. Очень плохой BL-дорамы с участием несовершеннолетнего. О боже, это значит, что Бан Чан извращенец. Он взрослый мужик, но ему нравится старшеклассник. Осознав проскользнувшее в уме слово «нравится», Чон Ин раскраснелся и прикрыл тетрадью лицо. Вернувшаяся в классную комнату преподавательница математики недовольно на него посмотрела. Охлажденный ее появлением, Чон Ин кашлянул и сосредоточился на задаче. Казалось, на ее решение ушла целая вечность. Возможно, преподша специально дала такую противную заковыристую задачу, чтобы насолить ему. Телефон, лежащий на парте коротко вибрирует. Пришло сообщение. Чон Ин посмотрел искоса на преподавательницу, чтобы проверить, обратила она на это внимание или нет. Но она уткнулась в журнал и что-то писала. Осторожно разблокировав телефон, Чон Ин прочитал сообщение: «Я жду тебя у ворот~». Черт, уже почти пять. Чон Ин закусывает губу. На самом деле, он без понятия, примут ли у него решение этой задачи и не дадут ли чего-то еще. Приходит еще одно сообщение: «В каком классе ты учишься?» Чон Ин быстро печатает: «В 3-B, а что?» Подойдя к столу преподавательницы, он извинился и протянул ей тетрадь с решением. Та, коротко взглянув на него исподлобья, молча взяла тетрадь и стала водить взглядом по строчкам. Она делала это неожиданно долго, как будто бы искала место, к которому можно было прикопаться, но никак не находила. Чон Ин покачался на стопах с пятки на носок и снова нервно посмотрел на часы. Он не хотел заставлять доктора ждать. Да и сам, честно говоря, хотел бы скорее увидеть его. — Ян Чон Ин, твое решение, хоть его и можно назвать верным, оставляет желать… В дверь классной комнаты постучали. Преподавательница громко ответила «войдите». Следом за звуком, с которым отодвигается дверь, послышался неожиданно знакомый голос: — Здравствуйте. Прошу прощение, я за… О, Чон Ин. Ты закончил? Чон Ин весь замер и забыл как дышать. Какого хрена он сюда поднялся? О боже, теперь математичка знает, что Чон Ин крутится со взрослыми мужиками. Трындец. Она не отстанет от него никогда, и будет высасывать из него все соки до конца школы. Вопреки ожиданиям Чон Ина, преподавательница отреагировала довольно спокойно: — Здравствуйте. По какому вопросу вы пришли? Бан Чан, снова одетый, как с иголочки, в темно-синюю рубашку и черные зауженные брюки, сдержанно, но тепло улыбнулся, слегка поклонившись. — Мне жаль прерывать ваши занятия, но мне нужно забрать Чон Ина. Я руковожу курсами подготовки студентов к поступлению в медицинские вузы. Мне было по пути, к тому же Чон Ин сказал, что его оставили после уроков, и я решил заехать за ним. Если мы сейчас же не выдвинемся в дорогу, то опоздаем на занятие. Бан Чан врал так складно и с таким спокойным выражением лица, что Чон Ин похолодел. Он был одновременно и восхищен, и крайне ошарашен. Также ему было крайне интересно, как отреагирует математичка. Она, поправив очки, удивленно взглянула на Чон Ина. — Ты хочешь поступать в медицинский, Ян Чон Ин? Неожиданно, — сказала она и снова посмотрела на Бан Чана. — Я не могу поверить вам на слово. — Ох, конечно, — Бан Чан залез рукой, а карман наплечной сумки и извлек оттуда свою визитку. Преподавательница внимательно на нее взглянула. Чон Ин скосил взгляд, чтобы посмотреть, что на ней написано. Ничего нового он, конечно, для себя не узнал, но на визитке действительно были указаны курсы, которые он якобы ведет. Чон Ин повернулся к Чану и с немым вопросом посмотрел на него. Доктор Бан на это только улыбнулся и подмигнул. В итоге преподавательница его отпустила при условии, что он потом сдаст ей еще несколько заданий. Выйдя из классной комнаты и закрыв дверь, Чон Ин шепотом воскликнул: — Это что вообще было? Я не знаю, каким образом у тебя так ловко получилось ее обставить, но ты меня буквально спас! Она только хотела сказать, что не принимает мое решение. Доктор Бан довольно ухмыльнулся. — В целом, я ее не обманул. Я веду курсы для подготовки, но готовлю студентов для внутреннего экзамена по реаниматологии. Не думаю, что она уловила этот момент, да это и не важно. Главное, что ты на свободе, верно? Чон Ин просто обомлел от восторга. Вот он человек, на которого можно положиться в любой ситуации. Хорошо, что в это время в школе почти никого нет, поэтому никто и не заметил вошедшего без спроса Бан Чана. Так же никто не заметил, как они шли по коридорам. — Твоя школьная форма действительно милая. Чон Ина передернуло, и он остановился. О боже. Он. В школьной. Форме. Она была довольно обычная и без изысков: темно-серые клетчатые брюки, белая рубашка. Чон Ин носил поверх серый жилет с символикой и сочетал с верным галстуком-бабочкой. Забрав свою куртку из гардероба, он поспешил ее надеть. — Теперь тебе не обязательно идти на мой выпускной, — попытался отшутиться Чон Ин, — ты уже видел форму. — Что ж, — Чан склонил голову набок, глядя куда-то наверх, — ты несомненно прав, делать мне там теперь нечего. И чем слушать скучные речи вашего директора, я мог бы поспать. Чон Ин чуть было не решил обидеться, но Чан, взглянув на него, улыбнулся и взъерошил волосы на голове. — Но я буду их слушать, потому что иду не ради твоей формы, — он улыбнулся шире. — А ради формы девочек, конечно же. Чон Ин толкнул Чана в плечо, невольно смеясь. «Извращенец», — воскликнул он, но не очень громко, чтобы его никто не услышал. Они вышли за территорию школы и двинулись в сторону станции метро. Чан вкратце рассказал, что с ним произошло за день. Он мельком упомянул, что очень поздно (или скорее очень рано?) лег накануне, поэтому уснул прямо у кровати пациента. «Как хорошо, что он был в коме и не заметил», — хохотнул он, но Чон Ин не оценил его шутки. Они решили зайти в милое заведение, специализирующееся на смузи, молочных коктейлях и мороженом. Чон Ина тут же смутило обилие юношей и девушек в форме его школы, но Чан повел его в дальний угол, отгороженный стеллажом, заставленным книгами и кадками с цветами. Тут было тише и уютнее, чем в остальных местах, отметил про себя Чон Ин. — Надеюсь, все эти люди не смотрят на тебя, как на совратителя малолеток, — пробормотал Чон Ин, разглядывая, кажется, бесконечные варианты молочных коктейлей. — Я так плохо выгляжу? Совсем не сойду за твоего хена? — Чана, кажется, это только забавляло. — Ты выглядишь слишком… круто? — Чон Ин поморщился. — Тебе нужно меньше думать. Хм. Возможно, он прав. Чон Ин бы, может, и хотел бы думать меньше, но мысли о взглядах со стороны не давали ему покоя. Понятно, что для него доктор Бан совсем не выглядит, как взрослый серьезный дядька с сомнительными наклонностями (и то спорно), но другие могут считать иначе. — Когда ты окончишь школу, такие вещи перестанут тебя волновать. Тут же потеряет значение, какая между нами разница. Чон Ин смотрел в эти темные добрые глаза и не знал, что ответить. В итоге он просто кивнул. — Если тебе не надоест общаться с дедом к тому времени, конечно, — Чан засмеялся, а Чон Ин стукнул его по плечу. Вот еще, блин. Дед нашелся. Чон Ин вернулся домой вымотанным, но довольным. Они много прошли пешком, но погода была очень хорошей, самое то, чтобы гулять. Чан не предпринимал ничего странного по отношению к Чон Ину. Его это радовало, но где-то с края сознания возникал вопрос: а почему это? Неужели ему стало неинтересно? Может быть, всю привлекательность Чон Ина в его глазах отбила школьная форма? Или гадкая математичка? Или он что-то не так сказал или не то сделал? Чон Ин треснулся лбом о столешницу. Какой. Кошмар. И в ссоре не то, и в мире не то, да когда же будет то? Его постоянно мучают какие-то неприятные предположения, от которых никуда не деться. Почему он не может просто воспринимать Чана как обычного человека? Что за гиперфиксация такая? Он слышал, что когда люди влюбляются, они только и делают, что думают, как бы понравиться, демонстрировать себя только с хорошей стороны и нигде не накосячить. Но… О. Нет. Нет-нет-нет. Чон Ин только что признался себе, что влюбился. Это ужасно. — Если я закрою глаза, может быть, оно исчезнет? — бормочет он себе под нос. Но он не хочет, чтобы «оно» исчезало. Какой же сумбур из противоречивых мыслей и чувств в голове. Чану наверняка легче. Он, должно быть, не раз влюблялся. Возможно, для него это как обычный вторник. А Чон Ин тут сидит и лбом об стол бьется. «Это ни к чему не приведет», — решает Чон Ин и идет спать. Накануне экзаменов в школе паника. Отличники, не спящие день и ночь, дергались от каждого звука и раздраженно гавкали на всех подряд. Отстающие же, наконец-то взявшись за голову, рыдали от собственной беспомощности и жестокости бытия. Во всей этой вакханалии Чон Ин чувствовал себя очень странно. Он был относительно спокоен, чем невероятно раздражал всех вокруг. Его голову больше занимали не экзамены, а доктор Бан. Именно о нем он думал, смотря во время уроков в окно. И вот однажды, просиживая жопу за своим рабочим столом, в сотый раз переосмысливая свое существование, Чон Ин поднял глаза на календарь и понял, что первый экзамен через два дня. Время ощутимо приостановилось в этот момент. «О», — коротко произнес Чон Ин, понимая, что ближайшие две недели никакой жизни у него не будет. Родители никогда не настаивали на идеальной учебе, но Чон Ин и сам понимал необходимость хороших баллов, поэтому на время экзаменов полностью отрезал себя от внешнего мира: ноутбук использовался только для поиска информации, а телефон был до ночи отключен. Перед сном Чон Ин включал его, чтобы встать утром по будильнику, после чего выключал. Он легко отвлекается на посторонние вещи, поэтому идет на такие суровые меры. На выходных он позволил себе включить интернет на телефоне. Тут же посыпалось огромное количество уведомлений из всех возможных приложений. Чон Ин долго смотрел на экран, после чего отключил телефон. Нет, сейчас у него нет сил разбираться со всем этим. Придя домой после последнего экзамена, Чон Ин молча снял форму, аккуратно сложил и убрал в шкаф, после чего рухнул на кровать и не просыпался сутки. На самом деле, конечно, не сутки, а 18 часов. Проснувшись около восьми утра в субботу, он долго не мог понять, кто он, где он и что произошло. Совсем как тогда, когда он получил сотрясение мозга. Только тогда еще было страшно по началу. Добрая и светлая улыбка доктора Бана все сделала лучше. Его образ возник в еще не до конца очнувшемся сознании Чон Ина. Ох, точно. Эти пушистые светлые кудри. Черные глубокие глаза. Добрые и смотрят куда-то внутрь тебя. Бледные пальцы, ворошащие волосы. То, как улыбка замирает на его губах, и непонятно, держит ли он ее намеренно или нет. Чуткие уши, которые ясно слышат, как быстро бьется сердце Чон Ина. Быстро. Очень. Чон Ин подскакивает на кровати и озирается по сторонам в поисках телефона. Он оказывается лежащим в кармане сумки, выключенный и брошенный. На его включение уходит некоторое время, бесконечно много времени, если быть точным. Чон Ин нервно стучит пяткой по полу. Как он мог так поступить? Телефон прогружается, и приложения взрываются уведомлениями, отчего операционка начинает виснуть. Бесконечный поток пиликанья сливается в одну сплошную какофонию, перебивающую саму себя. Чон Ин начинает хныкать. Он забыл про Бан Чана. На целых две недели. — Стопудово он не захочет со мной разговаривать после этого, — бормочет Чон Ин, прикрыв ладонью рот и сведя брови к переносице. Он был очень расстроен. И очень стыдился. Наконец-то волна стихает, и Чон Ину удается зайти в мессенджер. Он ожидал увидеть несколько сообщений типа «привет», «ах, ты мне не отвечаешь!», «ах, ты мне до сих пор не отвечаешь!», «как ты мог так со мной поступить, я больше не хочу тебя видеть, не пиши мне никогда-никогда-никогда!», но все его ожидания рухнули, как карточный домик. А увидел он следующее. 12 дней назад: «Привет, Чон Ин~ Как твои дела? У меня такая жуткая изжога от смузи с грейпфрутом, просто ужас. Чувствую себя драконом. Кажется, я вспомнил, почему не люблю цитрусовые. Ты любишь цитрусовые, Чон Ин?» «Ладно, согласен, рассказы про изжогу не очень интересные. Ха-ха. Попробую придумать что-то более заманчивое, чтобы привлечь твое внимание. Хм-м… дай подумать». «О! Сегодня наконец-то очнулась пациентка, которая полтора месяца лежала в коме. Ей всего 16, и ее сбила машина. У нее были множественные переломы, но было непонятно, почему она никак не приходит в сознание, а сегодня она наконец-то очнулась! Я так обрадовался, что чуть не заплакал». «Ладно, наверное, ты занят. Не буду тебя отвлекать~». 11 дней назад: «Вот негодник, ты даже не читал мои сообщения! Я ранен в самое сердце». «У тебя ведь скоро экзамены, верно? Надеюсь, ты готовишься. У тебя никак не получится поступить в мед, если ты плохо сдашь математику! Ха-ха~». 10 дней назад: «Знаешь ли, у меня действительно есть сердце, Чон Ин, и мне очень грустно, что ты не читаешь моих сообщений. Ты даже не открываешь приложение, судя по тому, что ты был онлайн три дня назад». «Я чем-то тебя обидел?» 9 дней назад: «Если ты решил со мной поиграть, то дед на старости лет очень плохо переносит такие игры, так что если я вдруг умру, то это твоя вина!» «Шучу, я не умру, но точно от бесконечной тоски лягу камнем посреди реанимации и зарасту мхом. На мне поселятся улитки. Будут утирать мои слезы. Мох и улитки, Чон Ин! Полнейшая антисанитария». 8 дней назад: «Ладно, серьезно, если я вдруг тебя чем-то обидел, я не хотел, правда». «Прости меня, ладно?» 6 дней назад: «Ты был онлайн вчера, но ничего не прочитал». «Я все дежурство смотрел на телефон». «Чувствую себя глупо, честно говоря». «Ты мог бы хотя бы сказать, что не так, Чон Ин». 5 дней назад: «Я так разозлился вчера, что упал с велосипеда, когда ехал домой». «Плохая сторона этого события — я разодрал себе всю правую руку, хорошая — мне дали из-за этого отгул на три дня. Травматолог в приемке сильно смеялся, когда я приплелся через пять минут после того, как ушел». «Знаешь, меня это немного отрезвило. Все-таки ты, наверное, не просто так молчишь. Надеюсь, у тебя все хорошо». 4 дня назад: «Боже, дома про-о-о-осто нечего делать. Я вымыл пол дважды. И даже нашел под диваном игрушку из «киндер сюрприза». *прикреплено фото, на котором перебинтованная ладонь держит какую-то абсолютно несуразную машинку с криво приклеенными наклейками в виде «граффити»* «Понятия не имею, сколько она там лежит, но трезвым я бы точно не стал собирать детскую машинку и что-то на нее клеить». 3 дня назад: «Доброе утро~». «Спокойной ночи». 2 дня назад: «Доброе утро». «Спокойной ночи». 1 день назад: «Доброе утро». «Спокойной ночи». Сегодня, 6:45: «Доброе утро». Чон Ин сидел абсолютно без движения. Весь холодный и продрогший, он не мог даже моргнуть. Казалось, что все в нем замерло, даже сердцебиения своего он не слышал. «Что я наделал?» — спросил Чон Ин сам у себя, закусывая губу. Это ужасно. Он забыл предупредить Чана, что у него экзамены, буквально забыл про него вообще. И вот, к чему это привело. Имеет ли он вообще право отвечать теперь? И что ему сказать? «Ха-ха, прости, я положил на тебя болт и вообще не вспоминал последние две недели»? Зажмурив глаза и испустив вздох, полный отчаяния, Чон Ин стукнулся лбом о стол. Стукнувшись еще раз, он прижал щеку к столешнице. Прохладная. Что делать? Может, надо позвонить Хен Джину и спросить, что бы он сделал в таком случае? О-ох, не может же он всю жизнь полагаться на Хен Джина! В дверь мягко постучали. Вошла мама. Она принесла чай и шоколадку. Погладив Чон Ина по голове, она поздравила его с окончанием экзаменов. — Только ты почему-то не рад, — заметила она, приподняв брови. — Что-то случилось? Вздохнув, Чон Ин вкратце и без подробностей объяснил ситуацию, кодируя Чана безличным словом «друг». Мама внимательно его выслушала и в конце рассказа приложила ладонь к щеке, задумавшись. — Думаю, даже если этот человек злится, он простит тебя, если ты извинишься, — сказала она. — Ты поступил очень некрасиво, Чон Ин, поэтому тебе стоит немедленно объяснить ему, что произошло. Но, раз уж он и сам догадался, я не думаю, что он будет обижаться на тебя. Попроси прощения и постарайся никогда так больше не поступать, хорошо? Чон Ин благодарно закивал. Но как только он вновь открыл окно чата с Чаном, уверенность и воодушевление, сообщенные мамой, испарились. Какие же слова подобрать?.. В голову ничего не шло. Чон Ин несколько раз начинал печатать, но стирал. Он понимал, что мама права: надо объяснить, что произошло, и после этого извиниться. Но как именно? Чон Ин похлопал себя по щекам и глубоко вдохнул. Надо собраться и просто написать как есть. «Да, я дебил, я сдавал экзамены и вырубил телефон, потому что отвлекаюсь на мемы в ленте, прости, пожалуйста, не бросай меня». Отлично, именно так можно и написать. С готовностью взяв телефон в руки, Чон Ин вдруг наткнулся на только что пришедшее сообщение: «О. Ты онлайн». Снова все рухнуло. Не-е-ет, это просто ужасно, как ему теперь вообще что-то писать? Он так долго думал, что это может со стороны выглядеть так, будто он прочитал сообщения и просто проигнорировал их. Но ведь все было не так! Чон Ин заблокировал телефон и отложил его на край стола. Накрыв ладонями лицо, он начал дышать, как в психологических тренингах: глубоко и редко. Наконец, когда у него немного закружилась голова, а мысли устаканились, Чон Ин взял телефон и, набрав номер Чана, приложил его к уху. Гудки шли довольно долго. Чон Ин уже почти расстроился, думая, что его полный мужества жест окажется бесполезным, но, наконец, гудки прекратились, и он услышал в трубке «алло». — Доброе утро, — сказал Чон Ин максимально твердым тоном, на какой он был способен, но получилось все равно так себе. Бросив взгляд на часы, Чон Ин подумал, что Чан, может быть, сейчас на работе. — Я тебя не отвлекаю? — У меня есть пять минут, чтобы выслушать тебя, — быстро ответил Чан как-то легко и поверхностно, будто бы сконцентрированный на чем-то другом. — Что ты хотел? — Ох, я х-хотел… — Чон Ин запнулся, но тут же взял себя в руки. — Я хотел поговорить. Давай встретимся, может быть, если ты не занят? На другом конце трубки некоторое время молчали. — Я свободен после шести, — наконец, ответил Чан. — Х-хорошо, я тогда еще позвоню! — стараясь сдерживать радость, ответил Чон Ин и положил трубку. Чон Ин решил, что просто необходимо сделать Чану подарок. У него не было ни малейшей идеи, какой именно, но озарение могло снизойти и во время поиска, поэтому, быстро собравшись, Чон Ин идет в торговый центр. Этим чудесным солнечным утром, проходя по небольшому парку, залитому светом с полосами теней от деревьев, он чувствует себя будто бы заново родившимся. Свежий воздух с привкусом надежд и неопределенности. Чон Ин чувствует воодушевление. В такой замечательный день не может произойти ничего плохого, верно? Проведя несколько часов, валандаясь туда-сюда вдоль витрин, Чон Ин прошел все до одного отделы и ничего не придумал. Точнее, у него было много идей, но бесконечные сомнения мешали ему сделать выбор. Отдельные вещи были хороши сами по себе, но понравились бы они Чану? Чон Ин ничего не знал о его предпочтениях, кроме того, что он не любит цитрусовые, потому что Чан сам написал об этом. Чон Ин же его ни о чем не спрашивал. Ах, точно. Ему вроде бы нравится синий цвет. Потрясающе. — Синее и не цитрусовое, — бормочет Чон Ин, накрывая ладонями лицо и вздыхая. Под это подходит куча вещей. К тому же не бывает синих цитрусовых, поэтому можно просто исключить этот параметр из поиска. Чон Ин уверен, что на Земле очень много синего. Например… Вода. Или… Небо. Но небо ведь не находится на Земле?.. К тому же невозможно подарить воду или небо. Если только не расставить руки в стороны и не заорать «все для тебя, рассветы и туманы, моря и океаны», но это очень и очень тупо. Можно в принципе исключить и синее тоже. На самом деле ведь не принципиально, какого цвета будет подарок, верно? Но тогда цитрусовые уже подходят… Чон Ин загнал себя в тупик. Хен Джин берет трубку не сразу. Проходит довольно много гудков, прежде чем в трубке слышится его сонный голос: — Чон Ин, — тихо бормочет он, — если ты не умираешь, то тебе лучше начать это делать, иначе я тебя сам пришью за то, что ты меня разбудил. — Прости-прости, хен, — Чон Ин старается говорить максимально мягко. — Но технически я умираю. — Серьезно? Что-то случилось? — Я умираю от мук выбора подарка. Хен Джин издает раздраженное «айщ» и бросает трубку. Чон Ин терпеливо перезванивает. — Ну, и для кого ты там выбираешь подарок? — уже чуть менее сонно говорит хен. — Для доктора Бана, — довольно улыбается Чон Ин. Хен Джин бросает трубку во второй раз. Непонятливо взглянув на экран, Чон Ин хмурится, поджав губы. Что бы это могло значить? Может быть, хен ревнует? Но это немного странно, разве нет? Вчера, сегодня или спустя десять лет Хен Джин останется Хен Джином, лучшим другом. Этот статус более чем особенный, разве нет? На этот раз хен перезванивает сам. — Так, окей, я заварил себе кофе и готов слушать, — говорит он, зевая. — Какие у тебя идеи? — Что-то синее и не цитрусовое, — прямо говорит Чон Ин ровно столько, сколько есть у него в голове. Хен Джин секунду молчит. — Ты дурак? — спрашивает он без энтузиазма. — Даже знать не хочу, откуда ты откопал эти параметры, лучше объясни мне, зачем этот подарок? Чон Ин кратко объясняет, что случилось в последние две недели. Хен Джин ни капли не удивлен по двум причинам: во-первых, подобное происходит на его памяти не в первый раз, во-вторых, их мамы общаются, поэтому Хен Джин всегда в курсе, чем там занят Чон Ин. — Ага. И что ты хочешь сказать этим подарком? — В смысле что? — Чон Ин завис, обратив взор вверх, на стеклянный купол торгового центра. — Понимаешь, дорогой, твой «мессендж» может быть разный, — терпеливо тоном знатока поясняет Хен Джин. — Ты можешь сказать «извини, мне жаль, вот тебе эти ссаные конфеты, только не дуйся» или «извини, вот тебе мое сердце и моя почка, люби меня до конца своей жизни». Понимаешь? — Нет, — честно отвечает Чон Ин. Со вздохом, полным трагизма, и небрежным «так и быть», Хен Джин подробно объясняет младшему разницу между подарком «на отвали» и подарком, имеющим под собой контекст, который тоже может быть разным в зависимости от того, что ты хочешь сказать. «Проще говоря, это то, о чем должен подумать человек, которому ты даришь подарок», — резюмирует Хен Джин, и Чон Ин тянет полное озарения «о-о-о». — Собственно, что ты хочешь сказать своим подарком? Пока Чон Ин подбирает слова, Хен Джин снова зевает. — Я думаю, что-то вроде «прости, ты для меня на самом деле очень много значишь», — смущенно говорит Чон Ин. — Тогда, учитывая, что ты не особо в курсе, что ему нравится, подари ему что-то дорогое и вкусное, — заключает Хен Джин. — Что-то такое, что ты ешь только по праздникам и сам себе ни за что бы не купил. Таким образом, ты как бы говоришь «твои желания для меня важнее моих». Понял? Озарение снисходит на Чон Ина, и он ужасно благодарен господу, а также богу за то, что у него такой замечательный друг. В пятнадцать минут седьмого Чон Ин стоит около высокого ограждения за территорией больницы. В его дрожащих руках шоколадный чизкейк стоимостью в карманные деньги за два месяца. Чон Ин хотел купить себе игру на приставку в честь окончания школы, но получилось так, как получилось. Один раз в своей жизни Чон Ин ел такой чизкейк — на дне рождения своей мамы в прошлом году. Он был такой вкусный, что Чон Ин был готов плакать и питаться всю жизнь только им. В общем, он идеально подходил под описание того, что он никогда бы сам себе не купил. Он звонил Чану десять минут назад, и тот сказал, что почти освободился. Насколько это «почти» растянется во времени, Чон Ин не знал, поэтому каждая минута ожидания и каждая тень человека, прошедшего мимо, приближала его к нервному срыву. Этим вечером на улице было довольно тепло, но все тело Чон Ина тряслось, как лист на ветру. Дрожь зарождалась где-то в животе и расходилась по всему остальному телу, заставляя Чон Ина морщиться. Он, наверное, никогда в жизни так не нервничал. Только разве что в восьмом классе, когда пытался признаться девочке, которая ему нравилась. Она его, конечно же, отшила, потому что в восьмом классе очень мало мальчиков выглядит хотя бы приблизительно к понятию «симпатичный», а в большинстве своем просто ужасно. В общем, это был первый и последний раз, когда Чон Ину понравилась девочка и когда он пытался кому-то признаться. И вот посмотрите на него сейчас: стоит и поджидает доктора, который на восемь лет его старше. Ни стыда, ни совести. Красное горящее лицо Чон Ина так сильно контрастировало с тем, как ему было холодно в целом, что начинала кружиться голова. Скорее бы уже этот доктор Бан освободился, блин! О боже. Сердце Чон Ина замерло. Он же еще не отрепетировал свою речь. Слова — это очень важно, верно? От того, насколько правильно он выразится, зависит, простит его Чан или нет. К тому же он хотел бы не просто прощения, а, желательно, с дальнейшим общением. А то ведь может быть и так, что «я тебя прощаю, на этой хорошей ноте мы и расстаемся, пока». Так, сначала надо сказать «прости». Или «извини»? Или «прошу меня простить»? «Наступи на меня, если хочешь»? Чон Ин мотает головой. Это еще откуда вылезло вообще? Блин, как именно просить прощения не имеет значения! Самое важное — правильно выразиться после. «Прости, я не хотел, чтобы так вышло» — как будто бы кто-то хочет, чтобы ТАК вышло. «Прости, у меня были очень важные дела» — все равно что «мои дела значат больше, чем ты, смирись». «Прости, давай просто забудем то, что произошло» — избегание ответственности. «Прости…» — Чон Ин? Когда он услышал свое имя, то вздрогнул и поднял глаза. Чан стоял в метре от него. Видимо, выйдя за ворота, он тут же его заметил и остановился. На нем была простая серая толстовка, джинсы и спортивная сумка, закинутая на плечо. Выглядел он потрепанно. Рыжий свет от закатного солнца красиво подсвечивал его золотые кудри и отсвечивался от его глаз, кажущихся из-за этого светлее, чем обычно. Коробка, перевязанная желтой лентой, в руках Чон Ина задрожала. Он будто бы вдруг онемел, и, приоткрыв рот, так и остался стоять, не в силах сказать что-нибудь. И нахрена он репетировал? Ну, давай, дурак, скажи уже что-нибудь. Хотя бы просто «привет» или «прости». Мысли Чон Ина образовали у него в голове черную дыру, куда засасывалось все потенциально приемлемое, оставляя после себя пустоту и вакуум. Ничего лучше не придумав, Чон Ин оборвано вдохнул и заплакал. Слезы градом лились по его раскрасневшимся щекам, и он даже сам не мог объяснить, почему именно плачет. Потому что растерян или потому что рад? Потому что осознал, как сильно скучал по этому усталому человеку, что стоит перед ним? Потому что почувствовал вдруг всю ту пустоту, что ощущал Чан эти две недели? Чон Ину было так сложно представить, что он мог хоть что-то значить в жизни доктора Бана, и сейчас, осознавая, как глупо он себя повел, ему было так же трудно это принять. Разве Чан не должен считать его ребенком? Разве нет? Он же сам постоянно это говорит. Тогда разве он не должен простить его, просто потому что он еще ребенок? Но Чон Ину не хотелось быть ребенком. Ему не хотелось, чтобы Чан думал о нем так. Не хотелось, чтобы его недооценивали из-за возраста. Он хотел быть наравне с доктором Баном, поэтому должен отвечать за свои поступки. Именно поэтому Чон Ин и плакал. Слезы кристальной пеленой застилали поле зрения, поэтому Чон Ин не заметил, как Чан подошел к нему и как его большие руки обвились вокруг его трясущегося тела. Оказывается, он так сильно сжимал пальцами коробку, что на ней остались вмятины. Ощутив лицом мягкую ткань толстовки, Чон Ин закрыл глаза и позволил себе дышать запахом, который неожиданно так сильно успокоил его, что дрожь прошла и стало тепло. «Можно это никогда не закончится?» — подумалось Чон Ину, когда слезы наконец-то перестали течь. Он никогда особо не любил объятия и не нуждался в них, но именно в этот момент ему было так же спокойно, как когда мама обнимала его в детстве. Кажется, будто пока ты в этих объятиях, ничего плохого не может произойти. Немного придя в себя, Чон Ин заметил, что Чан гладит его по голове. Странное чувство. Его уже очень-очень давно никто не гладил по голове. — Все хорошо? — тихо спросил Чан. Чон Ин невольно напрягся, услышав его голос над ухом, и постарался взять себя в руки. — Д-да, все в порядке, я просто… — он попытался отстраниться, но ему не дали. — Эм… Можно я… — Нет, — тихо, но твердо отвечает Чан, — говори так. — А-а… ладно… — Чон Ин откашливается, — я, эм… хотел изв-виниться. Тихий смех Чана показался Чон Ину звучащим так странно. Он слышал его исходящим из самой груди доктора. — Это я понял. «Соберись, тряпка!» — командует Чон Ин и мысленно дает себе пощечину. — Я, в общем… сдавал экзамены эти две недели. У меня есть привычка… ну, как привычка… я отключаю телефон, чтобы не отвлекаться на мемы. Все это время просто как в тумане, и я… не знаю, я просто не думал ни о чем, кроме экзаменов. Прости, я не собирался намеренно тебя игнорировать или типа того. Он замолчал, ожидая реакции на свои слова, но Чан ничего не ответил. Прошло несколько секунд. — Эй? — тихо окликнул его Чон Ин. — А? — Чан вдруг отстранился и улыбнулся. — Ох, извини, я задумался. Я, наверное, показал себя с дурацкой стороны, написывая тебе все это время. Если ты счел меня назойливым… — Доктор Бан, — Чон Ин свел брови к переносице и поджал губы, — я пытаюсь извиниться вообще-то! Я долго думал, как это сделать и вот, как видишь, держу торт, который стоит столько, будто его производят, блин, на Марсе, и купил я его тебе! Зачем ты извиняешься, если обидел тебя я? Чан завис, хлопая глазами. — О, — в конце концов, произнес он, — значит, это мне? — А, д-да, — Чон Ин, стушевавшись, протянул Чану коробку. — Я не хотел тебя обидеть. Я очень ценю то, что ты писал мне все это время. Пожалуйста, не бросай меня, ладно? — Мог бы ты сказать все то же самое, только смотря мне в глаза? — Чан засмеялся, забирая коробку из рук Чон Ина, который в это время смотрел себе под ноги. — Ох, и… поздравляю со сдачей экзаменов. Мама перед выпускным сама не своя. Она, кажется, десять раз проверила, идеально ли выглажен костюм Чон Ина, идеально ли сочетается галстук с носками, идеально ли натерты ботинки и так далее. Готовилось целое торжество, на которое были созваны все родственники. Чон Ин наблюдал за этим отстраненно и пытался не обращать внимание. Это было очень сложно, учитывая, что костюм, галстук, носки, ботинки и праздник готовили для него. Ну, точнее, не для него, но про него, и он был словно елка на новый год. Чон Ин тоже немного нервничал, но не так сильно, чтобы суетливо бегать туда-сюда, не зная, куда себя деть. В конечном итоге он решил пойти прогуляться и за раз поболтать с Хен Джином по телефону. Было очень тепло, даже жарко, поэтому Чон Ин шел в одной футболке и бриджах. — Не можешь дождаться завтрашнего утра, чтобы поговорить со мной, пупсик? — заискивающе говорит Хен Джин, ответив на звонок. — Так уж и быть, давай поговорим. — Ах, пожалуйста, хен! Я не могу прожить без тебя и минуты! — Фу-у, это уже слишком. Чон Ин засмеялся. Завтра утром в школе церемония вручения аттестатов, а вечером собственно само торжество, посвященное выпускному. Официально они должны провести банкет для преподавателей, но после этого собирались пойти веселиться компанией друзей в бар. Чон Ин все еще был в сомнениях по поводу того, стоит ли ему участвовать в этом, но Хен Джин сказал, что будет сопровождать его, поэтому ничего особенного не должно произойти. Он же почти совершеннолетний, верно? Ха-ха. — Кстати, я пригласил Чана. — Что? Тон Хен Джина вдруг меняется на серьезный. — Чон Ин, дорогой, ты хочешь сказать, что позвал своего мужика на это чудесное семейное мероприятие? — Ха-ха, он не мой мужик, хен, и да, я позвал его. Впрочем, Чон Ин ничего не говорил Чану про планируемые вечерние посиделки. Можно было бы, наверное, пригласить его и туда тоже? Посидеть всем вместе в расслабленной обстановке было бы здорово, наверное? Чон Ин делится своими мыслями с Хен Джином. — О-хо-хо, — хен издает странные смешки, — тогда я приоденусь как царица, чтобы сразить его наповал и за раз расставить кое-какие приоритеты. — Как царское одеяние поможет тебе в расставлении приоритетов? — Чон Ин даже не хочет выяснять, что именно хен имеет в виду под «приоритетами». — Потому что царица рулит, понимаешь, Чон Ин? — Нет. Сон не шел от слова совсем. Чон Ин лежал, уставившись в потолок, на кровати и вздыхал в пятидесятый раз. Он никогда не отличался особенными переживаниями перед торжественными моментами. Тогда почему же ему сейчас не спится? То жарко, то холодно, сложно найти положение, в котором удобно, мысли никак не уходят из головы. В общем, он ужасно переживает из-за того, что Чан придет на его выпускной. Мало того, что он просто придет, он будет смотреть, как ему выдают аттестат, и все такое. Что «все такое»? Да ничего, блин, ему просто дадут аттестат и все, отчего тут нервничать? Чон Ин берет телефон, лежащий на полу рядом с кроватью и печатает Чану сообщение: «Ты волновался перед своим выпускным?» Через некоторое время он отвечает: «Нет». «Мы с друзьями напились накануне, и нам было не до переживаний, ахахах». Чон Ин испускает смешок. А он еще нервничает из-за того, что завтра собрался идти вечером в бар с друзьями. «Ужас какой. Я был о тебе лучшего мнения ахах». «(´ヮ`) Чудесное было время. Сейчас напиваться уже совсем неинтересно». «Неужели в этом может быть что-то интересное?» «О боже мой, Чон Ин, ты что… никогда не пил?!» «Нет ахах». Чан некоторое время молчит, и Чон Ин начинает беспокоиться о том, не сказал ли он чего странного. Перечитав переписку и не заметив ничего такого, он нахмурился. «Эм?» «Ох, прости. Я просто удивился и задумался о том, что ты очень хороший, Чон Ин. Кстати, почему ты не спишь? Тебе рано вставать, разве нет?» «Могу спросить у тебя то же самое!» И в самом деле, им обоим завтра к девяти часам надо быть в школе Чон Ина. Чану, конечно, не обязательно приезжать к самому началу церемонии, но все-таки. Вдруг Чон Ина осенило, что он не может просто вот так взять и поговорить с Чаном завтра. Едва ли его родители поймут, если он вдруг представит его со словами «это доктор Бан, мой педиатр, и мы дружим». Но и бросать Чана ему тоже не хотелось. Зная свою маму, Чон Ин сомневался, что ему удастся ускользнуть из-под ее надсмотра. Как же быть? «Слушай, насчет завтра… Я не подумал насчет моих родителей…» «О, не переживай, я просто посмотрю со стороны. Ты даже не заметишь моего присутствия». О-ох, но это совсем не то, чего он хотел! «Тебе типа нормально, что мы не сможем даже поговорить?» «Честно говоря, я не хотел бы знакомиться с твоими родителями при таких обстоятельствах. Первое впечатление очень важно, знаешь ли». Чон Ин почувствовал, как его уши краснеют. Что это вообще значит?.. С утра пораньше его разбудила мама и начала носиться вокруг да около, по-всячески стараясь сделать так, чтобы Чон Ин выглядел лучше, чем минуту назад. Ему ужасно хотелось спать. Проболтав с Чаном до половины пятого утра, он, конечно же, толком не выспался. То и дело зевая, он лениво наблюдал за тем, как собирается его семья. Надев на себя привычную школьную форму, Чон Ин невольно подумал, что это, похоже, последний день, когда он ее надевает. Завтра он проснется уже не старшеклассником. Чон Ин невольно улыбнулся. Было в этом что-то воодушевляющее. В школу они едут на такси: Чон Ин, его родители и Хен Джин. Он явно тоже не выспался, но выглядит бодро и с улыбкой удивляется тому, какой его ребенок уже большой. Замечание Чон Ина о том, что между ними разница всего в год, он игнорирует. Церемония вручения аттестатов ужасно скучная. Вступительное слово директора и всех его заместителей, особо никого не интересующее, заняло столько времени, что Чон Ин устал стоять. Когда наконец-то начали вручать аттестаты, он хотел, чтобы скорее уже наступила его очередь. И постоянно зевал. Интересно, Чан уже здесь? Чон Ин вытащил из кармана телефон и проверил, не писал ли он что-нибудь. Новых сообщений не было. Может быть, он проспал? Вдруг он получил сообщение от Хен Джина: «Здесь твой принц, не переживай». Чон Ин вздрогнул и обернулся чуть подальше в зал, где стояли ряды стульев для родителей. Хен Джин, держа переживающую миссис Ян за руку, подмигнул ему и кивнул куда-то в сторону. За толпой школьников Чон Ин ничего не смог разглядеть в той стороне, куда он указывал. «Откуда ты вообще знаешь, как он выглядит?» «А сайт больницы для чего существует, по-твоему? Или ты думаешь, что докторов-педиатров ординаторов-реаниматологов Бан Чанов в нашем городе очень много?» «Ты слишком много знаешь!» Чон Ин пихает телефон обратно в карман форменных брюк и старается успокоиться. Начинают объявлять его класс. Было бы стремно выйти на сцену с красным лицом, верно? Скорее бы уже отстреляться, думает Чон Ин. Вся эта торжественность начинает действовать ему на нервы. К тому же в актовом зале становится довольно жарко. Девочки уже машут на себя ладонями и дуют себе под воротники. Чон Ин чувствует, как у него лоб под челкой стремительно покрывается испариной. И почему никто не предусматривает кондиционирование помещений при таких массовых мероприятиях? Колонна, в которой стоит Чон Ин, постепенно продвигается, и когда наконец-то называют его имя, он улыбается и спешит на сцену. Директор выглядит таким радостным по непонятной причине, как будто у него в жизни случилось что-то хорошее. Если бы Чон Ин проводил подобную фигню каждый год, он бы точно перестал радоваться уже на третий раз. Когда ему протягивают аттестат, Чон Ин быстро оглядывает весь зал, концентрируясь на том направлении, куда указывал Хен Джин. Когда светлая кудрявая голова попадает в поле его зрения, у Чон Ина немеют ноги. Бан Чан стоял у самого входа, опершись плечом о стену и сложив руки на груди. Он смотрел прямо на Чон Ина и улыбался. Быстро схватив свой аттестат и широко улыбнувшись для фото с директором, Чон Ин поспешил вернуться в зал. Его уши горели. Он, правда, пришел! Чон Ину очень хотелось подбежать к нему и сказать что-нибудь типа «ух ты, офигеть, ты здесь, спасибо-спасибо, это очень важно для меня», но не мог. Телефон в кармане провибрировал. Чон Ин быстро схватил его, думая, что это, возможно, написал Чан, но там сообщение от Хен Джина: «А этот твой врач реально горяч». «Хен! Какого хрена?» «Ахаха~ Ты так мило раскраснелся на сцене. Твои родители были заняты переживаниями этого, несомненно, великого события, но я-то все видел». «Хен, ты жопа *грустное эмодзи*». «О, кстати. Кажется, он собирается уходить. Если хочешь поймать его, то тебе лучше прямо сейчас попроситься в туалет». Чон Ин стартует, не раздумывая. Аккуратно пробравшись через толпу выпускников, он вышел из зала и обернулся по сторонам. Заметив на лестнице пушистую светлую макушку, он понесся хватать ее, пока не потерял. Благо в коридорах не было вообще никого. Вылетев на лестницу, Чон Ин позвал доктора, и тот остановился посреди пролета. Подняв глаза, он улыбнулся. — О, Чон Ин. Я думал, ты занят. — Я занят, — кивнул Чон Ин, — но, допустим, я вышел в туалет. Чан засмеялся и поднялся на несколько ступеней назад, вставая напротив Чон Ина. — Поздравляю с окончанием школы, — с мягкой улыбкой говорит он и легко проводит ладонью по волосам Чон Ина. — Желаю успехов в будущем. — Спасибо. Чан стоит и смотрит на него еще секунду молча, перед тем как засмущать Чон Ина. — Ч-чего? — он невольно прикрывает ладонью лицо. — Я странно выгляжу? — Наоборот, — Чан хмыкает. — Такой хорошенький. Хочется тебя потискать. Он угрожающе поднимает растопыренные пальцы, как будто собирается защекотать Чон Ина, отчего тот тут же отскакивает на ступеньку назад. — Не надо меня тискать! — восклицает он, переходя на нервный фальцет. — Кхм. Лучше скажи мне, ты занят вечером? — Нет, — Чан склоняет голову набок, — а что? Планируешь тусовку? — Как ты догадался? — Чон Ин вскидывает брови. — Сегодня я и другие ребята решили пойти… ну… в бар? Лицо Чана тут же преображается от улыбки к удивлению, если не сказать, к полному охреневанию. — Ты? В бар? — переспрашивает он. — Ага. Я плохо помню законы нашей страны или несовершеннолетним все-таки нельзя ходить в такие места? — Некоторым ребятам уже есть восемнадцать, — Чон Ин самоуверенно хмыкает. — К тому же со мной будет Хен Джин. — Ага, — Чан медленно кивает, все так же офигевая. — Вот значит как. И ты, стало быть, хочешь меня пригласить пойти с вами? — Д-да? — не совсем уверенно отвечает Чон Ин. — Н-ну, если ты не против… Доктор Бан вздыхает и чешет затылок. — Ладно. Отговаривать тебя смысла нет, поэтому лучше, если я буду там, верно? — заключает он. Чон Ин радостно кивает. Ему приходится улыбаться для десяти тысяч фотографий со всеми учителями, с цветами, без цветов, только с мамой, только с папой, с мамой и папой, с родителями и Хен Джином, потом с родителями и директором. Это просто ужасно. Чон Ин выдохся. После окончания церемонии, Чон Ин с другими выпускниками остались в школе, чтобы подготовить актовый зал к застолью преподавательского состава, которое они организовывали. У них были ребята, которые приготовились петь и показывать сценки, поэтому все нужно было тщательно подготовить, не говоря уже о праздничном столе. Сам Чон Ин ни в чем не участвовал, поэтому просто таскал аппаратуру с другими ребятами и помогал сдвигать столы и стулья. Было во всем этом что-то замечательное. Чон Ину нравилось в его школе. Он хорошо общался со всеми. Конечно, лучше друзей, чем Хен Джин, у него нет, но некоторые ребята из параллели тоже неплохие. К тому же Хен Джин тоже оканчивал эту школу, так что его условно можно считать школьным другом тоже. Его многие знали. Наверное, почти все. Сложно не знать Хен Джина. Скорее всего, Чон Ин будет скучать по школе. Хотя, может быть, и нет. Все плохое начинает казаться хорошим, когда знаешь, что больше тебя здесь не будет. Даже математичка. Хотя… Чон Ин и его одноклассники перед застольем сменили школьные пиджаки на смокинги, как и планировали заранее. Девочки где-то достали белые перчатки, которые раздали тем, кто должен был вынести преподавателем цветы. Чон Ину тоже досталась пара. Получив в руки букет с белыми лилиями для преподавателя литературы, он терпеливо ждал за сценой, когда ему нужно будет выйти. В этот момент девочки согнали его и еще пару мальчиков в кучу и сфотографировали. Подумав мгновение, Чон Ин протягивает свой телефон однокласснице и просит сфотографировать его. Смокинг и лилии. Красиво же? Он отсылает это фото Чану. Оказавшись дома, Чон Ин, наспех перекусив, стал переодеваться. Он немного нервничал, и никак не мог выбрать между белой, бежевой и молочного цвета рубашками. Пока он метался из угла в угол, пришел Хен Джин. Вот уж кто мог в буквальном смысле одеться, как царица. В багрового цвета вискозной рубашке и черных брюках со стрелкой, висячей серьгой в одном ухе и укладкой под мокрые волосы он выглядел очень хорошо. Чон Ин позавидовал его виду, но вслух этого говорить не стал. — Чон Ин, милый, мне кажется, ты раздражен, — тоном богемной мадам говорит Хен Джин, прислоняясь к шкафу, у которого Чон Ин торчит последние пятнадцать минут. — Что-то не так? — Я просто не знаю, что надеть, — вздыхает Чон Ин. — Все какое-то… не то. — Хочешь, чтобы крестная фея сделала из Золушки принцессу? — усмехается хен, приставляя палец к губам и слегка похлопывая по ним. — Да какая уж тут принцесса, — морщится Чон Ин. — Мне бы просто нормально выглядеть. Не на пятнадцать лет хотя бы. Какая лучше: белая или бежевая? — Черная, — уверенно отвечает Хен Джин. — Но у меня нет черной, — Чон Ин недоуменно вскидывает бровь. — Зато у меня есть. Пошли. Они идут домой к Хен Джину, где тот наряжает его в «принцессу». В частности он дает свою матово-черную рубашку, у которой не оказывается пуговицы под горлом. На слова Чон Ина о том, что он хотел надеть бабочку, Хен Джин сочувственно пожимает плечами: «Значит, не наденешь». От кожаных штанов Чон Ин уверенно отказывается, от тех, что под крокодила, тоже. Хен недоволен его привередливостью, но все-таки дает ему просто черные узкачи. Чон Ин все еще не очень доволен, но соглашается. — А вот это мой тебе подарок на выпускной, — хен протягивает небольшую красную коробочку. — Открывай прямо сейчас. Чон Ин с улыбкой до ушей, слегка потрясывает подарок над ухом, хотя все равно по звуку не может понять, что там. Внутри обнаружилась брошь. Небольшой черный камень в оправе под булавку и с несколькими короткими цепочками. Камушек блестел мелкими белыми точками изнутри, как маленький космос. — Вау, хен, что это за камень? Он такой красивый, — Чон Ин крутил-вертел брошку на свету, наблюдая за переливанием бликов. — Авантюрин, — Хен Джин забрал брошь из рук Чон Ина и, шикнув на него, чтобы он стоял смирно, прицепил брошку к рубашке на груди слева. — Спасибо большое, — Чон Ин улыбнулся и от души обнял своего хена. После того как фея-крестная намутила карету, то есть вызвала такси, они наконец-то поехали в бар. Чон Ин почему-то ужасно разнервничался. Его бросало то в жар, то в холод, а руки слегка потрясывались. На улице было очень тепло, но ему все равно было зябко. Хен Джин предложил ему расслабиться и отпустить этот вечер на самотек. В конце концов, праздник же? Ребята со школы уже оказываются на месте. Они заняли целый стол в углу довольно людного помещения и дружно встали, загалдев, при виде Хен Джина. Чон Ин был рад увидеть друзей и немного расслабился в их присутствии. Все шло вполне неплохо. Прошла пара часов. За это время они успели поиграть в несколько дурацких игр, сопровождающихся выпиванием н-нного количества алкоголя. Чон Ин хорошо играет и просто везучий, поэтому его это практически обошло стороной, но вот парочка из его одноклассников порядочно напилась. Хен Джин, который тоже пил, наблюдал за всем этим с явным весельем. Он-то практически не пьянел. В итоге закончилось все тем, что они с Чон Ином смеялись над остальными, порядком наподдавшими, ребятами. Чон Ин соврет, если скажет, что он ни разу за все это время не смотрел на телефон. На самом деле, он постоянно бросал взгляды на экран, ожидая какого-нибудь сообщения от Чана, который заглох с самой церемонии вручения. Интересно, чем он занимается? — Хватит гипнотизировать телефон, — говорит Хен Джин ему на ухо. — От этого чуда не случится. Чон Ин вздрогнул и хлопнул хена по плечу. — Я не жду никакого чуда. — Да ну? — Хен Джин усмехнулся. — А как же вон тот красавчик-блондин на входе? Чон Ин тут же подскакивает со своего места, вызывая смех Хен Джина. — Я пошутил. Чон Ин снова хлопает его по плечу, на этот раз сильнее. — Или не пошутил? — Хен Джин удивленно вскидывает брови и немного сощуривается, смотря в сторону входа. Чон Ин поворачивается туда же. И правда, в узком проходе между гардеробом и основным залом показалась стройная фигура в белой рубашке и черных брюках. Светлые кудри были аккуратно уложены набок. Чан огляделся по сторонам и заметил взглядом Чон Ина, который все еще стоял. — Т-так, — неуверенно сглотнул Чон Ин, — я пошел. — Ну-ну, удачи, — Хен Джин усмехнулся и похлопал его по попе, отправляя в добрый путь. Стараясь идти спокойно, а не подпрыгивать и не бежать, Чон Ин подошел к Чану и максимально расслабленно (смешно) улыбнулся ему. — Привет. Я уж думал, ты не придешь. — Я же сказал, что приду, — Чан поправил закатанные рукава. — Извини, что немного задержался. Были дела. Кивнув в сторону барной стойки, Чан идет к ней, Чон Ин следует за ним. Доктор Бан интересуется, как он проводил время, и Чон Ин рассказывает ему про учительское застолье, потом про их игры здесь, в баре, потом смеется про своих напившихся одноклассников. Все это время он старается не обращать внимания на то, что взгляд Чана то и дело куда-то ускользает от его глаз. Но чем дальше, тем больше кажется, будто доктор Бан его вообще не слушает. — Все хорошо? — спрашивает Чон Ин, приподнимая брови. — М? — Чан переводит взгляд на Чон Ина и смущенно улыбается. — Прости, я слушаю, просто… не обращай внимания. Вдруг на их плечи ложатся руки, укутанные в красные рукава. — Добрый вечер, — довольно близко говорит Хен Джин, чтобы его было хорошо слышно. — Доктор Бан, приятно с вами познакомиться. Хен Джин убирает руку с плеча Чон Ина, чтобы протянуть ее Чану. Тот, вскинув бровь, растягивает улыбку и жмет ее. — Хен Джин. Верно? — О, вы в курсе, кто я? — Хен Джин ехидно поджимает губы. — Да, твой образ как нельзя точно совпадает с тем, что рассказывал Чон Ин, — Чан на мгновение косится в сторону, но потом снова дружелюбно смотрит на Хен Джина. — Мне тоже приятно познакомиться. — Ох, хен, ты… — Чон Ин, засмущавшись от всей этой ситуации, не знал, что сказать, — я даже не заметил, как ты подошел. — Конечно, тут же так шумно, — Хен Джин пожал плечами. — Ребята хотели что-то с тобой обсудить. Я думаю, тебе нужно подойти к ним и объяснить, куда ты пропал. Чон Ин вздрогнул, поджимая губы. Ему крайне не хотелось ничего объяснять, но, видимо, нужно. Бросив тихое «я скоро вернусь», он двинул в сторону стола в углу. — Два шота с табаско, — быстро говорит Хен Джин бармену, перегнувшись через стойку, после чего садится на место Чон Ина. — Значит, вы, доктор Бан, околдовали нашего Чон Ина, — абсолютно нейтральным тоном задал он провокационный вопрос, смотря Чану прямо в глаза. — Сложно сказать, кто кого околдовал, — Чан сложил руки на груди и склонил голову набок. — Значит, ваше сердце было пленено старшеклассником? — Хен Джин взял со стойки рюмки, оставленные барменом, и протянул одну Чану. Тот, поджав губы, принял ее. Чокнувшись, они выпили. Ни один и бровью не повел. — Что плохого в том, что мне нравится старшеклассник? — спросил Чан, ставя рюмку обратно на стойку. — Даже не знаю… может, вы просто не можете заинтересовать кого-то своего возраста? Чан закашлялся и засмеялся одновременно, офигевая от наглости друга Чон Ина. — У меня возникают вопросы, как вы вообще лечите детей с такими предпочтениями. — А ты не робкий, да, Хен Джин? — он широко улыбнулся. — Никогда не был, — довольный своим подколом, Хен Джин сложил руки на груди. — Это ты ему дал рубашку? — Да. Это так очевидно? — Пахнет по-другому. Хен Джин еще более довольно усмехнулся. — Порой позиция друга дает гораздо большие преимущества, — заметил он, косясь в сторону доктора. — Ведь он обо всем мне рассказывает. — Вот как? — Чан поджал губы. — И сколько мне нужно тебе заплатить? — Боюсь, доктор Бан, мои услуги стоят слишком дорого. Вернулся Чон Ин. Смеясь, он рассказал о том, что ребята уже наполовину не соображают, что происходит, поэтому Чон Ин спокойно свалил. Заметив, что с выражениями лиц его друзей что-то не так, Чон Ин убрал улыбку с лица. — Все в порядке? Выглядите так, будто поссорились. Чан вдруг широко улыбнулся и закинул руку на плечи Хен Джина. — Нет, что ты, мы замеча-ательно побеседовали. — А-ага, как видишь, доктор Бан от меня без ума, — Хен Джин тоже улыбнулся, подставив ладони к своим щекам. Все это кажется Чон Ину очень забавным и немножко нереальным. Как будто он спит, и ему снится чудесный сон. Они еще некоторое время болтают втроем о том о сем и много смеются. Хен Джин, кажется, получает искреннее удовольствие от подкалывания Чана, и тот активно ему подыгрывает, то и дело хватаясь за сердце или изображая плач. Чон Ин смеется над ними обоими, не пытаясь вставать на чью-то сторону, за что получает звания предателя и двойного агента. — Прошу меня извинить, — Хен Джин встает со стула и удаляется куда-то в толпу. Чон Ин занимает его место. — Интересный он парень, — говорит Чан, смотря ему вслед. — Ага, он замечательный. Мой лучший друг, — Чон Ин невольно улыбается. — Мы с ним уже дофига лет дружим. Даже наши мамы подруги. — Я почти ревную, — Чан показывает пальцами промежуток в пару миллиметров. — Осталось вот сто-олько до взрыва ревности. Чон Ин смеется. — О чем ты? Я же говорю, мы друзья! — На тебе его вещи. — Ого, как ты узнал? — Чон Ин искренне удивился. — Стиль совсем не мой, да? Чан вдруг берет Чон Ина за руку, отчего тот мгновенно теряется и, не зная, что делать, непонимающе смотрит на доктора. Чан же, явно не собираясь делать ситуацию проще, манит его пальцем, и Чон Ин чуть наклоняется к нему. Подавшись вперед, Чан говорит ему на ухо: — Я очень не люблю игры. Чон Ин вздрагивает и холодеет от этого тона. — Н-но я не… Он не успевает закончить, потому что Чан вдруг встает со стула и тянет Чон Ина за собой. Пройдя сквозь толпу людей, он сворачивает за угол, в коридор для персонала, в котором, как ни странно, совершенно никого нет. Толкнув Чон Ина к стене, Чан хлопнул ладонью рядом с ним, ограничивая пространство и отрезая пути к отступлению. Чон Ин в праведном ужасе и совсем не понимает, что происходит. Где-то в его голове уже включилась сирена, но большая часть разума была за то, что это все какая-то хитрая шутка и надо просто подыграть. На всякий случай выставив перед собой ладони, Чон Ин постарался улыбнуться. — Чего это вдруг ты так резко? Страшновато вообще-то. Чан не улыбнулся ему в ответ, и это было еще страшнее. Вместо этого он заскользил взглядом с глаз Чон Ина ниже, внимательно рассматривая его. Ох, так вот куда он смотрел во время их разговора. Легче, конечно, не стало, учитывая, что под этим тяжелым взглядом становилось сильно не по себе. Чон Ин молчал, не зная, что сказать. Ему хотелось пошутить как-нибудь, чтобы развеять напряжение в воздухе, но на ум ничего не приходило. Чан наклонился к нему, и Чон Ин невольно тут же отвернулся в сторону, зажмурившись. Послышался смешок. — Я что, так неприятен тебе? Его слова звучат прямо над ухом, и Чон Ин хочет опровергнуть их, сказать, что Чан не прав, но не может. Все его тело будто парализовало, и он вжался в стену позади себя, словно стараясь срастись с ней. От легкого дыхания на шее по телу разбегаются мурашки. Чан втягивает воздух, слегка касаясь его челюсти носом. Чон Ин не знает, что он чувствует и как от него самого пахнет, но запах Чана, снова окруживший его, будто бы гипнотизирует. Ноги начинают неметь, а голова становится легкой. Чон Ин почти ничего не пил. Почему с ним это происходит? Вдруг Чон Ин чувствует легкое мягкое прикосновение к шее, и его сердце начинает биться еще сильнее, чем до этого, больно стукаясь о грудную клетку. Чан ведет губами чуть ниже, под ворот рубашки и выдыхает горячий воздух. Чон Ин закусывает губу изнутри. Его ладони уперлись в живот Чану, когда тот подошел вплотную к нему. Ладонь, что до этого держала его за запястье, скользнула ему на талию и сжала кожу вместе с рубашкой. Чон Ин чуть приоткрыл глаза, но его взгляд не фокусировался вообще. Он часто дышал, отчего голова шла кругом еще больше. Губы Чана настойчиво целовали его шею. Когда они дошли до мочки уха и обхватили ее, Чон Ин все-таки издал звук, не похожий на что-то, что он слышал от себя прежде. Как стыдно. — Пр-прекрати, — шепчет он сквозь зубы. — Пожалуйста. — Почему? — выдыхает Чан ему на ухо и облизывает его край. — Тебе не нравится? Почему его голос такой? Совсем не похож на тот, каким он говорит обычно. Чон Ин помнит Чана веселым и улыбающимся, помнит его открытый взгляд и добрую улыбку. Почему сейчас он такой? Почему его глаза превратились в черные камни, будто тот, что у Чон Ина на груди, почему вместо того, чтобы улыбаться, его губы так нежно ведут по щеке, почему его голос такой глубокий и пугающий? — Страшно? Чан убирает ладонь с талии и кладет ее на щеку Чон Ина, поворачивая его лицо к себе. Не зная, куда себя деть, Чон Ин снова жмурится и плотно смыкает губы. Чан вздыхает и гладит его большим пальцем по щеке, снова целуя мочку уха, после чего касается губами угла рта. Чон Ин судорожно вдыхает, и Чан пользуется моментом, обхватывая его губы своими. Чон Ин сжимает ладони в кулаки, сминая рубашку Чана. Он не может ответить на его поцелуй, но и оттолкнуть сил тоже нет. В конце концов, он собирает все свое мужество и прикусывает нижнюю губу Чана. Тот тут же отстраняется. Убрав ладонь от щеки Чон Ина, он касается пальцем своей губы и, шикнув, поднимает взгляд на старшеклассника перед собой. И видит напуганного взъерошенного ребенка, смотрящего на него так, будто он пытался сделать с ним что-то кошмарное. Ужаснувшись себе самому, доктор Бан отшатнулся на пару шагов назад и провел ладонью по лицу. — Прости, — коротко сказал он и быстрым шагом скрылся из коридора. Чон Ин еще некоторое время стоял, опершись на стену, и приходил в себя. Хен Джин, увидев его после в подобном состоянии, молча отвез домой на такси. Дойдя до кровати, Чон Ин просто отключился. Несколько дней ушло на то, чтобы сообразить, какого черта вообще произошло. Разумеется, Чон Ин рассказал обо всем Хен Джину, без подробностей, конечно, но в общих чертах. Тот был удивлен, но скорее реакцией Чон Ина. — Прелесть моя, разве он тебе не нравится? — спрашивает он, вскинув брови. — Нравится, но… Но. Что? Чон Ин не мог полноценно подумать о том, что произошло, потому что тут же вздрагивал и краснел, но стоило остаться одному, как навязчивые мысли тут же наполняли его голову, и как бы активно он ни избегал их, они не уходили. Особенно в душе и перед сном. Спать стало просто невозможно. Чан все это время молчал. Ни сообщений, ни звонков. Чон Ин был с одной стороны рад этому, потому что не уверен, что сказал бы в такой ситуации, но с другой стороны… Неужели вот так все и закончится? Это же глупо. Правда же? Проходит почти две недели. Чон Ин уже ни в чем не уверен, и все его мысли вертятся только вокруг доктора. Как же так? Неужели Чон Ин настолько ему безразличен, что он может вот так просто оборвать с ним связь и все? Прямо как Чон Ин во время экзаменов. Невесело усмехнувшись этой мысли, он пнул ногой ножку стола. Больно. Пришли результаты экзаменов. Родители Чон Ина довольны хорошими баллами и вовсю обсуждают поступление в университет. Стоит ли говорить, насколько Чон Ину было все равно на эту информацию? Весь его мир будто бы в одночасье опустел, и непонятно было, зачем он вообще что-то делал до этого. Для чего он старался? Явно же не для доктора Бана, так почему теперь, когда его нет, все вдруг кажется таким бессмысленным? — И что, ты смирился? — спрашивает Хен Джин, наведавшись в гости с мороженым. — А что я могу сделать? — угрюмо отвечает Чон Ин, тыча ложкой в клубничный пломбир. — Ну, например, позвонить ему сам? — Хен Джин пожимает плечами. Для него все это очень просто. — Я звонил, — еще более угрюмо отвечает Чон Ин. — Его телефон отключен. С коротким «оу» Хен Джин умолкает на секунду с ложкой мороженного во рту. — Так может, проще встретиться с ним? Чон Ин подумал, подняв взгляд на потолок. Возможно, это неплохая идея. Единственная, подающая надежду, по крайней мере. Так как ловить Чана в приемном отделении нет никакого смысла, Чон Ин решает поступить проще и записаться к нему на прием. Он заранее проверил на сайте больницы (спасибо Хен Джину), работает ли он еще, ведь он должен был сдавать экзамены. Да, пускай на приеме будет медсестра, это лучше, чем ничего. Конечно, в день приема уверенности в себе порядком поубавилось, но Чон Ин собрался и пошел в больницу. Он должен был попытаться. В последние две недели он много думал о том, что произошло в баре и до этого, о его отношении к Чану и отношении Чана к нему. Не могло быть такого, что ему вдруг стало все равно. Чон Ин не мог и не хотел закончить их отношения на той дурацкой ноте, на которой они остались. Полная фигня. Перелопатив все десять тысяч раз, он решил для себя, что ему важно. Да, возможно, он глупый ребенок, только что окончивший школу, но это ерунда. Он научится. Чон Ин был уверен в этом. Пока он сидел перед кабинетом, у него ужасно вспотели ладони. То и дело обтирая их о бриджи, Чон Ин смотрел на часы. Секунды тянулись как сыр в пицце. О-о-очень медленно. Когда его наконец-то вызвали, сердце Чон Ина остановилось. Зайдя в кабинет, он поздоровался и посмотрел прямо на доктора со светлыми кудрями. Он что-то писал, закинув ногу на ногу. Сердце Чон Ина болезненно сжалось. Он молча присел на кушетку. Доктор Бан, дописав, посмотрел на экран компьютера, а затем на Чон Ина. В его глазах промелькнуло удивление. Он не улыбнулся. — Здравствуй, — коротко и спокойно сказал он. — Что тебя беспокоит? Чон Ин, ужасно обиженный таким поведением, еле совладал с желанием развернуться и уйти. «Так», — сказал он себе, — «ты здесь по конкретному делу, так что делай это свое дело и не думай ни о чем». Глубоко вдохнув, он включил максимум актерского мастерства, на какое был способен. — Вы знаете, доктор, — тихо и грустно начал он, — у меня сильно болит сердце. Чан нахмурился. В его глазах читалось большое сомнение, видимо, он пытался понять, смеется ли Чон Ин или говорит серьезно. — И как же оно болит? — осторожно спросил он. — Иногда оно начинает очень сильно биться. Ни с того, ни с сего. И тогда возникает такое ощущение… будто что-то давит в груди. — Что-то еще сопровождает этот приступ? Голова кружится или дышать тяжело? — Дышать тяжело. Чон Ин ловит себя на том, что он не совсем врет. По сути это именно то, что он чувствует, когда смотрит на Бан Чана, особенно сейчас. Его сердце билось очень сильно и больно. — Давай я тебя послушаю, — со вздохом говорит Чан и встает со своего места. Чон Ин, стараясь не подавать виду, хотя ему очень хотелось заорать и сбежать, молча снял с себя футболку и встал напротив Чана. Когда-то он уже стоял перед ним вот так, но сейчас все совсем по-другому. Кажется, будто с тех пор прошла целая вечность. Чан надел фонендоскоп и приложил его головку к груди Чон Ина, после чего посмотрел ему в глаза. Чон Ин, не ожидав такого, на мгновение отвел взгляд, но потом совладал с собой и встретился взглядом с доктором. — Сейчас эти ощущения есть? — спросил Чан. — Да, — Чон Ин кивнул, не отводя глаз. Послушав еще пару секунд, доктор Бан уже собрался убирать прибор, но Чон Ин перехватил его руку. Чан сильно удивился такому действию и с немым вопросом уставился на своего пациента. Чон Ин же собирался с силами. Еще немного. Нужно сделать еще один небольшой шаг. И все наладится. Правда же? Его руки дрожали, когда он поднес мембрану фонендоскопа к губам. Смотреть в глаза. Не отводить взгляда. Не бояться. Закусив губу, Чон Ин глубоко вдохнул. И на выдохе прошептал так тихо, как только мог. «Я тебя люблю». Разумеется, он все слышал. И как только у него хватило совести сделать вид, будто ничего не произошло? Неужели можно так хорошо владеть своими эмоциями? Или он все-таки ничего не почувствовал? Чон Ин бессильно срывал свою злость и обиду на подушке. — Какой же я дурак, — пробормотал он, закрывая глаза. Хотя, чего он ожидал? Что доктор Бан прямо при медсестре расплачется и будет просить прощения? Бредовей просто не придумать. Но можно же было как-то подмигнуть там или еще чего. Написать на бумажке не направление на долбаное ЭКГ, а что-нибудь типа «и я тебя <3». Кстати говоря, в прошлый раз он вроде бы печатал направления, а Чон Ин даже не смотрел, что он там написал. Погодите-ка. Тут же ринувшись к рюкзаку, в который он кинул эту самую бумажку, Чон Ин извлек помятый листок и понял, что он дебил. «Сегодня я заканчиваю в 20:15. Подожди меня у ворот, ладно?» Чон Ин бросил взгляд на часы. Пять минут девятого. Какой. Кошмар. Чон Ин буквально вылетел из дома и понесся бегом к больнице. Это же надо было так облажаться. Просто мастерски, Чон Ин, десять из десяти! Неужели сложно было написать человеческое сообщение?! Солнце почти село, когда Чон Ин добежал до ворот клиники. На часах было уже 20:23. Если бы не дурацкие долгие пешеходные переходы, то он добрался бы быстрее. Чан стоял, прислонившись к ограждению, и смотрел прямо перед собой. Все-таки в толстовке с растрепанными кудрями он выглядит куда лучше и приятнее, чем в рубашке и идеально уложенный. Так Чон Ин не чувствует пропасти между ними. Так ему кажется, будто у них есть что-то общее. Не особо тормозя, Чон Ин с разбега влетел в Чана и обхватил его руками, сжимая в крепких объятиях. Тот так обалдел, что сначала завис, а потом закашлялся. — О-ох, отпусти, мне дышать нечем. Чон Ин помотал головой из стороны в сторону, но слегка ослабил хватку. Он не хотел смотреть Чану в глаза, немного боялся, поэтому уткнулся в его толстовку. — Прости. Я прочитал твою записку только двадцать минут назад, потому что я дебил и не просек, что ты мне пишешь не направление на ЭКГ. Чан засмеялся и погладил Чон Ина по голове. — Все нормально. Ты же здесь. Я рад. Повисла небольшая пауза. Отстранившись, Чон Ин посмотрел на доктора и, не зная, что сказать, отошел на шаг назад. Чан же, улыбнувшись, легко взял его за руку и повел за собой вдоль ограждения. Солнце своими последними лучами согревало спину, хотя ветер постепенно становился прохладнее, а улицы погружались в сумерки. — Ты больше не ездишь на работу на велосипеде? — спросил Чон Ин. — Езжу, — Чан усмехнулся, — просто в этот раз забыл про него. Завтра заберу. Они шли, говоря о том о сем, в основном Чан рассказывал про свою работу и экзамены, которые, как оказалось, у него уже прошли. По его словам, у него практически ничего не спрашивали. А он и не готовился. Так же он говорит о том, что Чон Ину очень повезло поймать его в последний день работы педиатром, ведь с завтрашнего дня он будет уже полноценным врачом-реаниматологом на полную ставку. — Это значит, что ты больше не будешь работать в приемке? — спрашивает Чон Ин. — Нет, я продолжу в ней работать, — Чан нервно посмеялся сквозь слезы, — пока не придут новые ординаторы и не займут мое место. Но, с другой стороны, теперь мне не нужно будет ходить из одного корпуса в другой. Теперь мне даже не надо снимать квартиру, ведь я буду жить на работе. Чон Ин в ужасе распахнул глаза. — Шучу, — доктор пожал плечами и тут же скривился. — Хотя… Когда они стоят на пешеходном переходе и ждут зеленый свет, Чан вдруг говорит, смотря на оранжево-лиловое небо за домами: — Мне, наверное, очень повезло встретить тебя, — он делает паузу, невесело усмехнувшись, — иначе я бы просто умер в одиночестве. Чон Ин не знает, как на это реагировать, поэтому просто слегка толкает его в плечо. — С чего бы это? — Потому что я бы женился на работе и не выходил из отделения никогда-никогда-никогда, — он загоготал, почему-то нереально довольный. — А так я хотя бы иногда буду выходить на люди и видеть солнце. Как-то так они и доходят до дома Чана. Совершенно не думая об этом раньше, Чон Ин осознал, где он, только когда они вышли из лифта на восьмом этаже. В общем-то, его вроде бы не приглашали, разве нет? — Ох, я что-то не подумал, — смущенно попятился Чон Ин. — Поплелся за тобой и даже не заметил, как мы тут оказались. Ты, наверное, устал. Тебе не обязательно пытаться быть гостеприимным для меня. Чан издал короткое «пфф» и открыл входную дверь, впуская его внутрь. — Приходи, когда хочешь. Меня это не напрягает. Решив поверить ему на слово (а он, наверное, знает, о чем говорит), Чон Ин разулся и прошел вглубь квартиры, в которой уже было довольно темно. Вдруг почувствовав себя крайне неуютно в темноте, Чон Ин замер посреди коридора, пока Чан не врезался в него. — Ты чего затормозил? Проходи давай, — смеясь, сказал он, положив младшему руки на плечи и подтолкнув вперед. К слову, Чан тут же включил свет везде, как только они дошли до выключателей. Квартира наполнилась холодным белым освещением. Не сказать, что это было неуютно, но по сравнению с домом Чон Ина, где мама все устроила в теплых кремовых тонах, здесь было… немного некомфортно. Как будто ты не дома, а в офисе. — Не знаю, как ты, а я готов отдать полцарства за кофе, — голосом путника, неделю прошатавшегося по пустыне, сказал Чан и скрылся на кухне. — Я пас, не люблю кофе, — Чон Ин оперся на дверной косяк. Чан обернулся на него с выражением лица, полного ужаса. — Как можно. Не любить. Кофе. Ужас какой, — страшным тоном говорит он и включает кофеварку. — Как можно его любить? — возражает Чон Ин. — Он горький. — Глупый падаван, все самые прекрасные вещи в жизни горькие, — говорит Чан, возводя глаза к небу. — Потому что это только поверхностный вкус, который скрывает за собой глубину, сладость и неповторимый аромат. Чон Ин пару раз хлопает в ладоши, изображая, будто он впечатлен. — И что еще по-твоему прекрасного в жизни имеет горький вкус? — спрашивает он. — Алкоголь? — тут же отвечает Чан, наблюдая за тем, как серая кружка быстро наполняется по каплям. — Абсолютно все лекарства? — Иу, лекарства, — Чон Ин морщится, — в них нет ничего прекрасного. — Ничего себе, — Чан возмущен, — представь, столько людей продолжает жить благодаря им. — Хм-м, возможно, ты прав, — нехотя соглашается Чон Ин. — Что еще? — Ну, не знаю… — Чан складывает руки на груди и думает секунду, а потом вдруг переводит взгляд на Чон Ина. — Любовь? Требуется мгновение, чтобы смысл дошел до Чон Ина, и он, раскрасневшись, отводит взгляд в сторону. Чан, усмехнувшись, берет горячую дымящуюся кружку и довольно закатывает глаза. — Ах, вот оно счастье. Поманив за собой Чон Ина, он идет в комнату. Младший недоволен. Все-таки, как этому человеку удается говорить все, что вздумается, и сохранять такой невозмутимый вид? Нужно срочно научиться делать так же. Полный намерения вывести доктора из себя, Чон Ин выходит из кухни. Чан завис с телефоном возле стола и, не отнимая кружки от губ, что-то внимательно листал. Чон Ин подошел к нему и выглянул из-за плеча, интересуясь, что там у него такое. Много букв, которые сложно читать. Разве у него раньше был не другой телефон? — Что это такое? — спросил он, хмурясь. Чан дернулся и, отскочив в сторону, уронил кружку на пол. — Ты чего подкрадываешься?! Чон Ин, сам весь перепуганный, аж пригнулся. Остатки кофе медленно растекались по полу. Чан вздохнул и, приложил ладонь к сердцу, прикрыл глаза. — Я чуть не умер. — Прости? — как-то уж слишком высоким тоном произнес Чон Ин, поднимая кружку с пола. — Хорошо, что не разбилась. — Да и черт бы с ней, — Чан присел на корточки рядом. — На тебя не попало? Чон Ин помотал головой из стороны в сторону и вдруг не сдержал смешка. — Что смешного? — Чан вскинул бровь. — Ты так забавно испугался. Недовольно поджав губы, Чан отправился за тряпкой, чтобы вытереть кофе с пола. — Ну вот, из-за тебя я не получил должной дозы кофеина. Не уверен, что смогу долго просуществовать в таких условиях. — Мне очень жаль, я приму на себя ответственность и похороню тебя должным образом, — Чон Ин поставил кружку на стол. На дне оставалось буквально несколько капель. Телефон, оставленный тут же, действительно выглядел идеально новым. Чуть в отдалении оказался старый телефон Чана с вдребезги разбитым дисплеем. Это поэтому он не отвечал на звонки?.. — Почему такое очаровательное существо обязательно должно быть таким бесчувственным? — Чан трет ладонями лицо. — Это я-то бесчувственный? — возмутился Чон Ин. — Это ты хладнокровный до ужаса! Чан замер. Разведя пальцы в стороны, он с интересом взглянул на Чон Ина. — Да? Ты так думаешь? — за ладонями не было видно, улыбается он или нет, но тон у него был насмешливый. — Да! — Чон Ин даже немного притопнул ногой. — Как ты вообще… Он не договорил, закусив губу изнутри и отведя взгляд. «Как ты вообще мог никак не отреагировать на мое признание» хотел он сказать, но не смог. Наверное, и так понятно. Да, можно было предположить, что Чан со своим скиллом чтения Чон Ина как открытую книгу, догадался, что он имел в виду. Наверное. Ладно, Чон Ин просто недостаточно смелый, чтобы говорить напрямую. А втирать что-то с красным, как только распустившиеся маки, лицом крайне не круто. Чан убрал ладони от лица и спрятал их в карманы толстовки. Его лицо оказалось довольно нейтрального вида, но Чон Ин мог сказать с вероятностью в 99,9%, что он притворяется. Просто обалдеть вообще, у Чон Ина бы точно не получилось сделать такое невозмутимое щечло. — Ну, давай посмотрим, насколько долго у меня получится сохранять «хладнокровный», как ты выразился, вид. Чон Ин вопросительно склонил голову набок. — Мне нужно попытаться развести тебя на реакцию? — Любые способы приемлемы. Хм. Требуется некоторое время, чтобы в голове возникли идеи. Вот так сразу сложно что-то придумать. К тому же вся суть будет утеряна, если Чон Ин сам засмущается. Он много раз видел, как Хен Джин проворачивал подобные штуки с другими людьми: просто говорил что-то неприемлемое абсолютно серьезно. Вроде «что мне мешает рассказать всем, что у тебя есть плакаты с фурри?» И самое ужасное, что человек, которому он это сказал, реально начал оправдываться, хотя у него не было плакатов с фурри. Видимо, вся суть в том, что у каждого есть свои тайные пристрастия, о которых никому не хотелось бы говорить, и когда вдруг всплывает что-то даже отдаленно похожее на правду, подступает паника. Тайные пристрастия Бан Чана, да? В смысле, кроме общения со старшеклассником? Чон Ин прикладывает холодные ладони к горячим щекам. Есть два стула: хвалить и унижать. Как вообще можно похвалить или унизить Чана, глядя ему в глаза? — Когда я в первый раз тебя увидел, я подумал, что ты ангел, — начал Чон Ин, стараясь припомнить события парой месяцев ранее. — Лампа подсвечивала твои волосы, как нимб, и мне даже показалось, что я подержал крыло, но потом это оказался халат. — Мило, — Чан кивнул. «Жопа», — мысленно цокнул Чон Ин, немного задетый. Ну, раз первый стул не катит, пересаживаемся на второй. — Но твои волосы на ощупь как мочалка. — Слабенько. — В своих рубашках ты выглядишь как сутенер, и мне стыдно даже смотреть на тебя, не говоря о том, что стоять рядом. — А вот это уже получше, — Чан даже хохотнул. — Я подарил тебе торт, потому что подумал, что ты, наверное, похудел от тоски за две недели, что я с тобой не разговаривал. Чан прикрыл глаза на мгновение, но сдержал нейтральное выражение лица. Чон Ин, разгоряченный накатившей волной энтузиазма, решил пойти во все тяжкие и сделал пару шагов, приближаясь к Чану почти вплотную, и посмотрел ему прямо в глаза. — Наблюдать за тем, как ты ревнуешь, было очень забавно. — Неужели? — Чан повел бровью. Никто же не запрещает врать, верно? Теоретически можно сказать все, что угодно. Так, по крайней мере, решил Чон Ин и слегка толкнул плечи Чана. Тот, не особо сопротивляясь, попятился и прислонился спиной к стене. Хлопнув ладонями с обеих сторон от него, Чон Ин склонился к нему и посмотрел то в один черный глаз, то в другой. Губы Чана едва заметно изогнулись, но больше ничего. Вот же ж. Чон Ин сердито вздохнул. — Мне очень не понравилось ваше поведение, доктор Бан, — сказал он тихо, — вы игнорировали меня две недели после того, как… Взгляд Чана скользнул с глаз Чон Ина на его губы. Это было близко. Чуть было не смутившись и не отпрянув, Чон Ину пришлось собрать всю свою выдержку, чтобы остаться на месте. Это ведь игра, верно? — После того как вы поцеловали меня, доктор Бан, — закончил свою фразу Чон Ин. — Мне было очень грустно, знаете ли. Я все это время думал о вас. А вы думали обо мне? — Я был слишком занят на работе, — легко ответил Чан. — Врете. — Да, и что? Нужно было придумать что-то еще более напористое, чтобы он, наконец, сдался, но Чон Ину ничего уже не лезло в голову. Он и так старается, как может. Между прочим, это офигеть как тяжело! Попробуй не заорать от собственных слов, когда тебе так стыдно, что хочется провалиться сквозь пол. Но проигрывать же не хочется! Вдруг в голову пришла совершенно сумасшедшая, но в то же время потрясающая идея. Если это не сработает, Чон Ин точно сдастся, и даже не будет считать себя проигравшим. Он же сделал все, что мог, верно? — А то, доктор Бан, — он прикрыл глаза и запустил одну ладонь в карман Чана, обхватывая его руку, — что я думал… всякое. Чон Ин знает, что актер из него вообще так себе, и его самого стремительно накрывает жаром и дрожью, но он не забывает о своих пальцах на запястье Бан Чана. Оказывается, он хладнокровный не только снаружи, но и изнутри, так как пульс его был абсолютно ровный и редкий. Как там они обычно в сериалах делают? Прикрывают глаза, приоткрывают губы, слегка касаются носом щеки. Вот именно так, да. Вот оно. Пульс учащается. Чон Ин не сдерживает ухмылки. — Подловил, согласен, — сдается Чан, отворачиваясь в сторону, — а теперь верни мне, пожалуйста, моего милого ребенка. Чон Ин, довольный собой, отступает и хихикает, хлопая в ладоши. Он молодец. Да. Если бы еще сам жив остался в процессе, вообще было бы здорово. А ведь потряхивало его теперь прилично. Единственное, чего он не добился, так это ответа на свое признание. Эта мысль кольнула его. Как же так? Он не хочет этой странной неопределенности. Все эти дела, конечно, очень смущают, но не настолько, чтобы отложить их на потом, желательно, навсегда. Нет уж. Чон Ин, насупившись, снова подступает к Чану. — Добить меня хочешь? — он удивленно поднимает брови и растягивает улыбку. — Почти. Ты так и не ответил мне. — Ответил на что? — Не притворяйся! — Чон Ин слегка хлопает ладонью Чана по щеке. Тот в полном недоумении уставился на младшего, приложив к щеке пальцы. Почему-то он молчит. Это странно, учитывая, что обычно он гораздо ловчее со словами, чем Чон Ин. Со вздохом прикрыв глаза, Чан протянул руки и обвил их вокруг тощей фигуры младшего. — Неужели мне нужно говорить об этом вслух? — спросил он почти шепотом, утыкаясь лбом в лоб Чон Ина. — Уж постарайся. Возможно, Чон Ин чувствует себя совсем немного увереннее, чем раньше, поэтому кладет ладони на шею Чану и тянется губами к его губам. Очень мягко он касается их. Потом еще раз. И еще. Чан вздыхает, прижимая Чон Ина к себе. Его прохладные руки крепко обхватили узкие плечи. Чон Ин провел языком по нижней губе доктора, ощущая, как его ноги слабеют, а голова мутнеет. Сердце бьется, и дышать тяжело. Чан отходит от стены и подталкивает Чон Ина к дивану. Тот, наткнувшись на подлокотник, присел на него, а оттуда отполз назад. Опершись руками на мягкое покрытие, Чан склонился над ним. Его глаза уже не были такими ясными, как обычно. Они все еще смотрели куда-то вглубь, но стали такими темными, что невольно притягивали к себе. Чон Ин коснулся ладонью щеки самого замечательного мужчины, и Чан поцеловал его пальцы, а потом потянулся к его губам. Чон Ин откинулся на противоположный подлокотник. Его сознание плыло, но тут же прояснилось, когда он почувствовал ладонь под своей футболкой. Невольно вздрогнув, он схватил запястье Чана, отводя его руку в сторону. — Хорошо, я понял, — доктор, выдохнув, улыбнулся и, опустившись на бок, уткнулся носом Чон Ину в шею. Некоторое время открывать глаза не хотелось вообще, и приходить в себя тоже не хотелось, но пришлось. Постепенно тело и голова остыли, а мысли прояснились. Открыв глаза, Чон Ин осмотрелся по сторонам и заметил, что Чан не двигается. Только ровно и редко дышит. Спит? Потрясающе. Чон Ин невольно улыбнулся, погладив светлую кудрявую макушку. Какие же жесткие волосы. Но почему-то от их ощущения становилось теплее на душе. «Видимо, ему не хватило кофеина», — с усмешкой подумал Чон Ин и посмотрел на часы, стоящие на рабочем столе. 22:13. О, черт. Мама будет ругаться. И как ей объяснить, где он все это время был?