Хартфилия

Иногда Люси кажется, что в её жизни есть что-то совершенно неправильное. Она, малышкой, еще не могла четко сформулировать слова, чтобы правильно описать свои ощущения. Просто каждый раз, когда она сталкивалась с очередной «неправильностью», ее легкие неприятно сжимались, выбивая из неё воздух.

Нет-нет-нет, всё должно быть другим!

Когда одиннадцатилетняя малышка Хартфилия говорит тётушке Спетте, главной горничной поместья, что вот это голубое небо не должно быть таким чистым, и что на нём должны летать огромные крылатые ящерицы, на неё посмотрели хмуро. А ещё сказали, что она должна читать меньше сказок. Девочка не поняла о каких «сказках» идет речь, ведь она помнила, что ещё вчера небо рассекали ужасные драконы. Джуд приказал избавиться от всей литературы в её комнате. — Ты забиваешь голову бесполезным мусором. Это поведение, недостостойное юной леди, не позорь меня! Люси тогда заплакала, и горькие слезы омывали её душу. Ей страшно, боязно, ведь не понимает, из-за чего на неё стали смотреть столь косо. Она правда-правда ничего не выдумывала! Она видела их, видела! Ну же, вспомните, прекратите притворяться, эта игра совсем не веселая! Но ей не верит никто, лишь жалеют бедняжку: девочка еще не оправилась от потери матери. Ах, бедная деточка. Ах малюточка, может, ты прекратишь уже привлекать к себе внимание? Ты всем мешаешь, понимаешь, а? Но они ошибаются, они не знают, они не п о н и м а ю т. Они такие глупые, невоспитанные, как могут они так относиться к наследнице, к дочери Благородного Дома Хартфилия? Хартфилии не умирают, пока у них есть потомки. Хартфилии живут вечно, возрождаясь в детях своих потомков. Хартфилии не боятся смерти, им незачем её бояться. Люси это знает, она не плачет о «смерти» любимой мамочки, её учили этому с детства. Она — умница, она будет хорошей наследницей и не посрамит чести своего мертвого Рода. На самом деле, её никогда этому не учили. Учить было некому. Люси иногда помнила то, чего никогда не происходило. Знала то, что знать по-просту не могла, и видела то, что просто не могло существовать. По крайней мере в этом времени. По крайней мере в этой ж и з н и.

° ° °

— Володей, а что делает Змееносец? — Тебе-то какое дело?! Соплячка — так её любила называть Риус — закрыла глаза и задумчиво почесала за своим маленьким ушком. Девочка любила это делать, и выглядела при этом словно бы чуточку взрослее, особенно когда глаза открыты. В них, таких грустных, тихо пела тоска и горько смеялось отчание. На лице ребёнка тепличного, ухоженного и почти всеми любимого, это выглядит с т р а ш н о. Девочка улыбнулась: — О, я просто скучаю по нему, — и смех её тихий, перезвончатый, сливается с глухим воем ветра. Водолей замерла.

° ° °

Дочь Лейлы — страшная странная. Совершенно ненормальная, если этот термин вообще можно применять к волшебнику, особенно столь юному. Но Риус банально не могла подобрать другого более мягкого слова, чтобы описать малышку. Девочка со стопроцентной точностью была Заклинательницей Духов, но, о Владыка, ни идеальное зрение, ни тонкий слух с сильным нюхом не были отличительной чертой этих магов! И видеть то, как девочка почти с кошачьим любопытством ловит дикого зайца, просто играя в саду, жутко. Особенно когда тоненьким голоском просит приготовить его на ужин. Но Водолей смирилась и почти не возражала против во многом пугающих выкидонов новой хозяйки. Хозяйки — именно так и никак иначе. Риус даже не может припомнить, когда в последний раз признавала своего очередного Заклинателя хозяином. Владыка, даже Лейла не смогла достичь у неё такого уровня признания. Она была хороша, но никогда не являлась во истину достойной этого. Лучше многих, однако этого не достаточно, увы. Духов принято уважать, лелеять, относиться к ним, как к богам неземным. Они — покровители и защитники тех счастливчиков, которым удалось заключить с ними контракт. А если Дух Зодиакальный, то перечисленное умножалось в сотни крат. Духи — это чудо небесное, по-настоящему волшебное, их стоит беречь и лелеять. Духи — сильнейшие и мудрейшие, любимые дети звёзд бесчисленных. Заключить контракт с ними — высшая честь и заслуженная причина для гордости. Духи — есть дети Магии, и не уважать их — значит не уважать Магию. Вот только об этом забыли абсолютно все Заклинатели и Духи. Все, кто только мог, и даже у Зодиаков остались лишь те далёкие образы, тень славы в былых веках. Веках, из которых словно бы возродилась златокурая девочка с невинными бантиками и проклятой войной в карих глазах. Она любит Духов, как тогда, обращается к ним, как тогда. В её взгляде — жажда, безмерная благодарность и тоска, будто она с ними была надолго разлучена. И ей совершенно не важно: стоит перед ней Рак или те же Часики. Она купала призывные ключи в своей пока что слабенькой магии, искренне надеясь, что хотя бы такой мелочью сможет показать им свои чувства. В её руках находились ключи к самым настоящим Чудесам, и малышка Люси думала, что не имеет права не ценить это. Её боги, её хранители, её семья, друзья, напарники и самые близкие учителя. Ариес говорит, что новый мастер Водолея ей кого-то напоминает.

° ° °

Люси видит во снах своих кошмарах бесконечную Войну, пылающее пламя и слёзы-слёзы-слёзы-слёзы-слёзы. Слёзы её, её младших сестёр: Сессил и Анны. Слёзы чужих детей, родителей, друзей и товарищей. И яркие улыбки тех, кого они столь тщетно оплакивали. Она видит бушующий хаос, алый дождь из крови и плоти, слышит, как горы разрушаются одни за другими, и чувствует как в груди бьётся ж а ж д а. Жажда мести, уничтожения и агонии врагов своих. Люси танцуент на собственноручно созданном кладбище. Стирает в пыль смердящие остатки своих врагов и поёт безумные любовные серенады далёким, но столь прекрасным звёздам. Она любит, обожает это место, рождённое в её чистейшей, искренней ненависти. Её собственное Драконье кладбище. В отражении — юноша златовласый, с карамелью проженной в глазах и оскалом вместо улыбки. А рядом с собой видит Красную лису Олливию, чья стальная усмешка не признает неудач и мальчишку Доктора, что уже почти позабыл своё имя.

° ° °

Люси чувствует, что тело это ей почти не подходит, что раньше оно было другим. Сильным, опасным, переполненным магией звёзд и проклятым ядом драконов. И почему-то, она уверенна, что раньше она была не «ей», а «им». Ведь раньше был Люциан Хартфилий, драконоборец и один из первых наставников Акнологии.