У нее новый парень — музыкант

      Ненавязчиво, слишком мягко, провожу по струнам гитары, заглушая ее чистой мелодией посторонние звуки, навеянные ветром в центр нашего искусственного лагеря, в котором мы уже успели расположиться, поставив на костёр алюминиевую, совсем новую, кастрюлю, и расправить палатку, забив колья в землю, в процессе едва не лишившись ногтей. После начала песни все ненадолго замирает: не смотрю, но знаю, Агата, вопреки моим достаточно громким упрекам, все равно легла на непрогретую весенним солнцем траву и, положив голову на согнутые локти, стала наблюдать за мной, за каждой подрагивающей струной и каждым бликом солнца, играющим в волосах. Ее наивная заинтересованность привлекает. А взгляд зелено-карих глаз, светящихся то ли от света, то ли от влюбленности (или от всех факторов сразу) проводит через мое тело электричество, вдохновляя и будоража, — а я ведь так и смотрю на гитару, не поднимая головы на весенний взрыв, сосредоточенный в таком аккуратном человеке.       Пьяный без вина.       — О чем ты задумался? — в голосе живет улыбка.       О том, что я в плену твоих сладко-мятных губ.       Выхватываю из переднего кармана начатую (да что уж, почти законченную) пачку сигарет, из нагрудного кармана подцепляю зажигалку. Я не запрещаю Агате курить, притом, она затягивается еще с тринадцати лет — за три, даже почти три с половиной, года могла понять, подходит ей это или нет. А распивая крепкие спиртные напитки и выпуская из легких дым, она выглядит неописуемо сексуальной. Она совершенно свободна в своих действиях и желаниях. Только вот курит с моих рук, чтобы не впитался запах табака — будет совершенно не кстати, узнай о таком времяпрепровождении кто-то, кроме меня.       Её губы, что заслуживают оды в свою честь, с нежностью примыкают к сигарете, слегка задевая мои пальцы. Затяжка. Ещё одна. Агата невероятно красива…       Не беря в счет тот факт, что сейчас отнюдь не я подвергаю свой организм опасности, ясно ощущаю, как багрово-черный яд расползается по венам, отравляя кровь, сосуды, останавливая жизнь во мне. Она действует на меня одновременно убийственно и живительно. Каждый ее изгиб порабощает. Каждое ее слово освобождает.       Она юна. Необходима. И до неприличия влюблена в меня.       Мне будто снова семнадцать — перед глазами сизый туман, отделяющий меня от университетской жизни и черт знает какого юбилея в жизни. В Харрис секрет вечной молодости. Неуловимое счастье.       Вскоре сигарета сгорает. Агата тянется к телефону, доставая его из заднего правого кармана своих объемных джинсов. На экране успела появиться трещина. Это никак не мешает фотографии, что девушка делает в движении, а после в несколько кликов ставит на заставку.       Выглядит довольно.       Облизывается. Отводит в сторону ворот своей верхней одежды.       Играет.       — Проявляешь инициативу, маленькая мисс Харрис?       — Заткнись, — отвечает грубо, закатывая глаза.       Резкими движениями Агата переползает на мои колени и целует, обхватывая ладонями мою шею. От столь нежных прикосновений по коже пробегает табун мурашек, уходящий вниз по спине.       Через пару секунд Агата резко отворачивается в сторону, заливаясь мягким смехом, по-детски запрокидывая голову назад. Когда возвращается, заглядывает мне в глаза. Чёрные зрачки почти поглотили кристальную радужку.       Её пальцы, такие нежные, зарываются в волосы на затылке, поглаживая их по кругу, слегка оттягивая. От этого изучающего взгляда становится немного не по себе. Но я просто не в силах оторваться. Сердце скачет с такой быстротой, что, кажется, пробьет рёбра. В пыль.       Агата обхватывает лицо руками. А затем я снова ощущаю мягкий поцелуй, плавно скользящий всё ниже и ниже по шее.       Невесомо.       Так легко, что я невольно задерживаю дыхание. Легкий смешок скатывается с уголков губ, израненных мелкими царапинами.       Медленные, не поцелуи, а скорее поглаживания, приходятся по всей открытой коже, с каждой пуговицей рубашки уходя всё ниже. Ключицы, живот — ничего не остаётся без внимания.       Ещё пара хлюпающих звуков, и она подбирается к пряжке ремня, умело расстегивая его буквально в пару мгновений.       Осторожно дотрагиваются до налившегося кровью, от ее же касаний, члена. Но уже в следующую секунду Агата, без прочего стеснения, обхватывает его рукой. От этого движения резко срывается тихий стон, отчего она смягчается. Но, понимая, что все хорошо, она продолжает дорожку из поцелуев.       Ноющая пульсация.       Когда ее руки приближаются к резинке боксеров, слегка оттягивая их, я притормаживаю процесс.       — Ты точно хочешь этого?       — Безумно, — хрипит она, смотря на меня с просьбой. С некой мольбой.       Я коротко киваю ей в знак согласия, наблюдая, как Агата распаляется в своих желаниях.       Обожаю.       Она снова опускает взгляд к неплотной, почти просвечивающей, ткани, а я, сам того не замечая, вглядываюсь в ее лицо, пытаясь найти хоть какую-то другую эмоцию, кроме детской заинтересованности. Но все попытки тщетны, она лишь сильнее опускает голову.       Мгновение. И горячий член обдувает потоком холодного воздуха. Эйфория. Ее удивленное лицо добавляет в эту картину больше красок.       — Тебе помочь?       — Нет. Я… Хочу сама… — слегка запинаясь, произносит она.       Смелый котёнок.       Приподнимаю бёдра, чтобы ей было удобнее стаскивать такую ненужную в этот момент одежду и ощущаю, как огромный булыжник падает с души.       Агата же аккуратно и невесомо проводит ладошкой по бёдрам, поднимаясь выше к возбужденному члену. Зачарованно наблюдаю за ней, склонив голову вбок.       Резкое движение.       Ещё одно.       И в голове рушится всё, что только можно. Контраст обжигающе горячей плоти и холодных пальцев вокруг неё буквально ломает меня изнутри.       — Осторожно, ты делаешь мне приятно, — выдыхаю я сквозь зубы, зачесывая рукой непослушные волосы назад.       В ответ получаю ядовитую усмешку, а в следующую секунду Агата обнажает ноги, сохранившие вмятины от свежей травы, демонстрируя свои сексуальные кружева. Слишком долго удерживаю внимание именно на них. А ей нравится. И она знает, что мне тоже.       Плавные движения. Белье оказывается позади, где-то рядом с джинсами. Хищный взгляд. Закусывает губу, медленно приближаясь ко мне.       Понимаю, что дыхание отяжелело. Вероятно, его слышит вся Англия.       Почти не замечаю, как Агата начинает медленно, маленькими рывками, двигаться на мне. Слишком приятно. А когда понимаю, что она устает, то стараюсь вложить в свой взгляд максимум одобрения, подхватывая руками под ягодицами, чтобы ей было удобнее.       От соприкосновения с ней по телу разбегается множество электрических зарядов, обжигающих кожу неким приятным льдом.       Просидев пару минут в одном положении, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, она начинает так же медленно, точно назло, скользить по моему члену вверх и вниз, держа себя в руках. В поцелуе ловлю стоны.       Шлепки разгоряченных тел становятся быстрее. Голоса громче. На природе этому придается отличительный шарм.       Агата запрокидывает голову назад, почти выкрикивая моё имя и делает все сама, мне же лишь остаётся покачивать бёдрами в такт её быстрым движениям.       Скачок наверх.       Вниз.       Ещё один.       Я вытаскиваю пульсирующий член из неё и изливаюсь ей на открытое бедро.       Кульминация.       Тяжело дыша, она слезает с меня, сползая на землю, перед этим оставляя влажный поцелуй на щеке.       — Спасибо, — выдыхает сбитым голосом.       Странная она.       Удивляюсь. Смотрю на нее по-другому.       Агата непоправимо изменилась с нашего знакомства. Постоянно что-то напевает. Пытается играть на гитаре. И телефон всегда перегружен.       Что-то не сходится… Да, точно.       Это не у нее новый парень-музыкант, как она любит говорить.       Это она муза у музыканта.