XYюность

С абсолютным вакуумом в черепной коробке Зеницу пялится краснющими глазами в потолок, и вроде проснулся давно (читать: не спал вообще), но в расписании первой психология, к чему спешить? Из-под подушки чирикает оповещениями мобильник - Танджиро написывает отчаянно в конфу. И Камадо слишком хороший, добрый, почти святой, чтобы его игнорировать. 8:46 Танджиро Вас ждать? ?? Зеницу немного торкает от этого "вас", но даже наедине с собой он не готов к таким откровенностям. Пролистывает череду гневных смайликов, смотрит на часы: 9:25. Пары психологии для себя, гуру в сфере межличностных отношений, Зеницу считает совершено бесполезными. О том, что панацеей для проблем в этой самой сфере является обширная коллекция мемов с котами на любую жизненную ситуацию, стоит тактично промолчать. Вероятно, именно поэтому он вляпался в то, во что вляпался. Если внести конкретики: над блондинистой макушкой зловеще нависает около-подростковая влюблённость. И тут, помимо мордахи модного оттенка "спелый редис", ежедневные ачивки вроде "пускать слёзки до шести утра под cigarettes after sex", потому что у тебя ни того, ни другого. Зеницу считает это вопиющей несправедливостью и во всем винит весну. 9:37 Танджиро Иноске оффлайн, к тебе мчит, наверное Это прилетает уже в личку, с каким-то лябовным стикером. Агацума позволил бы себе ещё одну истерику, но закономерным ответом откуда-то из коридора раздаётся грохот. Этот звук столкновения найков хуарачи и металла двери он узнает из тысячи, как бальзам на душу, как пенопласт по стеклу. - Доброе блять утро! Ну что с ним не так? Орет на весь подъезд, как из леса сбежал. Ни ума, ни манер. Зеницу мечтательно вздыхает, собирается еле-еле и надеется, что Иноске не снесет нахер дверь. Залив глаза каплями, а нервы - валерьяночкой, Зеницу почти готов свернуть либо горы, либо шею. Пока он старается попасть в замочную скважину раза хотя бы с третьего, соседняя дверь зловеще приоткрывается и из-за неё выглядывает сначала причёска а-ля сиреневый майский куст, а затем и толстенные стекла очков в оправе стильной леопардовой расцветки. - Доброе утро! - выдаёт Зеницу в благоговейном ужасе. Соседка, чрезмерно любопытная и вечно скучающая в свои 80 с хвостиком, моргает за линзами-объективами зум х30. - Ты кто? - Сосед ваш. - Да? - ее тонкие нарисованные брови взлетают на лоб, собирая его в изящное гафре. Кажется, кусочки паззла сходятся в ее голове. - А! Я зачем вышла-то... Девочка твоя такая красавица! Только шумная больно... Теперь очередь Агацумы глупо хлопать глазками, стараясь вспомнить, когда успел обзавестись девочкой и как упустил этот занятный момент. Снизошедшее осознание почти заставляет коленки подкоситься, он не смеётся в голос только из уважения к старшим. - Я ей обязательно передам, чтобы не шумела больше. Соседка удовлетворенно кивает и скрывается за дверью. Хашибире он благоразумно решает ничего не передавать. Иноске ждёт его на лавке под окнами. Лицо недовольное, но все равно красивое до ужаса. Тонкие губы, редкие лучи за ресницы цепляются. И кожа бледная, ровная, хотя единственные маски, какие видело лицо Иноске, - грязевые. И те, знаете, когда машина из лужи окатит. Зеницу думает, что его мать - лесная ведьма. Зеницу хочется биться головой, потому что идиотский краш застрял поперёк горла, да и как на свете могло материализоваться что-то настолько волшебное? - Ну пиздец, неужели, - изрекает что-то волшебное, и магия рассеивается. - Когда ж ты уже дорогу сюда забудешь? - с досады отвечает Агацума, застегивает куртку. Ветер забирается за шиворот. - Резче давай, ещё в кафеху твою хипстерскую успеем. Трусливое сердечко все-таки предательски екает. Уверенным шагом они топают по слякоти к институту, по дороге действительно заруливают в кофейню. На пару приходят как раз вовремя - к перекличке и за 15 минут до окончания. Аудитория тут же озаряется благословенными светом Вифлеемской звезды (aka улыбкой Танджиро Камадо с предпоследнего ряда). - Мы заблудились немного, - оправдывается Зеницу, почти не врет и почти роняет свой поллитровый старбаксовский стакан под ноги преподавателю в знак глубокого уважения. Заранее представляет, как на большом перерыве вместо обеда возьмёт Иноске под локоток и отправится в деканат получать по шее за систематические опоздания. Однако почти даже не запинается за осуждающий тон преподавателя, когда им все же разрешают войти, подхваченный непрошибаемым похуизмом Иноске. А Зеницу вообще-то отличник. Ну, был в школе. С кем поведёшься, тем и заразишься. В общем, по наклонной он пока катился с неуемной храбростью (спасибо Иноске) и энтузиазмом (благодарности Танджиро). Дримтим воссоединяется, за партой умещаются втроём, и Агацума ловит взгляд старосты. Прекрасное лицо Канао сияет белизной нежной лилии, а выразительные глаза обещают парочку внутренних кровотечений и выбитый зуб, предположительно тройку слева. В перерыв Хашибиру уносит по каким-то делам спортивного комитета. Наверное, его только за призовые места по легкой атлетике ещё не выперли. Звезда сборной института, простигосподи. Танджиро так вообще к ним снизошёл минимум с олимпа. На него молится вся группа, весь курс, дирекция и педсостав. Помимо всего этого, он самый лучший на свете друг, которого только могла дать Зеницу судьба. Агацуме порой (почти всегда) хочется рыдать от одного взгляда на Танджиро - то ли от счастья, то ли от ослепительного сияния. Переслушивать каждое его голосовое и сохранять каждую скинутую картинку. И после всего этого остается один сокровенный вопрос: почему Иноске, блять? "11/10, просто 11/10," - в своей страдальческой манере думает Зеницу. Они дуэтом топчутся у автомата с едой, Танджиро - в раздумьях, Агацума - за компанию. - Ты как будто не выспался, - невзначай замечает Камадо. В итоге берет сок без консервантов, крекеры без ГМО. "И меня возьми. Я тоже без консервантов, без ГМО и, кажется, совершенно без мозгов," - мысленно вздыхает Агацума. - Я не то чтобы пытался. - Что на этот раз? - Radiohead. - Ситуация выходит из-под контроля, серьёзно, когда-нибудь даже Иноске заметит. Лицо Зеницу приобретает такое выражение, будто по коридору потянуло тухлой селёдкой. - Он через полгода заметил, что ты уши проколол. Мы вообще о ком говорим? Танджиро сочувствующие хлопает его по плечу. В ленте сплошняком новости про какой-то вирус, и пасть жертвой новомодной заразы кажется достойным вариантом. До пары остаётся две минуты. Физика совсем пролетает мимо, Зеницу бестолково пялится на слайды, об аддитивности рассуждает только в свете набора своих цветущих менталок и кризисов, мол, когда там уже закономерный пиздец? Но что более увлекательно, наблюдает, как Хашибира пытается из говна и палок своих скудных знаний слепить домашку, которую задали месяц назад и сдавать в конце пары. Ещё секунда, и у него повалит пар из ушей, наверное. Зеницу залипает на его отчаянно-сосредоточенное лицо и только раза с третьего замечает, что Камадо с другой стороны тыкает его карандашом под рёбра, шипит ошалевшей кошкой, потому что ну какого черта? - У тебя глаза, как у Бэмби щас были. Уже даже физик знает, по кому ты сохнешь, - тихим-претихим шёпотом сообщает Танджиро на полаудитории. - Ну хоть ты соль на рану не сыпь, - отвечает Зеницу едва ли тише. - Че? - почему-то отзывается Иноске. - Ниче! - хором. Хашибира не решается вникать в тонкости очередной внеплановой истерики и утыкается в черканный-перечерканный огрызок тетрадного листа. И Зеницу уже заготавливает мечтательное выражение малолетнего оленя, когда снова получает карандашом в бок. На этот раз Танджиро молчит и кидает многозначительные взгляды на Иноске. - У вас разве задачи не похожие? - не выдерживает. - Будто я не знаю. Пусть еще помучается. Но под осуждающим взглядом все-таки достаёт свой двойной лист с домашкой и подсовывает Иноске. - Только значения подставь из своего варианта, хоть тут не накосячь. - Ты думаешь, я такой идиот? Да, Зеницу думает. Весна понемногу входит во вкус, не винить ее становится просто невозможно. По утрам Агацума благословит сталь-дор-ультра-что-то-там, потому что дверь по-прежнему несгибаема под ударами судьбы и Хашибиры. Под вечер Канао скидывает баллы за дз по механике, "11/15" напротив своего имени Зеницу воспринимает, в принципе, нейтрально, но "15/15" у Иноске за полсекунды вызывает приступ праведного гнева. 21:47 Зеницу Да какого 21:49 Иноске Изи Ну не придурок ли? Около полуночи прилетает оповещение о новом релизе от the weeknd , и Зеницу уже знает, что сон отменяется. Запах цветущей вишни забирается в форточку, липнет к одежде, волосам и сводит с ума, а у Зеницу нет денег на психотерапевта. В предрассветной розовой дымке и в трещинках потолка он пытается разглядеть решение. Мемы с котами не помогут, походу. 5:07 Иноске /пользователь отправил запись из сообщества/ Неубавленная яркость экрана методично выжигает Агацуме глаза, но он тоже стоит на своём, щурится, но читает скинутое в конфу объявление о соревнованиях по бегу. 5:10 Зеницу Спать вали 5:11 Иноске приходите потом где-нить отметим мою победу 5:11 Зеницу Ты ещё не выиграл /пользователь Иноске набирает сообщение/ 5:13 Танджиро оба спть валите !! /пользователь Иноске записывает голосовое сообщение/ От греха подальше Зеницу со скоростью молнии закрывает переписку и врубает авиарежим. К черту! В итоге полпары матана придумывает топ-спринг-аутфит, чтоб и в пир, и в мир, и на соревы, и чтоб вечерком в подворотне не избили. Первенство универа по бегу и прочим физическим самоистязаниям очень удачно назначается на пятницу, предложение отметить даже приобретает смысл. Агацума встречает Танджиро у главного корпуса, и вдвоём топают до стадиона. Они и так бессовестно опаздывают (нет, не потому что Зеницу переодевался два раза, нихера не поэтому!), но погодка блеск, грешно спешить. Отчасти это даже в плюс, потому что они пропускают разминку и приступ тахикардии для Зеницу пока откладывается. Правда ненадолго. Среди участников мелькает знакомая физиономия. И места-то на трибуне у них просто лакшери, лучший вид, фан-зона. Иноске машет и что-то орет им. Женская половина зрителей заходится писком. Агацума тоже, но только глубоко в душе, потому что так закапывать свою гордость пока рановато. Однако он абсолютно уверен, что все эти спортивные шмотки имеют что-то общее с порноиндустрией. Так что совсем он не пялится на чужую задницу, это вообще не его вина! Хашибира и остальные участники становятся на старт. - Не умри, пожалуйста, - серьёзно просит Танджиро и протягивает бутылку воды, очень вовремя. Звучит команда "внимание". Иноске замирает напряженной пружиной, волосы собраны в хвост, шорты в облипочку. Честное слово, Зеницу весь - одно внимание. Стартуют с выстрелом, и сперва Агацума теряется: только здесь были, а уже нет. Ему как-то до лампочки дистанции, метры ли, километры. Конечно, он уже давно понял, что дедуле правнуки не светят, но тут убедился с новой силой. - Он реально выиграет, - озвучивает восхищенно Танджиро, который все это время следил за забегом, а не слюни пускал. Конечно, выиграет. Потому что сливает тут только Зеницу. По ощущениям, скулы его пламенеют, как раскалённая сковородка. Но дальше - хуже. Хашибира приходит первым, переводит дыхание. Ребята из сборной института дают ему "пять", выкрикивают что-то в знак одобрения. И у Иноске вообще-то море поклонниц. Звезда беговой дорожки, ага? Просто девчонки (и мальчишки) предпочитают любоваться издалека в большинстве своём, сразу же ясно - экземпляр отбитый, починке не подлежит. Но находятся смелые. Аой, зам главы спорткомитета, уверенно распихивает толпу возле Иноске, дает какие-то наставления с серьезным лицом, но затем все же смягчается и хвалит. Зеницу так-то мальчик-золото, пьёт водичку и не переживает по пустякам. Затем бегут младшие, так что интерес теряется. Танджиро залипает в телефон, ищет куда пойти отмечать победу и выход их сборной ещё-куда-то-там, Агацума пропускает эту нота-бене-информацию мимо пылающих ушей. Не успевает пульс опуститься хотя бы до 100, как Иноске вновь триумфально выплывает на дорожку для следующего забега. К его окончанию Агацума свыкается с происходящим и думает, что даже сможет выйти отсюда на своих двоих, а не ползком. Но у вселенной другие планы, и какой-то несчастный студентишка не в праве указывать всем вокруг, что делать, чтобы не расколотить его нежную психику аки тонкий фарфор. Однако. Когда Аой, обычно жутко строгая и серьезная, в приступе радости кидается на Иноске с обнимашками, Агацума сдерживает деструктивный порыв преодолеть лестницу бегом и отодрать ее руки от его идиота. Правда это обернётся провалом и сотрясением, потому что с такими ватными коленками полет с трибуны ему обеспечен. И даже необходим, может, что в голове на место встанет. - Я счас, - мямлит Зеницу, стараясь не навернуться, бочком пробирается к выходу. У ворот стадиона внезапно решает, что хватит с него этой вакханалии. До дома долетает на автопилоте и чуть не ошибается этажом. 18:21 Танджиро Ты где? Все нормально? 18:48 Зеницу Дома Лучше всех 18:50 Танджиро Я позвоню? 18:53 Зеницу Не, все ок Голова болит просто Спать пойду Вообще, он знает, что взрослые люди решают проблемы просто и эффективно: говорят друг с другом словами через рот. Ключевое слово "взрослые". Агацума, кажется, застрял в пубертате. Отключив на телефоне звук, он отправляется расхищать аптечку. По прикидкам Агацумы, его состояние тянет либо на сильнодействующие, либо на эвтаназию. В аптечке только пустырник и валерьяна, выбирать не приходится. Вопреки ожиданиям, уже в восемь вечера он отрубается, не успев возмущённо посопеть в подушку о несправедливой судьбе и о том, что Иноске беспросветный идиот. Как и он сам, в прочем. В предзакатных сумерках экран телефона загорается и гаснет неотвеченными звонками. Утро настигает Зеницу в полдень, и вставать неохота. Из-под одеяла он смотрит на пасмурное небо, обещает себе больше никогда не вылазить на белый свет. Не спишь - плохо, спишь - плохо. Пиздец. С кровати его сгоняет вой кита в животе, мол, есть раз в двое суток - далеко не ПП. На кухне по-прежнему настойки валерьянки и пустырника, но это уже слишком. 70% спирта, на секундочку. Сына-гея его семья ещё как-нибудь переживет, но гея-алкоголика - вряд ли. Так что, подобрав апатию, отправляется умываться, чтобы предстать перед продавщицей в мини-маркете 24/7 в своём лучшем виде из возможных. Энтузиазм кончается на чистке зубов, с минуту Зеницу невидяще пялится на уходящую в слив воду. Отвисает только когда паста предпринимает дерзкий рейд с подбородка на футболку. На улицу он выкатывается в пижаме с замытым мятным пятном. Только на пути из магазина приходит мысль, что приложение "Погода" на его хувее не ради красивой иконки и занятой памяти. А чтобы узнавать, о Боже, погоду. Но вот он в темпе вальса шлепает по улице в пижаме, едва не сносимый ветром. Раскаты грома поддают Зеницу скорости, а ситуации - драматизма. Пакетик с добытой провизией жалобно шуршит на ветру. Однако у самого подъезда Зеницу сбавляет темп, потому что возле дверей, подпирая белёную стеночку, стоит Иноске Хашибира собственной персоной. По обыкновению, фасад великолепно-недовольный. Зеницу хочется развернуться и пойти обратно в мини-маркет, там и тепло, и продавщица вон какая приветливая, даже не обсчитала. Но вспоминает про не-закопанную гордость и пытается отыскать в своих настройках режим локомотива. А там опять только "малолетний олень". - Вот нахера тебе телефон, если ты не отвечаешь? - с ходу начинает Иноске. А ведь и правда, телефон остался на полу у кровати. - Ты звонил? - вопрос тупой, но Зеницу правда удивлён. Потому что, ну, это же Иноске. Сказочный мудак, распиздяй и далее по списку. Идеальный набор, чтобы вкрашиться по самую белобрысую макушку. - Нет, ты что, просто доебаться решил. Повисает пауза, и Агацума ёжится, в небе над ними сверкает молния. — Вот, - вдруг говорит Иноске, протягивая фирменную коробку из Старбакса. Чувствуется запах корицы. - Спасибо за домашку. И Монджиро сказал, тебе вчера плохо стало. Не болей, короче. Все это он выдаёт тяжко и с паузами, слова с языка слетать не хотят, словно это какое-то новое незнакомое наречие. Зеницу со сложной физиономией сверлит глазами коробку и пытается чего-то склеить-сложить-собрать в голове. На самом деле, вот такие вещи - как вишенка на торте во всем Иноске. Неловкие, корявые порой где-то совсем выстраданные приступы заботы и благодарности. Тупняк затягивается. - Алло? У Агацумы перед глазами всплывает воображаемый интерфейс. Ваши действия: А. Взять коробку и пойти уже пить чаек. Б. Разрыдаться. На нормальный ответ алмазов не хватает. - Ну и зачем? Он уже чувствует, как брови собираются идиотским домиком, а к горлу подступает ком. - Че зачем? Если бы Зеницу был в адеквате, он бы даже пожалел Хашибиру, он же реально не понимает, что тут за драма и какого вообще черта. - Ну вот это вот...? - выдаёт Агацума дрожащим голосом, понимая, что это все, конечная. На нос ему прилетает холодная капля, затем другая. - У тебя температура что ли? Зеницу не задыхается от возмущения только с божьей помощью. - Ещё бы в трусах выперся, - раздраженно рычит Иноске, закидывает коробку с кондитеркой в рюкзак и снимает свою джинсовку. Лицо Зеницу усложняется ещё больше, хотя больше некуда. Понимая, что добром дело не кончится, Хашибира сразу решает применить силу, чтобы завернуть трясущегося, но все ещё гордого Агацуму в потертую джинсу. Зеницу вызов принимает, иначе кто он вообще такой. Упорно стряхивает джинсовку и зыркает воинственно. Ожесточенная борьба продолжается с минуту. - Отстань! - Успокойся блять уже! - Сам успокойся! Иноске не выдерживает, хватая рукава джинсовки и завязывая узлом. Локти Зеницу оказываются прижаты к рёбрам, но его не то чтобы пугали сложности. Вот секунду отдышится, и точно вывернется! В ожидании нового раунда таращатся друг на друга. - Че блять с тобой не так? - Со мной?! - Зеницу вспыхивает праведным гневом, распутывает узел рукавов. - Иноске, ты слепой. Тебе реально настолько похуй на всех кроме себя? - Ну пиздец!.. На этом Хашибира все же понимает, что конструктивный диалог не складывается, подхватывает рюкзак и уже собирается оставить этот рассадник психоза. Зеницу собирает жалкие остатки самообладания в трясущиеся ручонки. - Да стой ты! Иноске останавливаться не собирается, поэтому приходится догонять, цепляться за плечи, все как в лучших мелодрамах. - Ты мне нравишься! - выдаёт он, не давая себе времени струсить. - И уже все в курсе, даже моя соседка, которой 80! А у неё зрение +8, понимаешь, нет?! У меня просто крыша отъезжает!.. - Это я заметил, - обескураженно говорит Иноске, просто чтобы что-то сказать. - Ну ты и мудак, - без обиды резюмирует Зеницу, и они снова зависают в немой сцене. Постепенно доходит, куда все катится, так что Агацума решает не размениваться по пустякам. Падать так падать. Дёргает Иноске за ворот толстовки и врезается в его губы своими, при этом сталкиваясь зубами. Хашибира, кажется, совсем столбенеет. И губы у него, оказывается, обветренные. Зеницу не профи в поцелуях, но компенсирует это убийственной серьезностью намерений, слабоумием и отвагой, хоть и приходится приподниматься на носочках. Когда Зеницу отлипает-таки, он вспоминает, что не учёл один аспект: теперь надо как-то смотреть в глаза Иноске и не провалиться сквозь землю. Хашибира зеркалит его ошалевшее выражение. Так и стоят. С удивлением Зеницу замечает возникающий на скулах Иноске румянец. И это из разряда "необъяснимо, но факт". Краснеет же, совершенно очаровательно. Зеницу снова хочется побиться об стену. Наконец начинается дождь, и Хашибира отмирает, смотрит вверх, будто впервые видит воду с неба. Все системы в его голове возобновляют работу. - Топай домой, - изрекает он безапелляционно и с отсутствующим выражением устремляется прочь, накинув капюшон. Джинсовка остаётся болтаться на плечах Зеницу. Дома он проверяет телефон. И правда, три пропущенных: два вчера и один сегодня. Камадо спамит в своей привычной манере. 13:57 Танджиро Я сейчас спросил у Иноске про дз А он ответил голосовым Там из цензурного только твоё имя и предлоги Все нормально? 14:01 Зеницу Не знаю Наверное нет Я типа поцеловал его Камадо Танджиро сдувает из чатика, а ещё спустя пару мгновений телефон начинает звонить. - Я требую подробностей! - без прелюдий заявляет Танджиро. Зеницу излагает вкратце про коробку с кофейни, джинсовку, соседку 80ти лет, пижаму, грозу, продавщицу, зачем-то про мятную пасту, йогурты из мини-маркета, забытый телефон и что Иноске, оказывается, умеет краснеть абсолютно восхитительным образом. - Голос у тебя какой-то... никакой, - обеспокоенно произносит Танджиро. - Знаешь, прям жить легче стало. Правда, недолго, наверное. Со вздохом Зеницу прижимает телефон плечом и принимается распаковывать свой запоздалый завтрак. Вот только есть не хочется, словно он благополучно отринул мирское и теперь может питаться солнечным светом. Зеницу не может понять, долгожданный ли это душевный покой или все же очередной приступ апатии, после которого ничего хорошего не жди. - Не убьёт же он тебя. - С его лицом сесть за убийство - перспектива, прямо скажем, паршивая. Ради разнообразия они гаденько хихикают, а потом скатываются из тем животрепещущих в более нейтральные. И правда, что Иноске ему сделает? Разве что разговаривать перестанет. Трусливое и глупое влюблённое сердечко решает болезненно сжаться и зайтись аритмией. Зеницу делает вид, что это непутевое сердце не его и он тут просто радостно йогурт с мюслями перемешивает, счастливый гражданин планеты Земля. - Попробуй хотя бы ему позвонить, окей? Зеницу поджимает губы, но все же кивает. Потом понимает, что этого вообще-то не видно. - Окей, - звучит неубедительно, ну и ладно. Руки подводят, и полупустая банка йогурта сваливается-таки со стола. Зеницу смотрит на неё обреченно. - И ещё. Спасибо. Остаток дня он гипнотизирует телефон, убеждает себя, что все не так уж плохо. Но стоит отпустить шальную мысль, как она уже обвивается вокруг шеи, мол, не-а, солнце, это провал. Можешь сложить свои нежные чувства в коробку из-под обуви и закинуть под кровать, в самый пыльный угол. За окном еле-еле на нет сходит ливень и Зеницу вдруг осознаёт, что без понятия, где живет Иноске. Ну, в лесу, это ясно. Или в лесопарке, второй овраг слева от ручья, под елкой. Но если серьёзно? На душе становится совсем погано. Подстегнутый ненавистью к себе, Агацума хватается-таки за телефон и как Магомед идёт к своей горе - такой же социальной калеке. Уже на втором гудке он разочаровывается в идее, в себе, в жизни, но Хашибира отвечает. - Да? Человеческая речь подзабывается, однако возвращается вовремя. - Ты не вымок? Тупят они синхронно, так что Иноске тоже требуется секунда-другая на построение предложения со смыслом. - Да не, нормально. - Кстати, а где ты живёшь? - В общаге. - С Танджиро? А за мной заходить зачем? Там же до корпуса два шага. - Общаг несколько вообще-то, - резонно сообщает Иноске, и Зеницу почти слышит как тот закатывает глаза. - Городская жизнь поимела тебя в мозг. Это должно звучать обидно, но от Хашибиры - даже ласково. - А ты в которой? - Ее фотка ещё на сайте висит, чтоб абитуру наебывать. - То есть самая лакшери? Ты там под лестницей спишь? - Баллы за внеучебку это тебе не херня какая-то, - говорит он гордо. - И долго добираться? - спрашивает Агацума, чтобы продолжать разговор без эмоциональной нагрузки. - Минут 30, если повезёт. Последний трамвай в полодиннадцатого. Успеваю. - Ага, успеваешь. - Куда? - Не знаю. С минуту дуэтом сопят в микрофон по разные стороны. Зеницу свободной рукой принимается выдергивать ниточки из дырки на покрывале, усугубляя повреждение. Иноске на том конце провода набирает воздуха как перед заплывом. - Почему ты это сделал? - Что? - Ну угадай блять. Агацума не уверен, но голос звучит смущенно. Сутки назад он слова "смущенный" и "Хашибира Иноске" даже в одном абзаце не поставил бы. - Захотелось. Видит бог, он старается не заикаться как застенчивая школьница. Из трубки слышатся отдаленные шаги и голос долетает с эхом, словно Иноске нервно наворачивает круги по коридору. Во всяком случае, Агацуме мстительно хочется, чтоб так оно и было. Не все же ему психовать. - Так се вышло, - подмечает Хашибира, наскоро стараясь склеить свою обычную интонацию. Клеит, видимо, на пва, но Зеницу все равно выкупает корявую уловку, дыхание его перехватывает сразу и возмущением, и очень кстати подкинутым воспоминанием. Совсем недавним, четким. Скулы розовеют как по щелчку. - А, ну так ты же у нас эксперт! - вопит он в негодовании. Понятно было сразу, что Иноске - тип наглый и беспардонный. Но это края крайние. Через стенку Агацуме стучит соседка с осветленным вавилоном на голове и звериной оправой очков. - Так ясен хуй. Туториалы по записи, - довольный вызванной реакцией, Хашибира умудряется взять себя в руки. Самоуверенная сволочь, приятно познакомиться. Зеницу от переизбытка эмоций ударяется головой о стенку, соседка с энтузиазмом отвечает. Наверное, какое-то оскорбление на Морзе выстукивает. Молчат, и у них на двоих только стук в стену и нервные шаги по коридору. - Ладно, тащи обратно синабоны, - выдыхает Агацума, сдавшись. Шаги прекращаются враз. - Че? - Булки. - Так их того, нет уже. - Выкинул что ли? - Съел. Нервы, пиздец. - Ну у меня валерьянка есть. - И все? - И все. Раздумывает недолго. - Хуй с тобой, ща буду. - Только дверь не пинай. - Ок. Зеницу тушит везде свет и невзначай прилипает к окну. Вместо обещанных 30ти минут уже через 20 Иноске бодро вышагивает к подъезду. Только Зеницу высовывается на лестницу, открыв дверь, как соседняя распахивается тоже. Старушка со своим тройным стеклопакетом, по ошибке названным очками, взирает на него (или куда-то мимо) очень осуждающе. Караулила что ли? - Ты чего выдумал ночью шуметь? Я все хозяину-то расскажу, - грозится она, забыв, что хозяин квартиры - дед Зеницу. Агацума честно пытается извиниться, но в приступе негодования она его не слышит. Тем временем Иноске успешно преодолевает лестничные пролеты и застаёт беседу на моменте про негодную молодёжь и неуважение к старшим. Одно его волшебное появление заставляет соседку пересмотреть свои взгляды. Лицо ее разглаживается, прическа опасно кренится. - Ой, у тебя гости что ли? Вы только не шумите, хорошо? - просит она, всплеснув руками, и удаляется восвояси, добавив "Ах, невеста-то какая красавица!" и смахнув метафоричную слезинку умиления. Иноске так и зависает у перил, провожая старушку взглядом без капли понимания. Эта встреча оказывает на его психику разрушительное влияние. - Так стоп! Просьба не шуметь нарушается сразу же, и Зеницу еле успевает поймать Иноске на пути к соседской двери в решительном намерении постучать и обсудить со старушкой, кто тут красавица и невеста. Постучать ногой, конечно. На лице его читается неоном «пусти, я ей втащу разложу все по полочкам и культурно растолкую». Агацума затаскивает-таки Хашибиру в коридор и закрывает дверь, оставляя соседку без увлекательной беседы и сердечного приступа. - Ахуеть теперь! - Валерьяночки накапать? Зеницу не выдерживает и улыбается совершенно по-дурацки. - Ты-то че ржешь? Пока Иноске полыхает праведным гневом, Танджиро в личке требует вести с полей. Зеницу отправляет ему мем с котом.