Приёмная дочь Гробовщика.

Простите за ошибки, скоро всё будет исправлено. Когда же Ада уснула, легендарный почувствовал, что ему стало жарко и решил проветриться. Выйдя на улицу, он сразу же забрался на крышу и присел на её край. – Прямо как в ту ночь, – заметил Гробовщик, глядя на алую луну и невольно вздрогнул. Да, пожалуй это была самая ужасная ночь за всю его не короткую жизнь. Громкие вскрики. Кровь стекающая по стене. И наконец-таки потеря близкого человека. Всё было бы хорошо, если бы не это. Если бы он тогда пошёл вопреки законам жнецов и нарушил их главное правило. Тогда бы ничего и не было, и может даже он был бы сейчас с ней. Из раздумий Гробовщика вывел вскрик неподалёку. Кто бы мог подумать, что на самой мирной улице Лондона может произойти какое-либо преступление? Легендарный спрыгнул с крыши и бесшумно, словно кошка, прошмыгнул между улицами в тёмный закоулок так, чтобы его никто не увидел. Перед его глазами предстала следующая картина: к стене была прижата женщина, а к ее горлу был приставлен нож высоким и стройным на вид мужчиной, одетым во все темное. Гробовщик, заметив, что что-то сверкнуло наверху, посмотрел на крышу ближайшего дома и обнаружил жнеца. И не какого-то жнеца, а именно того, который буквально полчаса назад навещал его лавку. – Работы в последнее время стало многовато, – заметил сероволосый, уже наблюдая, как бездыханное тело жертвы маньяка упало на холодную землю, окрашивая стену в ярко-красный цвет. Последний хрип доносится с её уст, и коса смерти в виде бензопилы Грелля врезается в ещё теплую плоть. Мужчина, который убил её, сразу же сбежал, не увидев этой "прелестной", по мнению аловолосого жнеца, картины. – Как всегда развлекаешься, Грелль.. – сказал сероволосый, констатируя факт и выходя из-за угла, приближаясь к своему "другу". – Как видишь, – зевая, ответил аловолсый. – А чего ты такой неодушевлённый, тебе же раньше вроде нравилось, что задавали много работы, разве не так? – Я бы и сейчас радовался, да вот в последнее время убийства и смерти начали как-то одинаково происходить. Кого зарезали, кто-то повесился, а в другом конце города целая резня. Но чего-то не хватает – экзотичности, что ли? Хочется чего-то нового, чего ещё не было на моей работе, – продолжал жнец, размахивая руками и делая своеобразные жесты. – Ещё будет, у тебя всё впереди. Но меня всё же волнует вопрос, с чего это так, что в Англии смертей стало вдвое больше? Ах да, кстати, неужели все сегодняшние задания были настолько скучными? – спросил легендарный, перебивая сам себя и переходя на другую тему. – Да нет, сегодня была смерть поинтереснее до этой. Там парня возле кладбища в заброшенной церкви вместе с его женой пытались принести в жертву дьяволу. Спасибо, хоть посмеялся. А насчёт увеличенного количества убийств я ничего не знаю, не особо интересуюсь. Мм, кстати, та девочка, она ведь не твоя дочь? – спросил Грелль, ответив на вопросы, переводя любопытный взгляд на собеседника. – У тебя же вроде не успел родиться ребёнок... – Пожалуйста, только ты не напоминай мне об этом, – сказал Гробовщик уже более нервным тоном. – То, что она моя дочь, конечно же, не правда. Но я её удочерил в тот самый день, когда была резня одной из самых богатых и влиятельных семей в городе. Так что теоретически она моя дочь. Это все вопросы ко мне? - Это вроде было не вопросом, а, скорее, интересом, – сказал жнец, пожимая плечами. – Всё же интересно, откуда появилась такая очаровательная особа в обществе старого некрофила-маньяка с манией безумия. – Понятно, – сказал легендарный, пропустив последнюю фразу мимо ушей. – Тебе ещё не пора? – А куда мне должно быть пора? – Да нет, я просто так...Ну, я уже пойду, а то, на удивление, устал за сегодняшний день. – Пока, Гробби, может, загляну к тебе завтра на чаек, – ответил Грелль в своей обычной манере общения. – Да, заходи. Заодно объяснишь Аде всё про свою книжечку. – Да, но я ведь могу передумать и не прийти завтра, – предупредил аловолосый, запрыгнув на крышу. – Как хочешь. – Ну, тогда пока, – напоследок сделав воздушный поцелуй и повернувшись спиной к легендарному, он исчез, оставив его наедине самим с собой. Недолго думая, Гробовщик направился в сторону своей лавки и, когда добрался до неё, посмотрев на часы, увидел, что уже очень поздно, и решил лечь спать. – А про "старого некрофила маньяка с манией безумия" я тебе ещё припомню, – сказал сероволосый жнец полушепотом, уже засыпая в гробу.