Приёмная дочь Гробовщика.

Утро выдалось довольно утомительным. Мало того, что с утра папа повёл её бог знает куда, так она даже не поняла, когда это она успела записаться в школу жнецов. - Папа, что? Повтори ещё раз, но только помедленнее, - начала девочка, уставившись на сероволосого, который сидел на качельке возле какого-то домишки и весело раскачивал ногами в воздухе. - Всё очень просто, Адочка, теперь ты ученица школы шинигами, - хихикнул как ни в чём не бывало Гробовщик, смотря из-под чёлки на свою любимую дочурку и на то, как она ошеломлённо уставилась на него. - Но как, и главное, когда? - все ещё не врубилась тёмноволосая, видимо, вовсе забыв о том, где была утром. Да и как вспомнить-то? Если ни свет ни заря её приволокли к директору и подписали все нужные документы, пока она дрыхла без задних ног. - В общем так: через несколько недель ты будешь в десять часов вечера уходить, а уже около четырёх утра приходить. Знаю, ты не приспособлена к такому графику, да и тебе, в отличие от остальных жнецов, нужно спать, но уверен, ты справишься. - Пап, прости, но я не совсем понимаю.. - Не понимаешь что? - Всё так запутано, ты даже не объяснил, на кого я буду учиться, а после всех случаев, которые недавно произошли, я даже не совсем понимаю, кто ты. Ты не обычный гробовщик, ведь так? - задумчиво пробормотала Ада, переступая с ноги на ногу. Легендарный лишь усмехнулся: - Что ты, дитя мое, - поднявшись с качели, он подошел к девочке и с легкостью поднял её в воздух, словно пушинку, - я самый что ни на есть обычный гробовщик, - закончив свою нехитрую фразу, он улыбнулся. - Верю, - сказала девочка, весело засмеявшись, когда жнец поднял её ввысь. Она тут же потянулась своими ручками к лицу названного отца, отодвигая длинные пряди волос назад и смотря тому в изумрудно-зелёные глаза, которые ей так нравились. - Папочка, слушай, а можешь рассказать мне, как у тебя появились эти шрамы? - внезапно нарушила тишину Ада, притрагиваясь пальцами к длинной заметной отметине, которая пересекала всё лицо гробовщика. - Кошка поцарапала, - так же навеселе ответил сероволосый шинигами, прижимая девочку к себе поближе и следуя по мокрой дороге, вымощенной камнем. - Это ты мне говорил несколько лет назад, - надулась было девочка, припоминая, с какой легкостью тогда повелась на эту отговорку. - Скажи честно. Я не думаю, что кошка могла бы оставить тебе такой шрам. - Что ж, Адочка, ещё как могла, - захихикал мужчина, позволяя своей забавной дочке ерошить свои длинные волосы. Как же всё-таки было приятно, когда был тот, за кем можно было ухаживать и посвящать все своё свободное время. Эта девочка действительно напомнила ему, каково это – любить и быть любимым, впервые за долгие года. - На самом-то деле, - шинигами вдруг резко помрачнел, - я веткой рассёк себе лицо, когда бежал по лесу от злых духов. - Врёшь! Да ну ладно!? - удивлённо расширив глаза, произнесла девочка, пытаясь уловить, правда это или же очередной подвох. - Нет, серьёзно. Я выходил поздно ночью за одним особым ингредиентом для наших с тобой любимых печенюшек, вот и вышло так, что я ненароком, случайно, раскопал могилу одного или нескольких, - шепотом добавил жнец, - людей, похороненных во время чумы. Страшное тогда было время, ну, разумеется, не для меня. И я думаю, ты бы тоже была не прочь очутиться рядом. Деревни попросту все выжигали, а людей изолировали. Я тогда наведывался в дома каждый день. Крики и стоны измученных болезнью людей, можно было услышать издалека. А их родственники и друзья лили горькие кровавые слезы. Она поразила очень многих, и от трупов нужно было избавляться. Их жгли. В городах стоял неимоверный смрад разложения, гноя и сгоревшей плоти. Некоторые глупцы, несмотря на высокую заражаемость, до конца приглядывали за своими близкими, и рано или поздно зараза и до них доходила. Это были чёрные дни в истории человечества, люди умирали тысячами. Работёнки в департаменте душ, в котором ты будешь работать в будущем, было по горло. Жнецов катастрофически не хватало, поэтому демоны воровали души у них из под носа в невероятном количестве. - А я ведь только в очередной раз спросила, как ты получил этот шрам, - обречённо выдохнула тёмноволосая. Но рассказ ей понравился. Даже очень. - Тебе полезно это знать. Ты ведь будешь это проходить в школе на втором курсе, - заметил легендарный, ставя девочку на ноги, и посмотрел на чуть покосившуюся вывеску похоронного бюро. Ада даже и не заметила, как они успели прийти домой. Погода была всё такая же дождливая, но что поделать, осень же. В скором времени всё это изменится, и вместо больших луж на дорогах всё будет покрыто белоснежным снегом. Зима. Как же девочка её любила. Конечно не так, как осень, но она была по-своему прекрасна. - Пап. - Что такое? - А у меня есть мама? - внезапно задала вопрос девочка, даже сама не ожидая того, что спросит. Это привело гробовщика в замешательство, и он даже в первые две минуты растерялся. - Конечно есть, - наконец-то произнес легендарный, с удивлением взглянув на девочку, которая, подняв голову, смотрела на пасмурное, затянутое темными облаками небо. - А где она? - задала очередной вопрос, на который уже знала ответ. Странно ведь. Уже сколько лет проживает вместе с отцом, а до сих пор не задавалась вопросом о том, где её мать и куда пропала. А давно пора. - На небесах, - выдохнул гробовщик, притягивая девочку к себе за руку. - Ада, давай зайдём в дом, холодно ведь, - немного поёжившись, легендарный создал видимость того, что ему находиться на улице под моросящим дождем не очень-то и приятно. Но это было не так. Он уже давно потерял различие между холодом и теплом, жизнью и.. смертью. Но чувства всё так же остались при нем, а неожиданный вопрос девочки заставил в очередной раз вспомнить, что он не её отец, а она не его дочь. Горько, хоть и чистая правда. Возможно, всё могло бы быть иначе. Если бы.. Если бы что? - Пойдём, - теплая ручонка Ады сжала холодную ладонь гробовщика, и, взглянув на него, она лишь улыбнулась. Не радостные мысли сразу как ветром сдуло. Не важно, была ли Ада его настоящей дочкой или приемной. Главное было то, что его любовь к ней ни на минуту не погасала. А девочка была нежной и хрупкой, как восковая свеча, которую так легко потушить, но сложнее зажечь обратно, поэтому он приложит все усилия, чтобы не потерять её, как всё, что было у него ранее.