Твой Илюша...

      К круглому столику подошёл официант: «Позвольте, - обратился он к гостям, - ваш латте, Илья». Поспешно вернувшись в кафе, он упустил фразу, обращённую к нему и походящую на избитый комплимент. - М? – оживился Илья, отвлекаясь от пролистывания ленты в инстаграме, - Что ты сказал? - Я говорю, зачётная у него была задница! – нарочито грубо ответил его собеседник, наказывая Илью за его рассеянность, - Когда возвращался в кафе так и вилял ей: вправо – влево, вправо – влево... сели в приличном месте: на летней веранде кафе в самом центре столицы, а оказались в борделе... – удовлетворённый своей выходкой, собеседник надул свои красные губки и, сложив руки на груди, съёжился. - Тише... – Илья встревожился: его глаза забегали по посетителям, но, кажется, никто не обратил внимания на столь вызывающие слова. Вернее, вряд ли их кто-нибудь услышал... Был шумный летний день, веранда была заполнена гостями, хотя свободные места ещё были, и людям не приходилось тесниться. Прохладный ветерок то и дело залетал под навес, делясь со всеми своей свежестью. - Саша, о представителях второго прекрасного пола можем поговорить в иной, более интимной обстановке... – успокоившись, Илья снова уткнулся в телефон. - В более интимной... я при тебе раздеваться не буду и тем более разговаривать с тобой в таком виде о парнях, так и знай! – Сашины глаза цвета изумруда заискрились, – Я не хочу, чтобы моего любимого братика посадили на восемь лет... Илья отвёл взгляд и состроил недовольную мину: - Ты ду-рак!.. – произнёс он, чеканя слоги, - На грядках ты будешь менее разговорчивым. - Ты это к чему? Меня никто на грядки не звал... - Очень даже звал... вернее, звали: маме и папе не хватает помощника на даче... черепицу на крыше переложить, там... собрать что-нибудь, ну или посадить... так что... – Саша не выдержал и перебил его: - И ты говоришь мне об этом только сейчас!? У меня нет желания ехать на дачу... - Не было удачного случая сообщить тебе об этом, любимый братик... Я не хотел тебя расстраивать раньше времени... люби-и-и-мый бра-а-а-тик!.. – не скрывая своей обиды, парировал Илья, - Не переживай, скоро вернёшься, а пока отдохнёшь, поплаваешь, попьёшь молока парного... яблок поешь... - Я не люблю наши дачные яблоки, они кислые! – воскликнул Сашка. - А это, чтобы тебе жизнь мёдом не казалась! - Ухмылка перекосила лицо Ильи, придавая ему глупый вид, плохо подходивший произнесённым словам. После небольшой паузы он добавил: «объявим перемирие?». Саша не стал отвечать. Илье ничего не осталось, кроме как преподнести поверженному брату утешительный приз в виде кружки латте с белой пенкой и узором из корицы. Фигура сидящего напротив брата напоминала поверженного Наполеона... в прочем, на этом сходство заканчивалось, ведь Сашка был высок, строен, а его дурная голова была увенчана русыми вьющимися локонами. Тем не менее, кряхтя и хмурясь, он непринуждённо ответил на жест доброй воли, погружаясь чуть ли не с головой в кружку с бодрящим напитком. Спустя пару мгновений от латте не осталось ничего, кроме пенных усов, осевших под Сашиным носом. - Mon amie… - Илья потянулся убрать пенку, но раздражённый брат помешал ему, справившись с этим самостоятельно. - Давай хотя бы тут ты не будешь выкидывать эти фразы на языке галлов. Ты всё равно их языка не знаешь, хотя и создаёшь для окружающих иллюзию знания... в своём «салоне» делай что хочешь, а передо мной не кичись, mon amour! – Саша улыбнулся: попытки брата хвастаться несколькими выученными фразами выливались в насмешку. - Ладно-ладно, милый младший брат... – Илья окинул взглядом веранду в поисках официанта, - Молодой человек! – обратился он к тому же парню, что минутами ранее принёс им кофе, - счёт, пожалуйста... Официант не заставил долго ждать, скоро принеся картонную папочку с оттиском, и отвернулся, оглядывая затуманенным взглядом Камергерский переулок. Илья потянулся за папочкой и уже хотел открыть её, но шальной ветер так неожиданно и дерзко опередил его, рванув обложку и скинув со стола содержимое. Старший потянулся поднять выпавший чек, но его вновь опередили: краснея и не уводя глаз от Ильи, официант протянул ему листочек, выдавая волнение. На обратной стороне счёта было выписано одиннадцать цифр. Илья невозмутимо положил в папочку пару купюр и сложил их вместе с чеком в папку. Официант спешно забрал её и поспешил удалиться. - Без сдачи... – добавил ему вслед Илья, а после обратился к брату: «Пора, пойдём». - Я посижу ещё... – ответил брат, смотря на уходящего официанта, - мне нужно время, чтобы распрощаться с Москвой, прежде чем меня вновь сошлют в глубинку... - Не забывай предохраняться... – коротко бросил старший и направился к выходу с веранды. Саша был несколько удивлён поведением брата, но отчасти понимал, что сподвигло его так холодно обойтись с этим парнем... который, по немому замечанию Саши, был очень даже ничего: он был высок, кожа его отливала оттенком меди, лицо его подчёркивалось прямыми скулами, чёрные волосы были коротко пострижены, угольные глаза находились в обрамлении мягких ресниц и чёрных густых бровей... его образ выдавал в нём человека простого, но внимательного и исполнительного... сильно выделялись красные пухлые губы, которые так и тянули прикоснуться к ним, заставляя томительно растягивать сладостный миг... Выйдя из транса и понимая, что коснуться манящих уст в ближайшее время не удастся даже несмотря на искусное мастерство Сашки косить под своего брата, изображая его специфичные манеры (как никак этому способствовало то, что они были близнецами), и прирождённый дар разжигать страсть к себе в представителях собственного пола, младший додумался в некотором смысле отомстить Илье за сорванное веселье: ведь нельзя было не догадаться, что старший сбагрил Сашку к своим родителям специально для того, чтобы продолжить в свободной от родни квартире прошлогодние «летние сезоны»... он достал телефон и, шёпотом проговаривая каждое слово, стал набирать игривое послание, которое вскоре круто изменит жизнь брата: - П., приходи на Камергерку, я буду в кафешке напротив театра... здесь так хорошо, но так скучно... не хочешь скрасить мой денёк? Мне так много нужно тебе сказать... я хочу увидеть тебя до сезона... я очень жду тебя... Je ne peux vivre sans toi! (1) Твой Илюша... Узнать пароль от аккаунта брата в социальной сети, при удачном случае, было делом нескольких умелых манипуляций и пары жалостливых взглядов шаловливых Сашкиных глаз, уговаривающих любимого братика дать на время столь нужное ему средство связи: ведь свой телефон он неча-а-а-янно забыл дома, а ему так срочно нужно и прочее и прочее... - Отправлено! Возможно, я немного перестарался, но... П. и не на такое клюнет... Что ж, милый братец, шаловливый амур услышал твои мольбы! И, хотя он, по твоей прихоти, сослан в колхозное царство сорняка и капусты, - театрально изображая глубокое оскорбление, он закатил глаза и поднёс ко лбу ладонь, - он прощает тебя! И великодушно, ценной больших усилий и недюжинного мастерства, устроит новую, славную битву на твоём заброшенном личном фронте. Воодушевлённый своей игрой и намечающимся весельем, позабыв о скорой ссылке из объятой летом столицы, Сашка принялся сочинять далее свою роль, в которой в скором времени он должен будет дебютировать...

***

      Запутавшись в нескончаемом потоке таких разных и таких волнующих мыслей, Илья сам не понял, как очутился на Тверском бульваре, в тени раскидистых деревьев... Образ отвергнутого им парня не покидал его, бередил его душу, пробуждая в памяти давно позабытые воспоминания... - Его руки... – шептал Илья, погружённый в свои переживая, - пальцы... тонкие такие... длинные... которые... которые так похожи на те, что ласкали меня так давно, даже не прикасаясь к моему телу... за которыми я так часто следил, которые были для меня чем-то прекрасным... чем-то божественным... но как давно это было... Он сел на лавку, стараясь выбрать для себя наиболее сносную позу, но, видимо, из-за душевных волнений, постоянно ёрзал, то съёживаясь и подпирая голову похолодевшими ладонями, то разваливаясь и вытягивая длинные ноги... - А глаза... как уголья... что там – не поймёшь, - он усмехнулся, понимая, что внезапно ему вспомнились строчки из старой песни, - я смотрел в них, кажется, вечность... но так и не смог понять, почему они предали меня... – взгляд его затуманился, а глаза его наполнились влагой, - но... всё в прошлом... e tardi! (2) – капли сорвались с ресниц и медленно покатились по щекам... Некоторое время Илья сидел неподвижно, смотря в пустоту перед собой: казалось, что сейчас всё вокруг ненадолго перестало существовать, исчезло, превратилось в чёрную, давящую, пустоту... Именно такая пустота в его молодом сердце не давала ему покоя, требуя заполнения новыми чувствами, всеобъемлющими, сильными, способными перечеркнуть всё, что было до этого... но Илье нечем было её заполнить: иногда вечерами он проходил мимо домов, заглядывая в горящие окна, в надежде, что кто-нибудь заметит его... - Мы были друг другу больше, чем друзья, и разве имел он право растоптать это всё в один момент... всё что было нами сотворено только потому, что страх перед чем-то новым и неизвестным был слишком велик?.. Всё это затянулось... – Илья достал из кармана пачку салфеток и привёл себя в порядок, скрывая следы минутной слабости, - Теперь всё по-другому... веселье и радость и ничего другого! Развлечение и только... серьёзность – существенная помеха счастью... di gioia in gioia! (3) Илья вскочил с лавки и, плетясь нарочито развязанной походкой, что есть мочи запел арию «Sempre libera», (4) пугая этим нередких прохожих. Тем не менее, плохое пение, местами прерывающееся звонким смехом, успокоило его и помогло справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Знал бы он, что скоро он станет петь совсем иные песни, а память ещё не раз оживит прошлое... Знал бы он, что преподнесёт ему судьба-злодейка. Альтернативки: 😂😂😂 «Спустя пару мгновений от латте не осталось ничего, кроме пенных усов, осевших под Сашиным носом: господин, кажется, вы пропустили кам-шот» «Илья окинул взглядом веранду в поисках официанта, который вилял своей попой вправо-влево, вправо-влево...» «Узнать пароль от аккаунта брата в социальной сети при удачном случае было делом нескольких жалостливых взглядов и умелых манипуляций шаловливых рук...» «Что ж, милый братец, готовь сраку! Шаловливый амур услышал твои мольбы!»