sunflower

      У Чонина в голове ветер, а за спиной предпоследняя школьная неделя, которую он определенно не хочет прожить заново, потому что похмелье и долбание учителей никогда не бывают классным, только сплошная головная и душевная боль.       Ему не так нравится снова вставать с кровати, тащить задницу в ванную и делать вид, что он в полнейшем порядке, хотя это не так, потому что пьянка вчера была явно лишней — ещё одно напоминание, что Чонин уже совершеннолетний и полностью гОтОвЫй к ВзРоСлОй ЖиЗнИ. Да фиг там один. Не готов он.       Парень быстро чистит зубы, стараясь избавиться от мерзкого запаха изо рта, потом наспех принимает душ, ибо але, чон-и, ты уже встал? тащи свою задницу в КофеТолк быстрее не отстанет от него. У Сынмина всегда в заднице шило и любовь к кофе, точно также, как и у самого Яна, что, безусловно, их сближает, только вот Ким любит горькое американо, а Чонин предпочитает всё, что послаще.       Быстро переодевшись в джинсы и футболку с принтом такой привычной и любимой группы asking alexandria, он выходит из своей комнаты, доставая по пути яблочную жвачку из рюкзака и закидывая одну подушечку в рот.       — Доброе утро, мам.       — Уже обед, сынок.       Проходит мимо кухни, привычно целует мать в щеку и оказывается на улице через минуту. Теплый, практически летний ветер приятно щекочет кожу, и Чонин невольно подставляет ему и солнечным лучам лицо.       До кофейни, что находится рядом со школой, доходит за пару минут, увлеченно разглядывая людей на улице. Их не так много, сегодня воскресенье, все сидят по домам в компании семьи или друзей. Завтра новая рабочая неделя, нужны для неё силы.       Которых у Яна совершенно точно нет. Совершенно.       Медленно заходит в помещение, при этом ища взглядом друга, но вместо него цепляется за парня за стойкой баристы, видимо, новенький какой-то. У него широкие плечи и темные волосы, а такое Чонин, пусть себе никогда не признается, но любит.       Тот стоит, опустив голову и готовя какой-то напиток, повернувшись спиной, но Ян просто пожимает плечами и проходит глубже, находя Сынмина за одним из немногочисленных столиков. Тот что-то смотрит в телефоне и, как и всегда, улыбается, как идиот.       — Че лыбу давишь? — Чонин плюхается рядом и вытягивает ноги. — Ты мне заказал?       — Да, кокосовую фигню, как ты и любишь, — Сынмин — парень довольно милый, так говорят все в школе, кто не общается с ним тесно. На самом деле, он тот ещё подлюка, доказывает это тем, что пинает ногу друга.       — Молодец, а…       — Джисон и Феликс придут через пару минут, они проснулись в чужом доме за городом, и у меня вообще появляются мысли о том, что, парни, мозги — это явно не ваше, — Ким «тусить» не ходит, ему не нравится такой образ жизни, но тем не менее друзей не критикует и не отговаривает, потому что знает — смысла нет, эти дебилы всё равно будут исчезать на целые выходные, чтоб напилиться. Тем более, когда школа закончится, ему даже больно представить, что с ними станет.       — Где они? — и Чонин смеется, потому что это действительно его забавляет. — Вот придурки, я говорил им домой ехать, — качает головой и хихикает в кулак. За одним столом сидит какая-то парочка, и только поэтому он старается сохранить хоть какое-то нормальное мнение о себе и не заржать в голос.       — Ты то хоть дома проснулся? — Сынмин тоже улыбается и прикрывает глаза.       — А то! — чуть горделиво говорит Ян и выпячивает грудь. — Я, в отличие от них, пить умею. Боже, какие идиоты.       — Сам идиот, — и наклоняется от звонкого такого подзатыльника. Рядом на стулья падают Джисон и Феликс — люди, в простонародье которых зовут, как те, кто всегда ищет приключения на свою задницу и, собственно, находят. — Я так быстро от той бабки никогда не бегал.       Джисон и Феликс встречаются, пусть и делают вид, что нет, хотя что Сынмин, что Чонин уже знают об этом, потому что не слепые явно. Им всё равно, главное, что те оба счастливы.       Хотя это, конечно, опасное комбо.       — Бабки? — Сынмин приподнимает бровь, пока Феликс пожимает плечами.       Они странные, и это факт.       — У Джисона есть знакомый, который вчера нас позвал на тусняк, мы случайно уснули в туалете, все под утро свалили, а мы проснулись недавно. У него, у этого знакомого, дом такой большой, что офигеть, там сразу несколько туалетов на этаже, вот и никто нас поначалу не заметил.       — Ага, у Минхо бабушка есть, которая, походу, реактивный ранец в заднице имеет, она так быстро за ними швальнула, мы еле удрали. Я забыл там кепку, не успел забрать, — Джисон проводит рукой по волосам, как бы доказывая, что вот, кепки нет.       Все без понятия, кто такой Минхо.       — Спешу тебя обрадовать, ты её ещё в клубе забыл, — Чонин поджимает губы и наблюдает за тем, как у Хана в глазах появляется блеск надежды, который становится всё больше и больше.       Джисон — человек с тупыми, самыми что ни на есть дурацкими идеями на свете. Он один из самых креативных (нет) людей из знакомых Чонина. И не то что бы это было хорошо, потому что зачастую эта креативность проявляется в идиотских вещах и мыслях.       И если Джисон придумывает эти идеи, то Феликс воплощает их жизнь. Имея таких друзей, странно думать о каком-либо нормальном сне, потому что они могут позвонить в три утра и силой утащить на какой-нибудь пляж.       И им же пофигу, темно там, не темно. Холодно, не холодно.       Или у Феликса как-то умер хомяк ночью, и, когда Чонина разбудили со словами «у меня умер хомяк», он поначалу испугался, что это Джисон. После этого они уехали в какие-то ебеня на машине отца Сынмина, где Ли прощался со своим умершим животным около часа.       Ну, как прощался. Рыдал, умолял встать, сказал, что не будет больше кормить его химозной отравой, только натуральными продуктами, что найдет ему самочку и вообще ставить опыты больше не будет.       После этих слов даже Джисон задумался о причине смерти Вонючки. Да, Феликс в выборе имен хомякам очень креативный.       — Господи, счастье-то какое! — Джисон складывает ладони вместе и приподнимает их вверх. — Ты услышал меня, услы…       — Вот ваш заказ, — все резко замолкают и оборачиваются к баристе, что подошел с двумя стаканчиками кофе. Только сейчас Чонин может увидеть его лицо, отточенные скулы и зеленые линзы на карих глазах.       Он даже дышать нормально не может от красоты парня, стоящего перед ним. Теплый взгляд перемещается по всем парням, а когда находит Яна, тот почти голову теряет. На бейджике виднеется «Хёнджин», и он, как завороженный, пялится туда полминуты.       — Хотите что-нибудь заказать? — бариста обращается к Джисону и Феликсу, что пришли недавно, но те качают головой, и вскоре тот парень удаляется за стойку.       — Чонин?       Он отвечает не сразу.       — А?       — Рот закрой, муха залетит.       — Иди в задницу, Сынмин!

***

      Первое, что слышит мать Чонина, когда её сын просыпается, это громкий вскрик и хлопок двери, ведущую в ванную комнату.       — Чонин? Чонин-и, что случилось? Всё хорошо? — она стучится и прислушивается к тихому шепоту. — Чо…       — Мам, — Ян выходит с широко раскрытыми глазами и вообще ничего не понимающим взглядом, потом поворачивает голову, демонстрируя шею, и миссис Ян счастливо прикладывает руки ко рту.       У Чонина виден достаточно большой подсолнух прямо на шее. Это как тату, только более яркое и живое, дотронешься, и кажется, будто действительно мягкий цветок трогаешь. Такое тату появляется, когда встречаешь родственную душу, соулмейта, и никогда не знаешь, где появятся эти цветы.       — Господи, а я уж и не надеялась! — мать обнимает застывшего в недоумении сына и радостно хлопает его по плечу. — Я горжусь тобой, сынок!       Ага, думает Чонин, а я горжусь никем, потому что я ничерта не понял.       Он вообще случайным образом его увидел в экране телефона, сразу соскочил с кровати и понесся в ванную, дабы проверить, не начались ли у него глюки. Не начались.       Через полчаса он забегает в кофейню и садится за тот же столик, что и вчера. Он ждет Феликса, потому что именно с ним хочет поговорить об этом. На его голову натянут капюшон желтой толстовки, дабы скрыть шею.       Пару раз успевает подумать, что как жаль, что родился не девчонкой, волосы только опустил вниз — и всё закрыли. Когда появляется Ли, нога начинает предательски дрожать, а в голове все мысли сразу улетучиваются. Черт бы побрал этого вечно улыбающегося иностранца.       — Привет, — он садится на стул.       — Сразу к делу, — коротко и ясно кивает Чонин, а потом снимает капюшон и отворачивается, демонстрируя шею. — Мне нужна помощь в виде совета и трали вали. Думаю, ты понял.       — Нихрена! — Феликс широко открывает глаза и, кажется, даже рот. Он удивлен, потому что ну да, его друг нашел себе соулмейта, кто бы был не удивлен? К тому же, его цветок достаточно большой, чтобы не выделяться. — А что ты, собственно, от меня хочешь? Емаё, дай потрогать! — и тянется к шее друга, но тот отскакивает, как от огня.       — Как ты понял, кто твой соулмейт?       — С чего ты вообще взял…       — Феликс, я не слепой, — Чонин прерывает Ли, который сначала даже опускает взгляд. — Когда вы поняли, что являетесь соулмейтами?       Феликс поджимает губы, а потом опускает взгляд, думая.       — Ну, я понял это, как только увидел его. Насчет Джисона не знаю, мы не говорили об этом, — и так светящиеся глаза при упоминании заветного имени начинают светиться ещё больше.       — Вы же до этого друзьями были, не?       — Чонин, родственная душа — не обязательно парень или девушка. Ну, те, кого ты любишь именно как такого человека. Родственная душа также может являться твоим лучшим другом, понимаешь? Просто думаю…       — Ваши чувства окрепли?       — Именно, они превратились в другие. Чувства, а не мы сами. И ты… ты знаешь, кто это может быть? — он кивком указывает на шею Яна.       А Чонин и в мыслях не знает, кому «посчастливилось» стать его родной душой. Даже предположений нет, не то что бы точного решения. Ему всегда казалось, что он в своей жизни не найдет соулмейта, ну, человек такой, что поделать. Поэтому и сейчас растерян, совсем не знает, что ему делать, ведь этот соулмейт может оказаться прохожим на улице, и Яну придется всю жизнь жить без него.       — Сочувствую тебе, я бы…       — Будете что-то заказывать? — Чонин поворачивает голову, совсем забыв о злосчастном подсолнухе, смотрит на баристу, что стоит рядом и улыбается, а потом поджимает губы, думая, что бы выбрать.       Он, безусловно, рад тому, что снова видит этого красивого парня. Тот, в свою очередь, переводит взгляд на Феликса, а потом медленно скользит по шее Чонина. Глаза работника кофейни широко открываются, но потом сразу же возвращаются в своё исходное положение. И только тогда Ян замечает шарф из кашне, аккуратно завязанный вокруг шеи. Но сейчас же почти лето, разве нет?       — Да, мне… — никто Феликса не слушает, оба парня сверлят друг друга взглядом, и Ли, кажется, это замечает, поэтому переводит взгляд с одного на другого, потом что-то бормочет под нос, снова смотрит, только теперь на тату друга и шею баристы. — Елки-палки, так вы же… — и показывает пальцем сначала на первого, потом на второго, потом медленно моргает и сглатывает. — Ну и цирк. Думаю, вам стоит поговорить, Хён… Хён как тебя там, я не вижу, у меня зрение плохое.       — Хёнджин, — вместо него говорит Чонин, не отводя пристального взгляда с человека напротив. — Я Чонин.       — Приятно познакомиться, подсолнух.