Алый Демон Конохи

      Рождение один из самых неприятных моментов в жизни человека и совершенно нормально, что мы его забываем. Но со мной произошёл какой-то сбой системы и когда я рождалась, то помнила свою прошлую жизнь и поэтому своё рождение и последующие годы запомнила довольно хорошо, в первые пол года жизни, плюсов в этом особо не наблюдалось. Худшее, что может быть с человеком это беспомощность.       Так о чем я? Рождение! Пространство вокруг давит, ты толком не дышишь, тебя проталкивает куда-то, а ты даже закричать не можешь! Ужас да и только, было ощущение, что я сейчас повторно умру, но стоило давлению пропасть, как в лёгкие ворвался холодный воздух, все тело обдало им же, меня шлепнули по попе и я закричала. Как я понимаю младенцев! Всё это продолжалось недолго, меня быстро запихнули в пеленку и сунули сиську в рот. В тот момент я конечно не сразу поняла, что со мной происходит, но тёплое молоко успокоило горло, тепло окутало меня и я уснула несмотря на страх перед неизвестностью.       Примерно весь следующий месяц проходил отвратительно. Пусть я могла думать, но это все что мне оставалось. Никаких мышц, голосовые связки не развиты, пальцы не слушаются и постоянно выступают слёзы на глазах, стоит хоть чуть-чуть расстроится. Счастья мне приносили только родственники, которые все как один были красноволосые и говорили на японском. Мое знание этого языка помогало, но порождало больше вопросов, чем ответов, так как говорить я не могла и взрослые особо не просвещали маленькую меня в то, что собственно происходит, где мы и тому подобное.       Раньше я жила в двадцать первом веке, поэтому красные волосы и серёжки у мужчин меня совершено не удивили, но вот то, что мы жили в каком-то палаточном лагере, в лесу и постоянно переезжали, напрягало, хотя мне и было удобно. А вот когда единственный ребёнок (не считая меня), выдул изо рта огонь, вот тут я реально удивилась. Мысль с хиппи была закинута в дальний угол, и я решила, что они какие-то бродяжные фокусники (хотя мне казалось в двадцать первом веке подобных уже нет!), но меч у одного из мужчин и странные рисунки с помощью которых они творили невероятные вещи заставили отбросить все прошлые идеи.       Мне не хотелось верить в мою бредовую мысль, хотя вру, хотелось, но она пугала. Не могла же я оказаться в мире аниме Наруто? Это была единственная догадка и моя новая фамилия указала на то, что она верна. Ведь теперь меня звали Узумаки Намико!       Шок от того, в какой заднице я оказалась, поборола скорая смерть моего отца, которого я смогла разглядеть лишь перед его смертью (до этого зрение было ужасным, к тому же я почти все время спала).       Моя мамочка сидела вместе со мной на кровати отца, а я впервые могла более менее нормально разглядеть его (до этого он ещё и пропадал где-то), он был бледный, добрые голубые глаза с полопавшимися капиллярами смотрели на меня, и я невольно начала плакать. Это была особенность маленького тела, чуть расстроюсь и сразу в слёзы, чувствую счастье и смеюсь. Эх, а раньше я могла посоревноваться в конкурсе «морда кирпичом» и заняла бы место в десятке лучших! Мне было очень-очень грустно, ведь я отчего-то понимала, что этот мужчина, который почти стал мне отцом, скоро умрет.       Он сразу забрал меня с рук матери, начиная что-то шептать, но я ничего не могла разобрать из-за начавшейся истерики, пока не смогла побороть слёзы и прислушаться: «… И я верю, что у тебя получится, моя маленькая Химе, да поможет тебе Шинигами…». Я поняла, что он точно прощается, но снова расплакаться мне не дали, потому что стоило маме взять меня на руки, как отец начал складывать печати с молниеносной скоростью, несмотря на то, что руки его дрожали.       Эх, не слышали они об обществе защиты детей, изверги, больно! Я почувствовала прикосновение к своему плечу и уже через секунду рука словно пылала в огне, и кажется я завыла на одной ноте, а потом отключилась. Ну, а когда я проснулась, то отца больше ни разу не видела. И это было грустно, но не настолько, чтобы я предалась унынию.       С того дня время шло, а я взрослела. Свои первые шаги я сделала, когда дядя Кано-сан отказался делится со мной шоколадом. Я встала на трясущихся ногах (хотя это уже не так отвлекало как в первый раз, но всё ещё было непривычно) и побежала. То, что я уяснила за свои маленькие тренировки, это что если сразу начать бежать, преодолеешь большее расстояние, чем маленькими шажками. На попу я все равно плюхнулась, но успела выхватить шоколадку из руки обалдевшего Кано-сана. С шоколадкой во рту я уверенно поползла обратно под стул, в мое убежище, но Йори-сан (старший брат моей мамы, кстати) оказался быстрее и половины шоколадки я лишилась. На мое возмущенное: «Моё! Одай!», мне конечно ничего не вернули, но попытаться стоило. Даже надувшиеся щечки и слёзы в глазах не убедила Йори-сана дать мне шоколадку, и он со вселенским терпением терпел (простите за тавтологию, но именно так и было!) мою обиду на протяжении недели.       А потом случилось то, что я навсегда запомнила и что позволило мне полностью принять себя и свою новую жизнь.

***

      Мне было почти два года, я быстро бегала и прыгала, хотя каждый день сдирала колени и локти в кровь, но благодаря тому, что я теперь Узумаки царапины и синяки исчезали к утру. Боль я тоже чувствовала в гораздо меньшей степени чем раньше, что не могло не радовать. Потому что мне было суждено стать шиноби.       Мое желание выпускать такие же шарики огня как Акира встретили радостно, но Кано-сан сказал, что пока мне не исполнится два года никакие тренировки со мной не начнут. Тогда я не подозревала, но взрослые уже тогда поняли, что я «помнящая». Именно поэтому со мной частенько разговаривали как со взрослым человеком, но дальше разговоров это не заходило. «Нами, уже поздно, ложись спать!», «Никакого сладкого две недели!», «Нами, мы не возьмём тебя в город, это опасно», «Нами, не мешай Акире, подрастешь, будешь тренироваться с ним». Сколько отказов я слышала и как они меня бесили, не передать. Из-за того, что мужчины считали меня «помнящей», то когда запрещали что-то, не пытались обьяснить почему, а мне было не понятно, почему? Они то думали, что я жила в том же мире, что и сейчас, и должна знать очевидные для этого мира вещи. Потом конечно я исправила это… но это произошло позже. Кстати, со временем я запомнила всю свою новую семью, а она была небольшой, но дружной: Кано-сан, мой дядя со стороны отца, он был классным! Именно смотря на него, я поняла, кто такие Узумаки! Ещё был дядя Йори-сан, но с ним мы меньше общались. Он часто был хмур и задумчив, из-за этого я постоянно прикалывалась над ним, пытаясь вывести из этого состояния и тогда он весьма смешно бесился. Сора-сан была эффектной красоткой и женой Йори-сана (иногда я искренне не понимала, почему она выбрала именно его себе в мужья). Акира, сын Кано-сана, постоянно пропадал на тренировках-для-взрослых-шиноби-ты-ещё-маленькая, и виделись мы в основном вечером, но он всегда находил на меня время. Он был первым из всех, кого я действительно полюбила и стала считать своей семьей. Мою «мамочку» звали Мира, и назвала я её только так, иногда добавляя имя после «мамочка». Вот хоть убейте, а мамой отчего-то мне не хотелось её звать. Возможно из-за того, что я воспринимала новую жизнь как игру? А может из-за того, что старая жизнь была ещё слишком четкой и более реальной чем новая?

***

      Очередной зимний день, на улице выпал снег, белые хлопья кружились, приземлялись мне на макушку, а вся наша временная стоянка была заполнена снежными ангелами, которые мы сделали вместе с Акирой. Под моими просящими глазками Кано-сан не устоял и сделал на нашей новой стоянке качели: привязал верёвки к крепкой ветке дерева, и к деревяшке. Акира вместе с отцом ушёл на миссию. Мужчины по очереди ходили на них (мне оставалось только гадать, что именно они там делают, хотя я была уверена, что мои догадки верны, шиноби же), возвращались всегда с деньгами и новыми вещами, сладостями или ещё чем-то, что можно купить в городе, а не добыть в лесу. Йори-сан находился недалеко от нас, тренировался, сегодня я не пошла смотреть на его тренировку, все равно меня пока ничему не учат и иногда я ничего не могла разглядеть, такая скорость была у мужчин когда они были серьёзны.       Мамочка Мира и Сора-сан (которая была сейчас в положении, но оставалась такой же энергичной), сидели около палаток, Сора-сан вязала для своего будущего ребёнка красную кофточку, а Мира готовила что-то на костре. Хотя… Втянула носом приятный морозный воздух и поняла, готовится рыба, значит Йори-сан с утра ходил на рыбалку.       Неожиданно я почувствовала холод, как-то сразу поняв, что исходит он не от морозного воздуха и снега, а от человека. И мне стало страшно. Это сложно было объяснить, но в один момент я просто почувствовал кучу чужих эмоций и самым сильным был холод исходящий от неизвестных, который пугал.       От куная я увернулась благодаря неожиданно проявившей себя жопной чуйке, но он все же задел мою руку, и я свалилась с качели прямо в сугроб. Вскрикнула Сора-сан. То, что происходило дальше, навсегда отпечаталось в моей памяти, окончательно делая меня Узумаки из этого мира.       Прямо на нашу полянку, где ещё сегодня я делала снежных ангелов, выпрыгнули шиноби в масках, но именно от них я ощущала невероятный холод, не гнев, ярость или злорадство, а просто холод, он замораживал все внутри меня, я не могла двинутся, в ужасе смотря на то, что происходило. Я никогда не ощущала такой КИ от Миры. Она всегда была спокойной, доброй, и ни разу не ругала меня в серьез, а сейчас источала страх за меня и ярость направленную на шиноби и я отчетливо это чувствовала, что непременно удивило бы меня, если бы я не тряслась от страха.       Началась бойня, Сора-сан активировала барьер над палатками, но не выходила из него, звала меня. Было понятно почему она не выходила за барьер, уже после четвёртого месяца беременности куноичи с трудом управляют своей чакрой, поэтому в тот момент лучшее, что она могла сделать это спрятаться и спрятать меня, но я смотрела лишь на поляну, погрузившись в эмоции и чувства других людей, почти ничего не слыша. Моя добрая мамочка безжалостно вступила в бой с неизвестными напавшими на нас.       По всей территории сверкали молнии, раня врагов, поднялась метель, полетели кунаи. Но вражеские шиноби не показали не капли страха, всё с тем же холодом наступая. Все они были в безликих масках, без проекторов, один из них воспользовавшись танто попытался вступить в ближний бой, но не преуспел, потому-что Мира выпустила золотистые цепи чакры, используя их для защиты, не подпуская никого близко. Прыжок вверх, и ураган с искрящимися молниями заполнил поляну, оставляя после себя нескольких поверженных шиноби. С их стороны полетели огненные шары, топившие снег. Один из нападавших исчез из поля зрения, явно намереваясь провести скрытую атаку, но не преуспел, сражённый зарядом молнии.       Удар, ещё и ещё, вся битва была похожа на смертоносный танец, но персиковое кимоно Узумаки стало окрашиваться кровью своей хозяйки. Двое безликих, повисли на цепях чакры, почти мгновенно умирая от точных ударов в сердце, но осталось ещё трое. Они ускорились и Намико перестала что-либо различать. Она чувствовала только пятерых людей, Сору-сан, что излучала сильнейшее беспокойство и вину, свою мамочку, которая сейчас ощущалась как холодная ярость и троих безликих, от которых веяло все тем же холодом, с появившимся недовольством.       Мира наступала словно ураган, не давая врагам направить своё внимание куда-то ещё, но один из нападавших смог извернуться и проскочить за спину женщины, направляясь прямо к её маленькой дочери с танто в руках. Намико не успела ничего заметить, миг, и прямо перед ней на колени опускается мать, а алая кровь вытекает из рваной раны на её спине.       — Я люблю тебя, моё солнышко… — тихо шепчет она, в последний раз обнимая свою дочь, и с невероятной скоростью пробивает цепями из чакры всех оставшихся безликих шиноби, ведь пока враги не обратятся в пепел, пока их сердца не перестанут биться, она не может проиграть.       — Мамочка?.. Мама?..— Намико смотрела в лицо своей матери и видела лишь её мягкую улыбку и тёплые зелёные глаза, которые постепенно тускнели. — Мама, нет! Мам! Маааа-аааама!       Красные волосы разметались по белому снегу, алая кровь вытекала из тела, которое уже покинула жизнь, а Намико не могла поверить, что это случилось, задыхаясь в ужасе. Не видела она, как Сора-сан сняла барьер и подбежала к ней, пытаясь одновременно обнять, успокоить и самой не расплакаться, ведь Мира была её лучшей подругой.       Не видела как через минуту, опоздав совсем немного, на поляне появились двое мужчин Узумаки и Акира. Не видела их ран, пусть не очень серьезных, но свидетельствующих о серьезной битве. Не видела слёз в глазах Йори-сана, который потерял свою сестру, не видела опущенной головы Кано-сана, у которого разрывалось сердце от представшей перед ним ужасающей картины. Узумаки были одним ярко-алым пятном, были семьей, которая только что потеряла одного из своих. Сверху эта картина была также ужасна как и прекрасна. Словно художник сделал пробный мазок кистью, оставляя алые пятна на белом листе.       Пушистый, белый снег кружился вокруг кучки людей, с алыми как кровь волосами, которые сидели над уже остывшим телом и плакали, ведь Узумаки потеряли частичку себя.       Кано смотрел и ощущал себя виноватым больше всех, ведь со смерти своего брата Таро, он стал главным и он не уберёг невестку. Он виноват в том, что малышка Нами, пусть и «помнящая» стала сиротой. И он больше не допустит смерти хотя бы одного из своей семьи. Никогда.       Нами не видела ничего, кроме расплывающегося лица своей матери, ведь слёзы застилали её глаза. Но она чувствовала. Она чувствовала всю боль и вину, что исходила от остальных Узумаки, всю горесть и печаль, ещё не зная, что с этого момента её способность к эмпатии раскроется по полной. Но она так явно ощущала своих близких, что поняла, наконец поняла, что это её семья, и она не хочет терять ещё хоть кого-то.       В реальности она задыхалась, сидя на холодном снегу, а в душе уже понимала, что значили предсмертные слова её отца и оговорки остальных. Она — Химе клана Узумаки и она должна стать сильной, чтобы защитить всех, потому что в этом мире сила способна решить почти всё.       Именно в этот момент началась её настоящая история— История Химе клана Узумаки, которой было суждено возродить клан Алых Демонов!