detruis moi;

«Je reviendrai quand tu m’appelleras. Pas besoin de te dire au revoir...»

сосредоточенно изучая инструкцию, ёнхо сжимает в руках неопознанные винты. оказалось, что процесс сбора кроватки требует больше времени и за пятнадцать минут тут точно не управиться. альфа может назвать успехом то, что ему, по крайней мере, уже удалось определиться с тем, какой из бортиков будет подниматься, а какие два останутся неподвижными. вкрутив винты в одну из боковых стенок, ёнхо со стоном облегчения повторяет то же самое с другой, решив, что мучиться ему осталось недолго. однако при попытке вставить подвижный бортик пазами в направляющие он едва не прищемляет себе пальцы. испуганно отдёрнув руку, джонни переводит дух, собираясь через пару мгновений попробовать совместить между собой стенки ещё раз. кроватка выглядит как средневековое орудие пыток. — надо было джэхёна попросить, – осуждающе озвучивает тэн, наблюдающий с дивана за страданиями джонни. — очень вдохновляют твои слова, тэн. спасибо, что веришь в меня, – саркастично парирует альфа, не переставая тщетно сражаться с детской кроваткой. — а если ты балбес, что мне ещё сказать? – устав наблюдать со стороны и всё больше разочаровываться в способностях и сообразительности джонни, тэн тяжело вздыхает, откладывая тарелку с нарезанным манго. подойдя к альфе и щёлкнув пластиковыми фиксаторами, расположенными с внутренней стороны бортиков, омега самодовольно заявляет: — иногда просто силы недостаточно, стоит включить внимательность и смекалку, джонни. — то есть всё это время ты знал, что именно мне мешает вставить бортик в пазы, и молчал?! – увидев фиксаторы, ёнхо очень хотелось приложиться головой к чему-то тяжелому: всё оказалось настолько элементарным, что стыдно. благо тэн не вспомнил про образование со. в противном случае было бы не избежать издёвок со стороны омеги. — ничего удивительного: у тебя ведь угол обзора обширнее, чем у меня. — кто мешал тебе встать и посмотреть со стороны? – вопрошает тэн, повернувшись в сторону дивана, чтобы проанализировать услышанное и сделать собственные выводы. — туше, – шепчет ёнхо, смирившись с поражением. — манго хоть вкусное? — не беси меня. я его всё ещё ненавижу, но шухи оно нравится. забравшись на диван с ногами, тэн берёт тарелку в руки. откусив кусочек, омега шмыгает носом, так и не сумев смириться, что из-за беременности ей пришлось поступиться со своими принципами и начать есть фрукты. несколько часов назад, проснувшись по причине резкого голода, тэн написал ёнхо с просьбой привезти ему манго. такая экзотичная тяга к когда-то ненавистным продуктам проснулась в тайце совсем недавно. услышав вчера лёгкий, едва уловимый аромат тэёновых духов, тэн обезумел. его принцесса начала ритмично пинаться, бурно реагируя на незнакомый, но такой приятный запах. тэн помнит, как в ту ночь со слезами на глазах ложками уничтожал спелую мякоть, словно ничего вкуснее на свете никогда и не ел. но разве он имеет право злиться, если шухи захотела покушать фруктов? она же не виновата, что её папа живёт ради идеи выжечь однажды все плантации в мире, потому что один только взгляд на яблоко или бананы вызывает у него рвотные позывы. облизав ложку, тэн накрывает ладонью свой округлившийся живот, с любовью поглаживая.«теперь ты довольна, принцесса?» – задав риторический вопрос, омега нежно постукивает подушечками пальцев возле пупка, соскучившись по пиночкам дочки и желая почувствовать их прямо сейчас. таец мог часами разговаривать с животом, не уставая поглаживать и повторять одну и ту же фразу, словно мантру: «я очень люблю тебя и жду твоего появления». тэн заметил, как гормоны в последнее время начали очень сильно на нём отыгрываться, доводя его то до слёз из-за какой-то чепухи, то до дикого восторга, опять же сопровождающегося шмыганьем и влажными щеками. он буквально прислушивался к каждому шевелению внутри себя, радуясь даже слабейшим пиночкам. луи был в не меньшем восторге, постоянно бодая мокрым носом живот омеги или поглаживая его своим хвостом, в то время как леон только начинал привыкать к новому запаху хозяина. он, конечно, мог лечь рядом, но так же смело опираться лапами и что-то вынюхивать у пупка, как кошачий брат, пока что побаивался. позвав луи к себе, тэн позволяет ему улечься на своих коленях. почёсывая кота за ухом, омега снова опускает взгляд на живот, с восторгом рассматривая, как «круглый домик» начинает в каких-то местах слабо натягиваться. — пинается? – обратив внимание на то, что таец подозрительно притих, джонни оборачивается и видит развернувшуюся картину: кот, бодающий омежий пупок, и тэн, с улыбкой следящий за тем, как внутри его дочь пытается устроиться поудобнее. — можно потрогать? — скорее, а то всё пропустишь. джонни поднимается с колен, отряхиваясь. ему почти удалось закончить с кроваткой, о чём он и хотел проинформировать омегу, но, увидев такой трогательный момент, не смог сдержаться. на самом деле, альфа очень любит детей и, конечно, хочет собственных, однако пока что не было смысла торопить события, тем более когда чону не готов. ким уже идёт на диалог, делится своими размышлениями и планами, ведь теперь вместо «когда-нибудь» ёнхо слышит конкретную дату – «после свадьбы». да, для кого-то это тоже может показаться чем-то неопределённым и неосязаемым, но альфа другого мнения: он верит чону и точно знает, что однажды под его рукой будет шевелиться не чей-то чужой малыш, а его. улыбаясь, джонни осторожно поглаживает живот, по итогу начиная разговаривать с принцессой: — шухи, а ты знаешь, какой у тебя сильный папа? самый-самый из всех людей, что я знаю. он очень храбрый, ответственный и любящий. тебе очень повезло с ним, принцесса, – ёнхо, не задумываясь, продолжает расхваливать тэна, который в этот момент находится на грани и едва сдерживает водопад слёз. — он всегда будет тебя защищать, как и я. знаешь, дядя чону и я дали клятву твоему папе, что будем заботиться и поддерживать вас двоих, поэтому я хочу, чтобы ты помнила: мы всегда на твоей стороне, что бы ни случилось. когда подрастёшь, я обязательно научу тебя всему, чему только захочешь: лепке из глины, оригами, рисованию на графическом планшете, метанию ножей... ну, мало ли, что тебе будет интересно. сдаётся мне, что твои сильные пиночки – предупреждение о взрывном характере, да? услышав всхлипывания, джонни поднимает взгляд вверх, наконец-таки отрываясь от своего увлекательного занятия. тэн утирает рукавом домашнего хаори хрустальные слёзы, больше не в силах сопротивляться желанию жёстко разреветься из-за слишком очаровательного ёнхо и его слов. в тот самый момент он думал о том, что бы было, если бы вместо джонни оказался янян. разговаривал бы он так же с животом? поглаживал бы с таким же трепетом и осторожностью? смотрел бы с такой же нежностью во взгляде на подвижный живот? кто знает? факт остаётся фактом: янян его не выбрал – и тэну теперь с этим учиться жить. словно прочитав мысли омеги, джонни садится рядом, чтобы прижать тэна к своей груди и помочь успокоиться. он знает, что процесс восстановления омеги затягивается, а чону не находит себе места, потому что переживает насчёт методики, выбранной для реабилитации. она помогает тэну на время, а потом вновь происходят откаты. подобное можно назвать штатным случаем, так как многие возвращаются к тому, с чего начинали из-за того, что в реальной жизни, после сеансов с психологом, могли как-то контактировать с триггерами своих эмоциональных переживаний. но ведь это был тэн, а не кто-то другой. может быть, чону и правда следовало бы перенаправить его к другому специалисту, так как они уже стали до невозможности близкими друзьями и способность трезво оценить ситуацию, в которую попал таец, постепенно утрачивалась. джонни же настаивал на том, чтобы чону слушал своё сердце, потому что знал, что никто лучше, чем его возлюбленный, не окажет помощь. этический кодекс психологов не запрещает практиковать подобное, но тут накладываются и другие сложности: например, особенности методики, что выбрал ким когда-то для себя при работе с клиентами. чону активно использует в своей профессиональной деятельности такие феномены, как перенос и контрперенос. в психодиначеской психологии первое означает перенесение пациентом на психоаналитика тех чувств, которые он прежде испытывал к неким важным для себя людям и в которых, что важнее, сам себе не признавался, в то время как второе – бессознательный, эмоциональный ответ, реакция специалиста на клиента. чону по своей природе отличается особой эмпатией, поэтому, когда видит, что пациент не идёт на контакт, прибегает к добыче информации посредством невербальных источников, включая контрперенос, – чувства, которые вызовет в нём человек во время сеансов. тэн с самого начала вызывал в нём много сочувствия. — тэн-и, послушай меня. ты большой молодец, я правда восхищаюсь твоей смелостью: решить оставить ребёнка, даже не зная, что может ожидать тебя завтра, – очень храбро. но ты не один, слышишь? я знаю, что тебе бы хотелось чувствовать сейчас совсем не мои объятия, но он того не стоит. он трус, который не заслуживает того, чтобы о нём со слезами на глазах вспоминали. я знаю, тебе очень тяжело: жить одному, засыпать на холодных простынях и продолжать постоянно натыкаться на какие-то вещи, что всё ещё связывают твои воспоминания с ним. ты найдёшь лучше, тэн. ты ещё встретишь того, кто оценит твои чувства и захочет ответить тем же. просто не переставай верить, хорошо? я буду верить за вас двоих... умоешься? я помогу. придерживая под дрожащие плечи омегу, ёнхо отводит её в ванную. за ними увязывается только что проснувшийся леон, что с подозрением наблюдает за тем, как лицо его хозяина умывает незнакомое ему кожаное существо. вытерев чужие щёки полотенцем, джонни отвлекается на телефонный звонок, решив, что тэн дальше сам справится, а злить чону, трезвонящего в третий раз, явно было бы опасно для жизни. выйдя из ванной, тэн заворачивает на кухню, чтобы заглянуть в холодильник и найти, чем бы ему перекусить. главный минус квартиры-студии был в том, что не хватало места для того, чтобы уединиться сразу двум людям, поэтому омега прекрасно слышит, как ким высказывает своё недовольство по поводу свадебного организатора и его безответственности. — всё в порядке? – закинув в рот шоколадный сырок, интересуется тэн, дождавшись, пока ёнхо закончит разговаривать. — да, просто чону очень переживает, и это мило. приятно осознавать, что мы оба хотим как лучше, – задумчиво ковыряя бортики силиконового чехла, альфа вдруг вспоминает про детскую кроватку, что так и осталась грустить в полусобранном состоянии. — осталось чуть-чуть. я почти закончил с кроваткой. — знаешь... я никогда тебе этого не говорил, но... спасибо, за всё. мне было бы очень трудно без такой поддержки, и я рад, что у меня есть ещё один заинтересованный в моём благополучии человек, к которому я могу обратиться за помощью в любой момент. чону очень повезло, что с ним рядом такой надёжный мужчина, как ты, – осторожно шепчет омега, ещё не до конца уверенная в том, стоило ли столько хорошего озвучивать по отношению к джонни. он же обязательно съязвит, и они оба вновь вцепятся друг другу в глотки. — надо же, тэн ли разбрасывается комплиментами. интересно, что на него нашло? ещё минут десять назад ты обвинял меня в том, что у меня руки из задницы, – как и ожидалось, ёнхо промолчать не сумел, а вместо этого самодовольно ухмыляется, закручивая винты, словно только что собрал не детскую кроватку, а реактивный двигатель ракеты. — а я и не делал комплимент твоим рукам. и вообще... ещё один звук с твоей стороны, и я заберу все свои слова назад.

•••

джено сокрушённо вздыхает, не переставая задумчиво размешивать ложкой сахар в чёрной кружке с зелёным чаем. сидя в родительской кухне, он ждал, пока папа отвлечётся от раздачи указаний старшему сыну касательно оставшихся коробок с детскими вещами и вернётся к младшему, чтобы продолжить свой увлекательный рассказ о племяннике бывшего коллеги. джуён, как и полагалось любящему родителю, был очень обеспокоен личной жизнью своего ребёнка, поэтому старался всячески вытащить по крупицам информацию из его уст, но если джено отказывался давать какие-то комментарии на этот счёт, то наставало время главному оружию – предложению сходить на свидание вслепую с чьим-нибудь сыном. джено никогда не воспринимал действия папы как что-то раздражающее и нарушающее его личные границы, манипуляции, потому что понимал чувства родителя и был благодарен за то, что джуён всегда учитывал мнение и не наседал. более того, чон младший уверен, что его выбор приняли бы в семье и обязательно поддержали бы, но прежде чем открываться родителям, он решил начать хотя бы со своего старшего брата. ожидая джэхёна на кухне, джено оглядывается по сторонам. вокруг ничего не изменилось: всё ровно так же, как и было раньше, когда он жил вместе с родителями – разве что пару горшков с молодыми розами прибавилось. улыбнувшись детским воспоминаниям, запечатлённым на многочисленных полароидах, что висят на верёвочке у холодильника, альфа подходит к одной из фотографий, чтобы рассмотреть поближе. на ней маленький джено тянулся ручками к кудрявому юно, который подстраховывал брата и наблюдал за тем, как он делает свои первые шаги. джено, сколько себя помнит, всегда хватался за руки старшего брата, будучи уверенным в том, что с ним – надёжнее. чон-младший был довольно любопытным ребёнком, которому было жизненно необходимо залезть в какое-нибудь маленькое отверстие, потянуть в рот что-нибудь очень яркое и забавно переливающееся под воздействием солнечных лучей, поэтому джэхён старался по возможности находиться рядом и оберегать папу от сердечных приступов. маленький джено же, делая очередную пакость, с ехидной улыбкой смотрел прямо в глаза старшему брату, словно бросая ему вызов и заодно испытывая чужое терпение. однако, несмотря на большую разницу в возрасте, ребята понимали друг друга и хранили секреты, выгораживая каждого перед родителями; их связь лишь укреплялась с годами. даже во взрослой жизни между джено и юно не было особых разногласий: по мнению младшего, со старшим вообще было невозможно поссориться, так как он всегда успевал разложить всё по полочкам прежде, чем в него полетели бы обвинения. — скучаешь по былым временам? хочешь, я и сейчас тебя так же обнять могу, – раздаётся вдруг у самого уха такой родной и успокаивающий голос джэхёна. чон-старший, говоря о былых временах, имел в виду фотографию, на которой он до хруста в позвоночнике сжимал младшего в объятиях и расцеловывал его пухлые щёчки. — ты уже слишком старый и явно слабее меня, хён, – совершенно спокойно заявляет джено, поворачивая голову в сторону брата, чтобы нагло улыбнуться ему в лицо своими глазами-полумесяцами. — уже записываешь меня в пенсионеры? ну-ну, давай посмотрим, кто из нас ещё слабее, – джэхён принимает вызов, угрожающе раскрывая руки, чтобы в следующую же секунду кинуться на шею брату и начать его в шутку душить. джено протестующе взвывает, принимаясь отчаянно щипаться и кусаться: он не был готов к такому натиску. джэхён быстро сдаваться не намерен, поэтому переключается на руки брата, стараясь завести их за спину и тем самым обездвижить. однако годы идут, юно правда не молодеет, а джено, наоборот, набирается сил, поэтому оба по итогу соглашаются остановиться и свести счёт к ничьей. — признаю, тебя стало сложнее скручивать в бараний рог, – размышляет вслух юно, усевшись за обеденный стол. — ты хотя бы улыбаться начал, вместо того чтобы просто стоять с грустным видом и гипнотизировать полароиды. у тебя что-то случилось? — на самом деле, да, и я хотел бы с тобой поговорить на эту тему, – начинает джено, собравшись с мыслями после минутного молчания. — я знаю, что ты всегда будешь на моей стороне, что бы ни случилось... ты обязательно поймёшь меня, поэтому я и решил поделиться сначала с тобой, прежде чем раскрываться родителям. джэхён сцепляет руки в замок, положив их перед собой на стол и приготовившись слушать брата. озадаченный взгляд джено говорил лишь об одном: по всей видимости, сейчас он собирается рассказать о чём-то очень важном и волнующем его душу. — хён, дело в том, что есть человек, который мне очень нравится... вернее, нет... просто словом «нравится» не описать глубину моих чувств к нему, поэтому осмелюсь заявить, что люблю. долгое время я мог только наблюдать за ним издалека, изучать каждый изгиб, взволнованно сглатывать, стоило нашим взглядам пересечься... он всячески отвергал мою помощь и жестоко разбрасывался отказами, когда во мне находилось достаточно смелости, чтобы заговорить. пока однажды я не увидел его в беспомощном состоянии. с тех пор всё изменилось, и даже тот самый взгляд, которым он одаривал только меня... я обещал ждать, сказал, что мне достаточно будет просто быть рядом, но... увидев его заплаканным и полностью разбитым ещё раз, не смог сдержать своих чувств и озвучил их вслух. мы поцеловались. даже не знаю, что это могло значить для него... я не стал давить и предпочёл начать с малого: попытаться завоевать его доверие, стать если не другом, то хотя бы человеком, рядом с которым он не будет бояться показывать свои слабости, – взволнованно заламывая пальцы под столом, джено устремляет свой взгляд прямо на брата, желая сказать следующее, глядя ему в глаза: таким образом, он сможет окончательно перебороть свой страх открыться. — хён, я говорю о марке. я люблю его каждой клеточкой своей души и сердца... джэхён нежно улыбается. слова брата прозвучали очень трогательно – марк наверняка слушал признание джено с замиранием сердца и не мог поверить своим ушам. внутри юно заиграла гордость: чон-младший совершил невероятно смелый поступок. прокашлявшись, юно накрывает чужие руки под столом, желая успокоить и дать понять, что не о чём волноваться и уж тем более стыдиться. чувствуя всю ответственность момента, по праву взвалившуюся на плечи старшего брата, джэ решает прервать молчание: — спасибо за проявленное доверие, джено. я очень ценю это и хочу сказать, что горжусь тобой: то, с какой нежностью и теплотой в голосе ты рассказывал о марке... не спутать ни с чем. я рад, что ты наконец-таки испытал подобный спектр чувств и эмоций по отношению к другому человеку. это поистине волшебно – иметь возможность рассказать своему предмету воздыхания о том, что переживаешь, и касаться его, целовать, наслаждаться неповторимым и ставшим столь родным запахом... думаю, марк сейчас немного напуган, поэтому не спешит с ответным признанием, но это вовсе не значит, что ты ему не нравишься. мне кажется, марку нужно ещё немного времени, чтобы всё обдумать и осознать собственные чувства, – юно придвигает кухонную табуретку, на которой он сидит, поближе к джено, чтобы иметь возможность обнять брата и поддержать. — и ты ничего не скажешь мне против? марк всё же младший брат твоего мужа и... тоже альфа вообще-то, – джено недоумевающе сводит брови к переносице, явно не ожидая такой спокойной реакции. нет, он не думал о том, что хён будет разбрасываться обвинениями и с отвращением говорить «фу», но всё же чего-то наподобие «а ничего, что это брат тэёна?!» услышать готов был. — и? я разве когда-либо осуждал кого-то? – схватив за нос пристыженного джено, юно толкает его плечом, отыгрывая сцену великой обиды: ему казалось, что младший давно считал старшего самым понимающем в мире человеком, а тут такие слова. — в конце концов, не мне же с ним жить, а тебе. — ты сказал это с такой интонацией, словно «джено, одумайся»... – язвит младший, решив разрядить напряжённую обстановку удачной шуткой. — ничего подобного, – посмеиваясь, отмахивается юно, после чего закатывает глаза, увидев, как джено выставляет указательный палец в его сторону со словами: «вот видишь, я же говорил, что ты смеёшься так, что аж стены трясутся». — ладно, ты же скоро станешь отцом, так что на полных правах можешь смеяться, как батя. эх, жаль, с этим смехом была связана целая эпоха моих издевательств над тобой, – разочарованно подмечает чон-младший и в ответ толкает плечом брата. — я уверен, что ты найдёшь новые поводы для своих язвительных комментариев в мою сторону, – потрепав джено по голове, джэхён встаёт с нагретого места, чтобы налить себе немного чая и покопаться в папиных запасах сладостей. — знаешь, касательно марка, я могу сказать только одно: тебе предстоит путь не из лёгких, прежде чем он начнёт всецело доверять и делиться своими переживаниями – но это того стоит, если правда любишь человека. и, кстати, ты употребил в своём монологе понятие «полностью разбитый». я могу поинтересоваться, что конкретно имелось в виду? — у марка проблемы с наркотиками, – на одном дыхании выпаливает джено и прислушивается к тому, как ложка в руках старшего брата перестаёт биться о стенки кружки. — и, я так понимаю, у тэён-и уже устаревшие данные насчёт его состояния, да? — марк дважды срывался, да. джэхён судорожно вздыхает, опираясь руками о столешницу. он понятия не имел, что всё так серьёзно: марк не завязал, как думает тэён, и даже не собирался возвращаться домой, тем более после того, как джено признался ему в чувствах. сейчас минхён больше напоминал загнанного зверя, разница была только в том, что в глазах альфы не было той жгучей страсти к жизни, которая обычно наблюдалась у животных, попавших в западню и столкнувшихся один на один с охотниками. — ты же понимаешь, что я не собираюсь врать тэёну? и, более того, надеюсь, также осознаёшь, что в сложившейся ситуации марку может помочь только профессионал, не ты, джено, – подойдя сзади к брату и положив ладони на его плечи, озвучивает свою мысль джэхён. — но ты говорил, что рад за нас, а сейчас предлагаешь мне бросить его! – джено раздражённо скидывает чужие руки со своих плеч, поворачиваясь к брату лицом. — я не просил тебя о подобном. я лишь сказал, что марк не в состоянии сам завязать и никакие чувства, даже самые глубокие, тут не в силах помочь... у папы есть связи, ты же знаешь, он может найти подходящий центр и сделать так, чтобы лечение марка проходило конфиденциально: никаких записей о том, что он наблюдался в наркологической клинике, – юно осторожно касается щеки джено, нежно проводя пальцем по родинке, чтобы очертить её контур. — а если... если то, что между нами есть сейчас, даже самая маленькая надежда на то, что у нас может быть совместное будущее, после лечения исчезнет, словно он никогда и не смотрел на меня тем взглядом? что если марк что-то чувствует ко мне только под наркотиками? – джено вздрагивает, словно представляя в голове сцену, где минхён смотрит на него как на незнакомца и проходит мимо после долгих лет разлуки. — я надеюсь, ты понимаешь, что это достаточно серьёзное обвинение? – уловив настрой брата, джэ присаживается на табуретку, беря в руки чужие ладони. — джено, ты же хочешь ему помочь, верно? есть только один способ, который вдобавок ко всему даст ясное понимание того, испытывает ли марк к тебе что-то, только находясь под кайфом, или нет. вам обоим нужно время, чтобы со всем разобраться. это ненормально, что ты бросаешься ради человека в огонь и в воду, хотя тот продолжает себя топить и всячески отталкивает. знаешь, что ещё меня напрягает во всей этой ситуации? то, что ты подсознательно выбираешь себе такого партнёра, который заведомо балансирует на грани жизни и смерти, утягивая тебя за собой. ты не хочешь поговорить об этом с кем-то, кто более подкован в данном вопросе, чем я? можно начать с чону, а он уже посоветует профессионала. — ты считаешь, что наши недоотношения могут превратиться во что-то подобное, что было у тэна-хёна и яняна-хёна? — печально, что в последнее время они становятся мерилом всего, в том числе ошибок, которые могут привести к саморазрушению.

•••

стоя на лестничной площадке возле квартиры джено, тэён нерешительно оглядывается по сторонам. марк согласился встретиться и обсудить наболевшее только с одним условием: осуществить это в стенах его нынешнего жилья, там, где альфа чувствует себя в безопасности. тэёну было по большому счету наплевать, куда ехать, главное – увидеть брата и, наконец, расставить все точки над «i», чтобы этим диалогом отрезать отступные пути, раз и навсегда разрешив многочисленные конфликты, что продолжали возникать между ними. нажав на дверной звонок, омега делает глубокий вдох, неосознанно кладя руку на живот, чтобы успокоиться и вспомнить, что в данный момент она не одна. марк долго себя ждать не заставляет, открывает почти сразу же, словно всё это время стоял в коридоре и ждал у двери. увидев брата спустя такой долгий промежуток времени, ёни едва не бросается на шею подростку, но успевает себя остановить, прежде чем испортить всё в первую же секунду их встречи. первое изменение в брате, подмеченное тэёном, – пирсинг на правой брови, а ещё дополнительные хеликсы на левом ухе. омега так и думала: терапия, которую мог себе позволить минхён, примерно похожа на ту, что привык пользоваться тэн – смена имиджа и дополнительные проколы, татуировки. альфа отходит в сторону, позволяя старшему переступить порог. сняв кашемировое пальто, омега вешает его на крючок, не переставая думать о том, с чего бы начать разговор: она уверена, что младший побоится сделать первый шаг. наверное, так будет даже лучше, потому что можно сразу задать нужное направление диалогу и не ходить вокруг да около. из глубоких размышлений тэёна вытаскивают прикосновения чужих рук. марк уже успел усадить брата на стул, принявшись развязывать шнурки на его кроссовках. может, младший всё ещё обижен, но он точно не изверг. увидев брата с таким большим животом, марк чувствует, что внутри вдруг что-то словно надламывается. он давно потерял счёт времени, поэтому забыл о том, что сам скоро станет дядей. удалившись на кухню, подросток выключает чайник. он предполагал, что разговор с тэёном затянется, поэтому до прихода брата успел сходить в магазин и купить чего-то к чаю. джено сладостями не балуется, поэтому их приходится покупать минхёну: он вот не может прожить без какой-нибудь шоколадки или мармеладок. наверное, это то самое единственное общее, что было между ним и страшим. бегло оценив размеры квартиры, ён наугад следует вперёд, вслушиваясь в посторонние звуки, что предположительно доносились с кухни. видеть колдующего марка у плиты – что-то из разряда тех самых мечт тэёна, что вряд ли когда-нибудь могут сбыться. кухня оказывается в два раза больше той, что была в съёмной квартире омеги, и примерно такой же, как джэхёнова. преимущественно светлые тона, минимализм, много свободного пространства и растений, висящих в разных горшках возле подоконника, люстры – и даже над самим столом – словно полноценная домашняя оранжерея. — кто за всей этой красотой ухаживает? – изучая живую изгородь возле дверного проёма, интересуется омега. — до того, как я перебрался сюда, у джено был личный флорист. сейчас эта обязанность лежит на мне, ибо тут всё равно нечем заняться, – поставив две ароматно дымящиеся кружки, полные чая, марк садится напротив брата, избегая его изучающего взгляда. на какое-то время они оба замолкают, размышляя над тем, что сказать друг другу. сердца обоих кричат, как и души стонут, но с губ так и не срывается ничего конкретного, что могло бы положить начало разговору. тэён обнимает кружку обеими руками, опустив взгляд на дрожащие капли, что стекали по керамическим стенкам. молчать дальше нельзя – омега будет сильной и смелой, потому что положит конец всем недомолвкам, начав с признания в том, что ей тоже было тяжело и невыносимо. тэён ведь спокойно вздохнул только после того, как уехал из родного города и оставил марка с папой... — я думаю, настало время нам с тобой поговорить обо всём, о чём мы умалчивали долгие годы. я так больше не могу. я устал теряться в догадках о том, где ты и у кого будешь ночевать сегодня. я больше не могу жить с этим чувством вины, что душит меня, разрывая артерии. я очень сильно люблю тебя и ценю нашу связь, поэтому хочу, чтобы всё было как раньше: когда мы знали, что есть друг у друга... – тэён, поставив кружку, тянется рукой к чужой ладони, осторожно касаясь её и облегчённо выдыхая: марк не шевелится и не высказывает пока ничего против. — когда я мог касаться тебя и при этом не испытывать укол вины и сожаления... когда я мог видеть в твоих глазах огонь... чего мне сложно разглядеть в них сейчас, даже маленькой искорки... я очень сожалею о том, что меня не было рядом, когда ты так нуждался в этом... я признаю, что специально подал документы в университет, который так далеко находится от нашего родного города. я действительно хотел сбежать, мне тоже было тяжело, марк. мне было невыносимо... я хотел прочувствовать эту жизнь и уделить время наконец-таки себе тоже. но цена моего желания оказалась слишком высокой. я не готов тебя терять и никогда не буду к этому готов. давай начнём всё с чистого листа. скажи мне, если у нас есть шанс зажить так, как раньше... минхён, не сводя глаз с того, как тэёновы руки оглаживают его собственные, шумно сглатывает. он скучает. тэён теперь пахнет иначе, поэтому марк жадно втягивает ноздрями воздух, стараясь урвать как можно больше нового аромата и запечатлеть его в памяти. висячий горшок у люстры с тилландисией начинает плавно покачиваться под воздействием сквозняка, что принялся деловито расхаживать по кухне, провоцируя другие растения также слабо дрожать. примерно так чувствуют себя братья, балансируя на грани и напрягаясь всем телом, как струна, чтобы того и гляди, сломиться под гнётом вины и сожалений, как не выдерживают сильного ветра стебли цветов. — только не строй из себя жертву, хён. не ты один страдал, – марк прячет руки под стол, держа ладони на коленях и ритмично то сжимая, то разжимая кулаки – словно бьющееся сердце. — расскажи мне об этом, марк. ты не хочешь со мной обсуждать своё состояние, делиться переживаниями и мыслями так же, как раньше... поэтому я понятия не имею, что ты на самом деле испытываешь, – омега раскрывает ладонь точно как в детстве, когда минхён приходил к нему делиться какими-то секретами и вкладывал свою маленькую ручку в чужую, чтобы скрепить обещанием сохранить в тайне то, о чём он готовился рассказать брату в следующую секунду. тэёну не хватает марковой ладони в собственной руке. — как я могу тебе помочь, если не знаю, с какими внутренними демонами ты борешься прямо сейчас? — ты бросил меня, хотя обещал быть рядом и защищать. ты продолжаешь строить из себя хорошего брата, оправдывая своё решение тем, что правильно поступил, а я, в силу своего юношеского максимализма и детского эгоизма, не способен понять, поэтому вся вина лежит на мне. ты просишь у меня слишком много и даже не осознаёшь этого: так, как раньше, уже не будет, потому что мы оба изменились, а уже в какую сторону – жизнь нас рассудит. как я могу тебе верить? я, если честно, понятия не имею, на кой чёрт тебе сдался именно сейчас. ты ведь вышел замуж и скоро родишь – у тебя будет собственная семья, а на меня времени опять не хватит. так зачем всё усложнять? предлагаю остановиться на том, что мы имеем сейчас: братья только на словах и по паспорту. не лезь в мою жизнь, не пытайся спасти меня и живи своей, переживай о благополучии собственных детей, – альфа сжимает кулаки под столом, впиваясь ногтями в кожу: после этого точно останутся следы-полумесяцы, что будут напоминать марку о попытках сдержать себя и своё рвущееся наружу сердце. — если бы ты так правда думал, то не согласился бы на встречу со мной. я знаю, в глубине души ты тоже устал от этого и хочешь снова стать семьёй. ты любишь меня и так же скучаешь, как я... так почему не скажешь об этом вслух? – тэён встаёт из-за стола, чтобы придвинуть стул к брату поближе и коснуться его коленей, заставить обратить на себя внимание и взглянуть прямо в глаза. — посмотри на меня и скажи, что не любишь. если правда сможешь это сделать, то я уйду. марк кусает губу, понимая, что проиграл. он не сможет этого сказать, глядя в глаза брату, потому что больше всего на свете любит, но причиняет ему боль прямо сейчас, когда поднимает взгляд, чтобы сделать над собой усилие и поступить так, как ему приказали. открыв рот, марк сдаётся. он роняет голову на плечо брату и стискивает его в своих объятиях. тэён прижимается к подростку, целуя в висок и задерживаясь на нём губами, стараясь согреть и успокоить. он так долго скучал по этому запаху, рукам и голосу, что отныне обещает себе никогда не отпускать и держать так крепко ладонь брата, как только сможет. минхён комкает в руках ткань зелёного худи омеги, вытирая мокрое от слёз лицо об её плечо. джено был прав: чтобы почувствовать себя счастливым, нужно учиться говорить о своих чувствах и не бояться признаваться в том, что нуждаешься в человеке. в то время как донхёк был прав в следующем: для того, чтобы заговорить о своих чувствах вслух, нужна смелость, которой пока что у марка не так много, но он очень старается измениться. когда-нибудь марк снова сможет произнести «я люблю тебя и дорожу тобой», не опасаясь того, что ему не скажут подобного в ответ. — не бросай меня больше, я не прощу тебе этого. — я буду рядом, марк.