Мой сосед - гном

      — Раздевайся, — повторил он, но так, словно в этом совершенно не было ничего такого. Но затем он добавил с лёгкой знакомой ухмылкой: — Или ты хочешь заболеть?       — Чего… — совсем растерялась брюнетка.       — Твою мокрую одежду надо высушить. Не бойся, я тоже разденусь.       От этих слов Белла густо покраснела. То ли от его не слишком приличного предложения, то ли от заботы, или же от перспективы увидеть его раздетым… О чём она, кстати, никогда не думала. Влюбиться в душу гнома — одно, а представлять его в каких‑то фантазиях… Попахивает чем‑то совсем неприличным! Она даже зачем‑то попыталась это сделать. И тут же сделала вывод, что если чувства у неё и правда есть, то сугубо платонические.       — Я сейчас выйду и умоюсь, и воду снова сменю, пусть всегда чистая рядом будет, — он усмехнулся. — А ты разденься и сядь боком к камину, спиной к выходу. Обещаю, пялиться не буду, — гном даже поднял ладони. — Будем спиной к друг дружке сидеть, сохнуть и греться. Хорошо?       Белла, подумав, медленно кивнула. Всё равно он прав, а план этот звучит даже прилично. Гном улыбнулся. Девушка слабо улыбнулась в ответ, повернулась лицом к камину и наблюдала за танцующим пламенем внутри. Услышала, как злополучный таз подняли и тихо вынесли. Подумала отрешённо: как он это сделал со своими габаритами?.. Или и тут какая‑то магия работает?       Тут Белла тряхнула головой и быстро начала стягивать мокрую одежду: спортивные штаны, олимпийку, майку. Всё это она аккуратно повесила на спинку оставшегося стула и поставила рядом с импровизированной подстилкой из соломы, одеяла и плаща. На найденную дощечку разложила кроссовки и носки и всё это установила перед камином. Оставшись в одном нижнем, хоть и спортивном, белье, брюнетка села так, как ей и сказал друг: спиной к выходу, боком к камину. Было прохладно, особенно ступням, и она накрыла их краем плаща. Она обняла свои колени, чтобы стало теплее и меньше было видно грудь. Да так и ждала. Вскоре она услышала скрип двери, но головы не повернула. Смотрела только на маленькое запылённое окно.       За спиной — тяжёлые неторопливые шаги. Рядом поставили воду. Больше её уже трогать не будут. Девушка слышала шуршание одежды: как друг раздевался, а потом раскладывал одежду на соломе. Затем сел неподалёку, на самый краешек подстилки. Разулся и поставил обувь на ту же дощечку, рядом с кроссовками Беллы. Затем развернулся, придвинулся ближе. И вот девушка почувствовала прохладную широкую спину.       Сначала пробежались мурашки по всему телу, а щёки покраснели — от внезапного холода и осознания интимности момента. Она ожидала каких‑то язвительных комментариев, но Мерлин молчал. Прошло как будто много времени, и постепенно Белла расслабилась. Стало даже теплее, чем без соседа. Или, может, просто щёки всё не переставали пылать?..       Так они и сидели спина к спине, поглядывая на весёлые лепестки огня в камине и думая о своём. Мерлин честно выполнил все свои обещания: на крыльце умылся, выждал ещё время, а когда зашёл, лишь мельком увидел хрупкий девичий тёмный силуэт на фоне света от огня. Больше он в её сторону глаз не поднимал. Смотрел только в пол, когда раздевался, а рядом садился практически на ощупь. Он бы и не прикасался к ней, но у мага было достаточно опыта в походах, и он знал, что, только прижавшись телами друг к дружке, ночью можно не замёрзнуть и дожить до утра. Пусть здесь и не слишком экстремальные условия, но так всё равно теплее и меньше шансов заболеть.       Когда он только к ней прислонился, то тут же сам покраснел до кончиков ушей. Он не рассчитал одну вещь: Мерлин совершенно не ожидал почувствовать спиной полоску ткани от женского лифа. Когда они путешествовали с друзьями, то никто никого не стеснялся — там все были свои. Всё привычное. С парнями‑то уж не было сюрпризов. Но он никогда не ночевал в лесу в компании девушки. Даже когда они семёркой спасали девиц, то либо успевали вернуть их домой, либо устроить на постоялый двор, или же они ночевали в повозках, подальше от мужских глаз. Да и у женщин из его мира бельё совсем другое: корсет и панталоны или же длинная сорочка — смотря в каком они районе мира. Но всё это сильно закрывает девушку. А в этом мире люди оказались более раскрепощёнными.       И сейчас Мерлина это впервые сбило с ритма, хотя, прожив здесь пять лет, он думал, что ко всему привык. Парень ещё долго не мог успокоить своё сердце, едва сдерживая громкое дыхание. Не хотелось ещё больше смущать свою подругу. Поэтому и молчал. Дождь за окном да треск огня — вот что они слышали. И это умиротворяло.       — Что у нас дальше по плану?.. — осторожно спросила Белла, кажется, вечность спустя.       — Ты согрелась? Уже высохла?       Да она не только высохла. Ей уже невыносимо жарко так сидеть рядом — кожа к коже. Она даже позабыла о том, как выглядит Мерлин, что он гном. В голове стоял только образ того парня из зеркала, который так похож на её соседа.       — Да, — только и ответила она.       — Это хорошо, — сказал он и встал. Сразу же стало холоднее.       — Куда ты? — испуганно спросила Белла.       — За рубашкой, — он взял её, затем вернулся и сел обратно. Стало спокойнее. — Хочу её быстрее высушить.       Брюнетка нахмурилась. Вдруг снова что‑то опасное задумал, и ему станет больно? Но Мерлин задумал нечто иное. Из сумки он снова взял заклинание и сделал из него электрическое лассо. Белла пыталась наблюдать украдкой, но когда он вдруг резко превратился в гнома и лассо чуть не выскользнуло у него из руки, то он спокойно попросил:       — Бел‑с, не подглядывай, пожалуйста.       Она резко дёрнулась и отвернулась. Мешать не хотелось, но всё же было дико интересно.       — А что ты делаешь? — не удержалась от вопроса девушка.       — Скоро увидишь, — пообещал он и дальше работал в тишине.       Пока Белла скучала и гадала, Мерлин накрутил лассо на руку и бросил один конец к стене, а второй — к противоположной стене. Встал и повесил рубашку на него, как на бельевую верёвку. Так рубашка висела почти перед самым камином.       — Можешь повернуться, — разрешил Мерлин.       — Ты уже закончил? — Белла повернула голову и застыла, глядя на это чудо.       — Почти, — хитро сказал он. — Теперь смотри.       Гном достал ещё одно заклинание. Протянул руку с ним к висящей рубашке. Девушка не видела всего гнома, смотрела только на его руку. Тут бумага в ней обратилась в молнии, и брюнетка вздрогнула. Маг коснулся этой рукой рубашки, и вся она покрылась электрическими зарядами. Мерлин сел обратно, зачем‑то похлопывая руками.       — Теперь только ждать.       — Зачем это?       — Так рубашка быстрее высохнет. А это нужно, чтобы было чем укрыться ночью. А остальное пусть сохнет в обычном режиме — так безопаснее и для вещей, и для меня.       — Тебе опасно использовать магию? — удивилась Белла.       — Иногда.       Они замолчали. Мерлин уставился на свои руки, точнее — на всё ещё красную руку, а девушка разглядывала электрическую верёвку. Она её пугала: ведь с детства всех нас стращают, как опасно электричество. Это напомнило Белле кое‑что, и она резко повернулась к окну и прислушалась.       — Надеюсь, грозы не будет…       — Не будет, — уверенно заявил Мерлин.       — Почему?       — Чувствую.       — Ты маг молний? Поэтому чувствуешь? — девушка хотела разобраться.       — Ну, можно и так сказать, — усмехнулся парень. — Электричество — моя основная стихия. Так что да, я чувствую приближение грозы, и она была бы сейчас очень кстати.       — Почему?       — Мой резерв разряжен. А там, где гроза, можно сказать, моё место силы. Жаль, что её уже давно не было. А от розетки, к сожалению, я зарядиться не могу. Пробовал, — и Мерлин посмеялся, вспоминая, как он пытался залезть туда пальцами, когда только начинал осваиваться в квартире.       — Как телефон, — хихикнула девушка, не совсем понимая, что так рассмешило друга.       — Ага, только телефон не живой. Создан искусственно. Как и ваше проведённое электричество — тоже искусственное и очень слабое для меня. Если бы мне в критический момент понадобилось зарядиться, то я бы обесточил целый район. Так что мне нужно природное, настоящее. Там же даже ощущения совсем другие — такие сильные, мощные… М‑м‑м, вкуснятина.       — Ты зарядами питаешься, что ли? — ухмыльнулась подруга.       — Нет, просто звучит вкусно. Так тебе любой маг‑стихийник скажет. Все так описывают свою стихию, — пожал плечами парень.       — Ну, наверное, каким‑нибудь водникам или земным явно проще зарядиться.       — Я бы так не сказал, — с сомнением произнёс Мерлин. — И, кстати, есть научный термин — «восполнить энергию», а дальше каждый сам уже называет этот процесс по‑своему. Я говорю «зарядиться», а те же водники скажут «наполниться» или «наполнить внутренний сосуд», ещё и в каплях измеряют свой резерв. Словом, у всех стихийников по‑своему, и это не стоит путать, а то ещё обидятся.       — Поняла, — кивнула Белла. — А ты в чём измеряешь свой резерв?       — В киловаттах, — усмехнулся Мерлин, и девушка так и не поняла, сарказм это или нет. — Но возвращаемся к стихийникам. Пусть, с одной стороны, если продолжать про водников, их стихия везде и на каждом шагу, то они же более избирательны. Мне подойдёт любая гроза, главное — что гроза, а у них — что‑то одно, более конкретное. Чаще место силы — какое‑нибудь конкретное озеро, море или река. А кому‑то интересно только с лужами работать в определённое время или же вообще комфортно в дождь. У всех индивидуально.       — Ого, — поразилась Белла. — И у других стихийников так же?       — Да, хотя нюансы у всех свои. У земных энергию может восполнить конкретный вид почвы или же родная земля малой Родины, где они родились. У кого‑то вообще кладбище, где похоронены родственники. Память и род они все очень чтят.       — Так необычно, — восхитилась брюнетка.       — Ага, воздушники и огневики — вообще отдельная песня. Первым нравятся либо ураганы, либо тайфуны, или же какой‑нибудь особый горный воздух. А огневики не особо избирательны, но они самые ненормальные. Конкретного места силы у них нет. Они восполняют энергию по случаю — например, в походах и перед костром, но не сразу, а уже к концу праздника. Мол, огонь впитал нашу энергию веселья, и теперь им можно зарядиться. Знаешь, как странно всегда было: когда мы все такие весёлые, хмельные, уже уставшие, думаем, не пойти ли спать, и тут эти огневики, которые только что с тобой песни пели, теперь резко сидят в кругу и медитируют вокруг костра, который уже никто не топит.       — Я бы посмотрела на это зрелище, — Белла мигом представила пьяных расслабленных подростков и то, как вокруг них резко возникает шаманский обряд.       — Ага. А самый сок для них — это пожары. Если в городе возникает пожар, то это единственные люди, которые ни за что не станут помогать. Наоборот, рассядутся вокруг и будут восхищённо наблюдать, попутно «топить» свой резерв. А если вдруг они узнают про лесной пожар… То ни один огневик не останется равнодушным.       — Как у вас весело! — рассмеялась Белла.       — А то, — усмехнулся Мерлин.       — Это все стихии у вас?       — Да нет, есть ещё… Но это долго рассказывать.       — А как у тебя получилась… Эта электрическая верёвка? — задаёт новый вопрос девушка.       — Это лассо, — поправляет он её и продолжает: — Вообще, электрическое лассо используется как часть боевого арсенала, но раз для меня, как для мага, оно было безопасным, то почему бы не повесить на него одежду? Только вот эффект будет временным.       — Почему?       — В вашем мире сложнее колдовать, но возможно — например, с помощью этого, — и Мерлин достал из сумки одно из заклинаний. — Все эти бумажные заклинания используются сразу же, краткосрочно. На то они и боевые. А вот сила самих заклинаний зависит уже от размера резерва мага. Я считаюсь достаточно сильным магом, и, пусть я сейчас разряжен, сами способности никуда не делись, только колдовать сложнее. Самостоятельно, без этих заклинаний, точно не смогу.       — Вот я, кстати, хотела спросить про эти… заклинания. Как это работает? И почему на них иероглифы?..       — Считай это старым традиционным способом, — улыбнулся Мерлин. — Азы, основы основ. То, с чего началась магия моего рода. И, кстати, это не совсем заклинания, правильнее их называть талисманами — по крайней мере, так их используют здесь, в вашем мире.       — Их у нас используют? — изумилась Белла.       — Ну конечно, ведь эти талисманы родом как раз из вашего мира. Я же ведь упоминал, что мой предок — выходец из Кореи?       — Ты мало похож на корейца.       — Ну сейчас — да, — усмехается Мерлин, но уже не особо весело. — К тому же сколько уж поколений прошло. Первоначальный облик утерян. А вот традиции остались. В моём роду с детства учат заклинаниям сначала вот на таких талисманах. Делаются они по‑особому: на жёлтой рисовой бумаге рисуется от руки красной тушью иероглиф с каким‑либо значением. Вообще, создание заклинания — это целый ритуал, и ему учат владеть в совершенстве. Но это долго и муторно, хотя и позволяет понять азы, и поэтому после мы переходим на изучение голосовых заклинаний, пасов, зелий — хотя по последнему я скажу сразу, что не специалист, — и, наконец, использование сырой силы.       — Почему тогда в нашем мире всё так иначе? — Мозг Беллы сейчас активно работал, чтобы переварить полученную информацию. — Почему здесь именно талисманы?       — В вашем мире каналов магии немного. И чтобы захватить сколько‑нибудь её потоков, нужен физический носитель. Чаще всего… — поправляется он, ведь без проклятия магия давалась бы ему куда легче даже в этом мире. — Поэтому ведьмы и шаманы у вас используют столько предметов и отваров. В нашем мире о ритуальных предметах известно только благодаря выходцам из вашего. И так, когда я здесь вынужденно поселился, то, чтобы иметь хоть какую‑то личную защиту, вспомнил свой первый класс и наделал много заклинаний‑талисманов.       — Это, наверное, так муторно и тяжело, — сочувствует Белла, — выводить каждый иероглиф и не по разу.       — Ну да, зато сделал запас и пользуюсь, когда хочу, не переживая за резерв. Это работает примерно как ваши батарейки. Закачал туда нужное заклинание, зарядил своей силой — и дальше уже пылятся себе сколько угодно, пока мой дар их не активирует. Кстати, мои друзья‑изобретатели несколько лет назад на большой праздник прислали мне в качестве подарка прибор, ими придуманный: печаталку, вернее, копировальную машину.       — Хах, так такое уже существует, — улыбается брюнетка.       — Это механический прибор, сделанный специально с расчётом, чтобы не повредить мою магию. И с её помощью я могу напечатать много‑много копий своих заклинаний.       — А это разве не нарушает какие‑то вселенские законы? — прищурилась подруга. — Ну там, что создание каждого талисмана — целый ритуал и должно быть сделано от руки?       — Конечно, когда сам создаёшь, ошибаться нельзя. Даже думать о чём‑то постороннем нельзя — можно только о заклинании и его предназначении. Лист напитывается энергией и застывает. А дальше я просто копирую то же самое: с текстом копируется и энергия, это совершенно никак не влияет на действие. Дальше уже потребуется мой дар.       — Получается, я их уже использовать не смогу? — любопытствовала девушка.       — Я тебе больше скажу: использовать их не только ты не сможешь, но и любой другой маг. Талисманы, сделанные моей рукой, сохранившие отпечаток моей ауры, вобравшие в себя мою энергию, будут подчиняться только мне. Для других это просто бесполезные бумажки. В этом, конечно, их огромный плюс. Ведь те же артефакты и зелья может использовать каждый.       — Теперь я верю, что ты был учителем, — усмехнулась брюнетка, — и очень даже хорошим.       Мерлин приосанился — пусть она это и не видела, а только чувствовала. Девушка представляла его горделивый взгляд в этот момент, как он улыбается. Даже захотелось повернуться к нему лицом, но Белла сдержала этот порыв. Да, ей было интересно взглянуть на лицо гнома, только он же ведь раздетый… Как и она сама. И девушка была не уверена, что готова это лицезреть.       Так что она попыталась отвлечь свои мысли. Посмотрела по сторонам — взгляд зацепился за сохнувшую рубашку. Мало того, что лассо искрило, ведь всё само состояло из молний, но даже саму рубашку покрывали электрические всполохи. Они возникали то тут, то там, но непрерывно. Смотрелось это всё странно и не очень безопасно.       — Мерлин, — позвала друга брюнетка.       — М?       — А как ты молниями сушишь рубашку?       — Не молниями, — поправил маг девушку, вызвав у неё удивление, — а энергией. Я же говорил, что каждый талисман заряжен энергией, таким образом исполняя роль батарейки в моём колдовстве. Эту энергию можно направить куда угодно, сделать её какой угодно. Например, сделать её тепловой энергией и направить на эту мокрую рубашку. Так она и сушится.       — А молнии тогда откуда?       — Так проявляется моя личная магия. Моя связь с электричеством. И это сопровождает меня везде, почти что бы я ни делал.       — Хм, тепловая энергия… Звучит знакомо, — задумалась Белла.       — Ну конечно, это же физика. Самая обыкновенная и простая физика, — усмехнулся маг. — Магия на самом деле очень сильно сопряжена с наукой, просто в вашем мире она так ничтожна, что учёные пока что её не обнаружили. Но это не значит, что её нет.       — Получается, все эти молнии — иллюзия?       — Вполне возможно… — загадочно ответил Мерлин, а затем с усмешкой спросил: — Хочешь потрогать?       — Звучит, конечно, заманчиво…       Брюнетка прищурилась, глядя на красивые электрические всполохи. Выглядело завораживающе, но внутри всколыхнулся старый страх, который всем на Земле прививали с детства: электричество опасно! Засунешь пальцы в на вид безобидную розетку — шандарахнет так, что можно вполне встретиться с Богом. Так что девушка решила перестраховаться.       — Но, пожалуй, откажусь.       — Вот и правильно, — голос собеседника резко посерьёзнел.       — Почему? — не ожидала такой реакции Белла. Скорее наоборот, думала, что он обидится.       — Запомни: никогда не прикасайся к чужой магии, особенно к такой вот «иллюзии». Кто‑то называет это родовой магией, потому что связь передаётся внутри рода, но не обязательно от отца к сыну. У меня, например, от деда. И безопасна родовая магия только внутри семьи. Остальным к ней прикасаться нельзя. Даже при безопасных минимумах лучше никогда не рисковать! Ни за что не трогать вообще ничего у других магов, даже их посуду. Ты никогда не сможешь быть уверенной в их намерениях, даже если тебя будут убеждать, что ничего плохого не случится. Это для мага плохого не случится, а для тебя может.       — Неужели ни одному из магов доверять нельзя?       — Нет, — твёрдо сказал Мерлин. — И дело даже не в намерениях. Просто из‑за глупости или ошибки может случиться непоправимое. Магу нужно очень много знать, чтобы колдовать, но всё ещё многое не известно. Кто‑то может быть уверен, что в определённых обстоятельствах его магия безопасна для других, и зачастую это так. Определённые дозировки никак не влияют на людей. Но всегда может быть аллергия, особая реакция, состояние или у человека артефакт, который вступил в негативную реакцию с магией. В конце концов, никто не застрахован от банальной ошибки в расчётах. Поэтому я никогда не рискую. И тебе не советую.       Мерлин говорил всё это эмоционально, глубоко веря в свои слова. Словно имел в прошлом какой‑то негативный опыт в этом, и теперь он так категоричен. С другой стороны, он же просто хочет защитить подругу. Так что сама она твёрдо решила послушаться совета Мерлина.       — Хорошо, — кивнула она серьёзно. — А тебе как магу можно доверять?       — Только сырую магию не трогай, в остальном можно.       Белла хмыкнула. Хотела что‑то сказать, но электрический звук, который издавало лассо, резко прекратился. Магия исчезла — сухая рубашка упала на край их подстилки. Но друг поднимать её не спешил.       — Возьми, — вместо этого сказал он. — И надень на себя.       — Мог бы хотя бы олимпийку мою высушить, — тихо ворчала Белла, поднимая рубашку. Она снова подивилась её размерам. Такой рубашкой можно гнома всего с головой обернуть.       — Эконо‑о‑омия, — пропел парень. — Я тебе уже об этом говори‑и‑ил.       — Почему твоя рубашка всё‑таки такая большая, как будто мужская?       — Она и есть мужская, — парень сделал вид, что обиделся. — Или ты думаешь, что я не мужчина?       — Я не в этом смысле, — хохотнула Белла. — А то, что она такая большая, как на взрослого человека.       — Она зачарованная, — правда, лишь отчасти. — Вся моя одежда такая. Поэтому и сушил её. Или ты хотела бы, чтобы твоя милая маечка вспыхнула как спичка? — На последнем парень усмехнулся.       — Ой, нет, — быстро сказала Белла и накинула рубашку на себя. — Лучше уж твою одежду, её не жалко.       — Эй! — Мерлин деланно возмутился и по‑дружески пихнул локтем соседку в спину. Она усмехнулась и надавила на него. А он попытался вывернуть руку и пощекотать. Тогда девушка попыталась его ущипнуть. И вот через несколько минут они уже оба смеялись. И при этом всё так же не видя друг друга.       Было в этом что‑то особенное. Они в один момент поняли, что, несмотря на холод и сырость, им очень тепло. Всё ощущалось так по‑домашнему. Всё было таким родным…       — Ты оделась? — спросил Мерлин спустя несколько минут тишины.       — Да, — услышал он тихий ответ за спиной.       — Тогда, может, ляжем спать? — осторожно предложил волшебник.       — Но ведь, кажется, ещё не слишком поздно… — Белла нахмурилась и прислушалась к себе. — Я не особо хочу спать, только есть хочется…       — Поэтому и стоит лечь, — назидательно сказал Мерлин. — Поверь моему опыту: в лесу всегда так — рано ложишься и рано встаёшь. А раз накормить мне тебя нечем, то это единственный способ не чувствовать голод.       — Эх, надо было хотя бы положить с собой орешки… — проворчала про себя девушка.       — Ладно уж, вставай. Переложим подстилку на эту кучу соломы и на боковую.       Импровизированная кровать получилась под наклоном. Выравнивать кучу они не стали. Только Мерлин настоял, чтобы Белла полностью укуталась в плаще, как в коконе, — чтобы и лежала на нём, и укрывалась им же. Сам же остался на дырявом старом одеяле. Мол, для него это привычно. Но маг знал, что когда огонь потухнет, станет совсем холодно, а ему не хотелось, чтобы девушка заболела. Сам же он действительно был закалён в таких походах.       — Мерлин, — позвала Белла, когда она уже лежала лицом к огню.       — М? — Сам парень ещё сидел.       — А если утром дождь всё так же будет лить?       — Не будет, — уверенно заявил маг.       Пусть у Беллы оставались кое‑какие вопросы, она решила довериться другу. В плаще было тепло, и её быстро стало клонить в сон. Девушка слишком устала. А Мерлин, глядя в огонь и слыша, как капли стучат за окном, чувствовал, как он проникается природой этого мира и его своеобразной магией. Не гроза, конечно, но ему становилось легче. Всё же это лучше абсолютно неживой квартиры.       Перед глазами проносились воспоминания о прошлой жизни. О славных приключениях в лесах родного мира. И он думал о своих друзьях. Почему‑то вспомнился день знакомства с одним из друзей его Бесстрашной команды.       Была тоже осень, как сейчас. В королевстве устроили праздник урожая…