"Верни меня к жизни"

      Лето близилось к концу, а осень давала о себя знать. Принося с собой прохладные ветры с Босфорского пролива.       Была ли за окном зима, весна, лето, осень не волновало никого в этом доме. Шторы были затянуты, погружая во мрак и без того темное место, дом Идриса Кочовалы.       Этот год был урожаем смерти. Она собирала жатву. И не было известно закончился ли ее сбор, ведь остались единственные внуки этого дома, Караджа и Акын Кочовалы. Нелюбимые внуки, нелюбимого сына Селима. Не принятого и не понятого никем из семейства. В этой семье ценили власть и силу.       Селима, которые обходил любые проблемы стороной, пытаясь решать их умом, сочли за труса. Но это негласное постановление не действовало между братьями Кочовалы, которые по возможности избегали пребывания в доме, царство матери Султан.       После стольких смертей, последней точкой была смерть супруга — центра жизни госпожи Султан, она ослабила хватку. Если раньше не возможно было в доме и мыши проскочить незаметно, то теперь она смотрела на происходящее сквозь пальцы.       Новая невестка, жена старшего сына Джумали, не была привыкшей к такому раскладу. Спокойно сидеть и ждать мужа у окна не в ее правилах. Был единственный человек, в ком она видела искру себя, Караджа.       После ареста мужчин, исчезновения Ямача, часть забот района взяли на себя женщины. Дамла и Саадет приходили ежедневно в столовую, кормить бедняков. Заодно узнать свежие новости района от женщин.       Тихая скромная Саадет, которая на вид была способна только готовить и подавать на стол, быть послушной женой, открылась для Дамлы и Караджи совсем с новой стороны. Недовольная тем что ее скинули со счетов, показала им новую сторону Чукура. Подполье женщин. Женщин, которых никто не воспринимал всерьёз. А ведь они встречали своих мужей, сыновей, братьев и были в курсе всех вылазок, всех новых поставок, партнеров, разборок. Узнанным теперь эти они делились с женщинами Кочовалы.       Акын совсем не внушал доверия. Все детство он мучил сестру, гася свою злобу от недостатка отцовской любви на ней. Караджа как никто знала брата, и была уверена в его корыстных намерениях возвращения домой. Слишком много обид у него было на свою семью.       Караджа очередной раз достала свою памятную коробку, и углубилась в те не частые, короткие, но тёплые воспоминания. Окно резко широко раскрылось и холодные ветер ворвался в комнату принося с собой тревогу.       Акын вернулся, пролетела мысль в голове. И не ошиблась он как змей проник в ее комнату, схватил за руку, выламывая и прошипел ей в ухо: — Ты маленькая сучка, не угомонишься. Сиди дома. Не суй свой нос в мои дела. Поняла? — Значит мы в верном направлении братец, да? — пнула его ногой, от чего тот ослабил хватку, и сжал челюсть от боли. — Не смей прикасаться ко мне! — Караджа я не шучу, ты ввязываешься в опасную игру, исход заранее ясен. Ты проиграешь. Впрочем, я знаю что делать с тобой. — отошёл от неё Акын прищурив хитро свои лисьи глаза.       Караджа с девочками не раз сбивали его поставки, спутывала ему карты. Много раз он оставался никчемным мальчишкой перед партнерам. Ему и так было тяжело выбить доверие, для первых сделок. Теперь у него почти не осталось партнеров, это жутко бесило. Ему надо было поставить на место сестру, иначе перспектива стать отцом района вовсе не светит. И казалась у него есть свои планы на это. Явно довольный собой он вышел из комнаты.       Караджа знала этот взгляд, и ее это обеспокоило. Обычно такая манера у него появлялась, если он задумал новые методы издевательств. Зная что у неё сильная аллергия на арахис, он подсыпал ей в десерт. Тогда еле успели доехать до больницы, сделали нужный укол. Настолько все отекло, что дышать невозможно было. На что Акын сказал, что она из интереса попробовала сама, хотя он предупреждал. Оправдаться в таком состоянии она не могла, за что получила от матери и бабушки только выговор и никакого утешения или сочувствия.       Так же подпилил ступеньку на лестнице к домику на дереве, с которого упала она и переломала руку и ногу.       Чего теперь ждать от этого ненормального, потирая руку, где держал Акын думала Караджа.

***

      На утро собираясь уходить на рынок, ее остановила Дамла. — Нужно поговорить. — хватая ее за запястье, быстро увела на веранду. — Что с рукой? Откуда синяки? — округлив глаза спросила Дамла. — Ничего. Что ты хотела сказать? — накидывая по верх футболки черную олимпийку спросила Караджа. — Женщины с цеха сказали, им поступил большой заказ, и очень странный. Встреться с Дуйгу, скажи чтоб одну вещь из заказа выкрала и принесла тебе. А ты мне. Договорились? Думаю мы сможем закончить с делами Акына. — Нет никаких вестей от дядь? — Нет Караджа, вообще никаких.- с горечью вздохнула она.       Часть мужчин сидели в тюрьме. Джумали был в бегах. Его местоположение не было известно. Ямач же не появлялся, с того самого дня дома. — Хорошо я принесу, жди. — перевела тему Караджа.       Со дня, когда они остались предоставленные сами себе, Дамла была как старшая сестра. Учила ее тому чему была научена жизнью сама. Повторяя, что тихо сидя на кухне жизнь не убережёт их от грязи этого мира.       Саадет пыталась где то приласкать, где то успокоить, но голова ее была забита своими проблемами.       На рынке, на их месте, Караджу ждал Джеласун, он помогал ей и отвлекался сам от своих потерь. А вечерами они подолгу сидели на крыше, говоря обо всем. Он потерял свою первую любовь, она свою единственную сестру. Этими разговорами и воспоминаниями, они заглушали тоску по прошлому.       Караджа поздно осознала цену семьи, дружбы. Какого быть сестрой на самом деле. А Джеласун так и не смог стать мужем. — Есть новости? — забирая из его рук фартук спросила она. — Много парней с района пропали из виду, думаю они заняты чем то крупным. И во главе твой брат. Он что-то пытается втихую провернуть. — Я это и так поняла. Вчера он снова угрожал, предупреждал меня не вмешиваться. — ухмыльнулась она. — И ещё твоего дядю Ямача видели ночью на районе, но не захотел чтоб всех оповещали. Думаю он скоро вернётся на своё место, и ты вздохнёшь спокойно от Акына. — Не думаю, он так легко не сдастся.       Задержавшись до вечера в ожидании Дуйгу, Караджа стояла на крыше устало окидывая взглядом район. Ей хотелось наконец-то мир и покой в своём районе. Но как это все осуществить, пока и сама не понимала.       Ее внимание привлекла колонна машины, включённые фары, с приближением увидела мужчин идущие впереди колонны. Люди Чукура оживились. Кто-то попытался преградить дорогу, за что получил пулю в ногу. Караджа завороженно следила, не отрываясь, за грацией хищника. Лица она не увидела, но что-то в нем ее заинтересовало.       Потерявшись во времени она наблюдала за процессией. Очнулась она от толчка по плечу. — Эй ты почему стоишь еще тут? Надо было спрятаться там. — указала Дуйгу на помещение на крыше. — Мало ли, может вверх начнут стрелять эти ненормальные. — Кто они? — Не знаю, но явно не с добром пришли. — Отправь кого-нибудь проследить за ними, кто и что им надо. Ты принесла? — Да, держи. — протянула она свёрток.       Обсудив новости за день, Караджа натянула капюшон, и прячась в тени родного района направилась домой, передать все Дамле. Но из головы не выходил незваный гость.