"Верни меня к жизни"

      Люди Кочовалы подоспев на помощь Ямачу, оттащили Азера. Гнев бушевавший в нем, искал выход, сметая всех перед собой. Не чувствуя удары наносимые ему. Акын убежал в дом, в след за сестрой. Ямач уже без чувств лежал. Люди Кочовалы, забрали его, и увезли.       Азер отъехал, но не мог найти в себе силы уехать. Что-то удерживало его. Сердце было неспокойным. Он видел, на что способен Акын. У него не было, ни толики жалости к сестре. Остановившись за поворотом, наблюдал за воротами усадьбы Кочовалы. Увидев как Акын вышвырнул сестру, его всего передернуло. Выругавшись он вышел из машины, и застыл наблюдая за девушкой. Сколько боли было в ней. Что это за люди? Разве это семья? Девушка уже час сидела под проливным дождем, а он просто смотрел, не смея подойти. Он вернулся к машине, решив уехать без оглядки. Не смог. Не давая отчета своему поступку, он подошёл, прикоснулся. Решил разделить ее горе, забрать.       Как он и предполагал, она упиралась. Но когда она прильнула к его груди, он перестал дышать. Даже сердце замедляло свой ритм, боясь нарушить идиллию. Рука машинально потянулась к спине, пытаясь успокоить ее, дать укрытие.       Караджа придя в себя, замерла и отпрянула.       Азер открыл дверь машины, усадил ее. Весь путь оба молчали. Уже подъезжая к дома, Караджа спросила: — Как я вернусь сюда? Что я скажу тете Фадик? — Я сам все скажу. Об этом не думай.       Хотя сам не знал, как все рассказать матери.       Оба прошли в дом. На встречу вышла Фадик, с удивлением и тревогой смотря на них. — Что произошло? Почему вы в таком виде? — Мама можно я позже все объясню? — показывая на свой внешний вид, ответил он. — А ты поднимись в комнату. — обратился он к Карадже.       Она извинившись перед женщиной поднялась, в комнату где провела последние дни. Сняв с себя перепачканную, ободранную одежду, встала под горячий душ. Смывая с себя всю грязь этих дней. Ей было мало. Уже который раз намыливаясь, со злостью протирала кожу. Срываясь на плачь, снова, и снова пытаясь собрать себя, вернуть свой баланс. Но покой не возвращался.       В дверь ванной постучались. — С тобой все хорошо девочка? — обеспокоено спросила Фадик. — Да, я скоро выйду. — глухо ответила Караджа. — Я принесла тебе кое-какую одежду.       Когда Азер вышел из ванной, мать поджидала за дверью комнаты. Услышав, что сын вышел, она постучала. — Терпение мама, терпения. — причитая ответил он.       Накинув одежду, открыл дверь. Женщина залетела в комнату, требуя объяснений. — Оф я не знаю, что сказать? Я привёз. Но ее родня не приняла ее, накинулись на нас. Выкинули ее на порог. Что мне оставалось? Оставить ее на улице под дождем? — Нет конечно, правильно сделал. Но почему ее родные отказались ее принять? — Не знаю мама. — лукавил Азер. — Смотри! Если я узнаю, что в этом твоя вина, пеняй на себя. — пригрозила женщина. — Мама не пытай ее вопросами, хотя бы сегодня. — попросил Азер, надеясь что Караджа лишнего не скажет.       Караджа одела длинное, свободное платье, что оставила Фадик. Села в кресло и смотрела на свои ободранные ладони. Размышляя, что делать дальше. Ведь долго оставаться в этом доме она не могла. Ей нужно было встретиться с Дуйгу, сходить к отцу, найти Дамлу. Ее поток размышлений прервал стук. — Я уже вышла тетя Фадик. — отозвалась она. — Можно войти? — услышала она голос хозяина дома.       Открыв дверь, она сказала: — Прошу. — Надо поговорить, перед тем как ты спустишься. — Слушаю. — Я не знаю, что у вас в семье происходит. И кто у вас более сумасшедший, но у меня свои счёты. Я не забыл, и не забуду, что было. И ты не забывай. Матери я не сказал, что за бред несли ваши. Надеюсь и ты будешь благоразумной не просвещать, в мерзкие бредни твоей семьи. — Я и так не собираюсь задерживаться тут. Если можно, дайте мне телефон, я свяжусь с подругой. — вздёрнув голову ответила Караджа.       Азер поджал губы, ругаясь про себя. Он хотел высказаться, подавляя в себе те непонятные эмоции, что вызывала эта девчонка. Не мог же он держать в доме дочь врага, подвергая опасности свою семью.       Выходя из комнаты, столкнулся с матерью. Осуждающе смотря на сына, прошла в комнату. — Идём дочка, покушаешь. Или тебе сюда принести? — Я спущусь, не утруждайтесь. — ответила смущенно Караджа.       В кафе Чукура, Ямач посадив перед собой Акына, начал допрос. — Акын не темни, расскажи как есть. — Я уже все сказал, что ещё хочешь услышать дядя? — Правду. — Это и есть правда. Она давно связалась с этим человеком, и пыталась всячески подставить меня. Ей не нравилось, что я остался за главного. Я связался с Куртулушем, хотел своими методами устранить его. Но Караджа прикипела к этому маньяку, решила спасти его шкуру. Испугалась, когда ты вернулся, и убежала к нему. Теперь разыгрывают перед нами драму. — Я не верю. Не могу принять. Здесь, что-то не клеится. И если я узнаю, что ты замешан в этом, то моли Бога, чтоб смерть тебя сразу настигла. — Аллах, Аллах. Разве таким можно шутить? Разве такое можно на сестру придумать? Это же не первый раз она убегает, и живет у него. Я хотел сам решить, чтоб люди не узнали. Но не смог, как видишь. — развёл руки Акын. Плетя все новые сети лжи. — Время покажет.       В зал прошёл Джеласун. Недовольно бросив взгляд на Акын, обратился к Ямачу. — Можно поговорить с тобой брат? — Прошу, проходи Джеласун. Давно не видно тебя.       Акын занервничал. Эти дни он пытался огородить Джеласуна и Дуйгу от Кочовалы. Дамлу засадить ему удалось. Очень не вовремя появился Джеласун. — Я хотел бы поговорить. Наедине, если не против? — он перевёл взгляд на Акына. — У нас нет секретов. — с усмешкой вставил Акын. — У меня есть. Будь добр, оставь нас. — сдерживал себя парень. — Акын займись той поставкой, через неделю фуры прибудут. Организуй для них места. — тактично выпроводил Ямач племянника.       Акын надев маску спокойствия вышел, внутри все колотило. Его план не мог так быстро провалиться. Он только избавился от главной помехи. И снова ее пособники влезают. Он направился в свой клуб, чтоб выплеснуть всю злость.       В сестре он видел помеху всегда. То внимание отца, что он жаждал, получала сестра. Она была папиной дочкой, его радостью, его гордостью. А его он не замечал, будто сына у него вовсе нет. Да ещё и слухи подогревавшие его закомплексованность, что мать родила его от другого. Это выводило его из себя, ненависть вылилась на сестру и мать. Мать всячески пыталась ему угодить, но ответной любви от сына не получала. — Говори Джеласун. — Караджа не виновата ни в чем, это Акын ее подставил. И я не могу найти который день Дуйгу. Я был в курсе их дел, и даже помогал. Только недавно узнал о том, что произошло у вас дома. И эти грязные слухи не могут быть правдой. Это все козни лживого ублюдка. — гневно закончил Джеласун.       Ямач подскочил, схватив Джеласуна за шею, тихо стал шипеть прям в ухо. — Никогда, слышишь? Никогда не смей говорить так, о ком-либо из Кочовалы. Не забывайся, кто вас кормит. Если есть факты и доказательства, принеси и говори, а все остальное это пустой трёп.       Парень ошарашено глядел на Ямача, не узнавая его. Откинув его руки от себя, он спросил: — Разве не слова Акына пустой трёп? Это он наши головы притащил этого Куртулуша. А насчёт того, что кто кого кормит. Спасибо брат! Но мы тоже в долгу не остаёмся. — Джеласун развернулся и с грохотом хлопнув дверью, вылетел из кафе. Ямач был в ярости, его крик разнесся во весь Чукур. Он не думал обижать Джеласуна, что всегда служил их семье верой и правдой. Просто не мог смириться, что один из племянников строит ему козни.