Жёлтый

Говорят, что жёлтый цвет разлуки. Только я не верю, это ложь. ©Любовь Осипенко

      Эдди хотел ослепнуть. Ему хотелось потерять зрение каждый раз, когда Ричи ненароком задевал его или когда он специально трепал его по макушке, когда щипал за щеки или обнимал.       Сам он прикасался к нему действительно редко.       И Тозиера это задевало, потому что он знал, он, блять, абсолютно точно знал, что дело тут не в мизофобии. Плюс ко всему Эдди обычно не был против прикосновений. Ему было важно коснуться чьей-либо руки, если ему одалживали ручку; он практически со всеми обнимался при прощании и приветствии; давал пять, похлопывал по плечу, в общем, гаптофобией не страдал. Ну, теперь не страдал, когда подростковое бунтарство высвободило его из цепких рук матери. И из-за этого Каспбрак всем нравился, ведь он со всеми стремился найти точку соприкосновения, в буквальном смысле этого слова. Со всеми… Кроме Ричи.       И началось это совершенно внезапно.       Просто Эдди однажды вместо приветственного объятья лишь хлопнул его по плечу. В какой-то день не положил голову ему на колени во время киномарафона (и заметили это все неудачники, не только Ричи). Спустя месяц он вообще начал смотреть фильмы, сидя рядом со Стэном и выбирая для него только красные конфетки M&M's, которые Урис по какой-то причине предпочитал остальным, хотя все знали, что по вкусу они ничем не отличаются от жёлтых или зелёных.       Из-за этого Ричи на протяжении всего фильма тупо прожигал затылок Стэна ненавистным взглядом, совсем не обращая внимание на то, что творилось на экране. А потом он гневно рассказывал Беверли о том «Что этот еврейский говнюк ничем не лучше него», когда они сидели в Пустоши. И нет, не подумайте, Ричи любил Стэнли как брата, просто он… Ревновал?       Да, он определенно ревновал. И он определенно не хотел, чтобы Урис оказался соулмейтом Эдди.       И надо сказать, что делал он это зря. Во-первых, Эдди совершенно не рассматривал Стэна в качестве парня, а уж он его и подавно. А во-вторых, он не был соулмейтом Каспбрака, потому как им был черт-его-дери Ричи Тозиер.       И Эдди не хотел отстраняться от Ричи, но каждый раз, прикасаясь к нему, он начинал видеть весь мир в жёлтых оттенках. Все предметы вокруг внезапно становились обрывками солнечного света, мир превращался в нечто до невозможного сюрреалистичное, и Эдди это не нравилось.

***

      Сегодня был один из тех редких дней, когда неудачники собрались не всемером, а всего лишь втроём. Билл и Ричи сидели в комнате Эдди, Денбро переписывал эссе по истории, обложившись бумажками на полу, а Тозиер валялся на его кровати, свесив одну ногу и листая «Убить пересмешника» в поисках чего-то абстрактного.       Сам Эдди задумчиво сидел на стуле перед мольбертом, жуя кончик кисти. Именно из-за него Ричи уже минут сорок лежал, по крайней мере старался, не шевелясь, потому что Каспбрак, увидев его в этой позе, вдохновенно вздохнул и побежал за красками. Ричи вообще довольно часто становился объектом его творчества, и в свои семнадцать лет он так и не разобрался что к чему.       — Можешь вставать, — наконец сказал Эдди, споласкивая кисточку в банке с растворителем, чтобы смыть масло.       — Ох, как же это утомительно, — Ричи включил позера. Он показно сел на кровати, вытянул руки над головой и хрустнул каждым суставом в теле, Эдди поморщился, потому что ему никогда не нравились эти хрусты. — Как я вышел?       Ричи в два шага пересёк комнату и оказался за спиной Эдди, он обвил руками его плечи и положил голову Каспбраку на макушку. Ему нравилось так делать, потому что мягкие волосы приятно щекотали щеки и подбородок.       — Это ещё только набросок, — хмыкнул Эдди, зажмурившись на мгновение, потому что все вокруг начало отдавать различными оттенками жёлтого.       — Эдди, которую папку нужно вставить? — со своего места на полу подал голос Билл, Каспбрак нервно сглотнул, опустив взгляд на пять, для него совершенно одинаковых папок.       Естественно, в жизни они отличались по цветам, но сейчас представляли собой лишь жёлтые прямоугольники. Эдди метался глазами от одной к другой, проклиная себя за то, что не подписал их.       — Ам, красную, — Эдди чуть не залепил себе ладонью по лбу, потому что из-за безспричинной паники не сообразил, что можно просто назвать цвет.       — Возьмёшь сам? — спросил Билл, не поднимая головы, потому что чертил что-то у себя в тетради.       Эдди пролепетал нечто неразборчивое, он выпутался из объятий Ричи и опустился на пол. И вот в чем штука: глаза не могли сразу же перестроится на нормальное восприятие цветов, поэтому мир все ещё казался жёлтым, и в норму все приходило спустя минут пять. Из-за этого Эдди нервно захлопнул байндер, оставив внутри все папки разом.       И в этот момент Ричи нахмурился, задумавшись. Потому что Эдди Каспбрак никогда не смешивал папки с разными предметами.

***

      — Хэй, Эдс, — Ричи с наглой ухмылкой ущипнул парня за щеку, а затем сел к нему вплотную, тем самым прижав к бортику дивана. — Раз уж Стэн-Супермен ест только красные, я решил, что буду есть только зелёные.       Речь шла о злосчастных конфетах M&M's. Неудачники как обычно сидели в гостиной Билла и выбирали фильм. Беверли хотела посмотреть «Ночь в музее», но Стэн жаловался на то, что он слишком скучный.       — Тогда ты позеленеешь и ещё больше будешь похож на лягушку, — отшутился Эдди, нервно закидывая в рот пять драже разом. Он с хрустом раздавил их и проглотил, ощущая на языке приятный вкус шоколада.       Очевидно, он бы с удовольствием выбирал для Ричи только зелёные конфетки. Если уж начистоту, он мог бы хоть заранее выбирать из пачки одни зелёные и приносить их в отдельном пакетике, потому что… Ну это же Ричи. Для Тозиера ему не было жалко ни времени, ни труда… В любом случае, какая разница? Он не мог этого сделать, потому что на данный момент все М&М-синки были для него одинаковыми.       А ещё очевидно, что Ричи специально решил возобновить тесный контакт с Каспбраком, потому что тот случай с папками не выходил у него из головы.       — Ты слишком жесток, — сказал Ричи, театрально откидывая голову. Он прижался ухом к плечу Эдди и запустил пальцы в миску с конфетами.       — Я же любя, — с лёгким смешком ответил Эдди, кладя свою голову на макушку Ричи и закрывая глаза.       И вы должны понять: Эдди ненавидел, когда все вокруг становилось жёлтым, потому что от этого болели глаза, и мозг начинал плавиться, но он просто обожал прикасаться к Ричи. И ему очень нравились такие моменты, как этот, когда он мог просто опираться на него, закрыв глаза.       — Эй, голубки! — весело воскликнула Беверли, заставляя тем самым Эдди зардеться румянцем. Он открыл глаза, но голову поднимать не стал, Ричи тоже не шевелился. — Вы не против «Сияния»?       — Как вы перешли от «Ночи в музее» к «Сиянию»? — поинтересовался Эдди, он отдал миску с M&M's Майку, который устроился на полу рядом с Беном.       — Чёрт его знает, — пожала плечами Бев. — Но ты только глянь на цвет коробки, классное издание, скажи? — Марш подняла перед собой тонкую коробочку, из которой уже достали диск. Поверх пластика, под пленкой, лежала бумажка коричневого цвета с рисунком под дерево, а поверх красными пятнами было написано название фильма.       — Ага, клёвый цвет, — не подумав бросил Эдди, хотя даже представить не мог, какого цвета коробка.       А Ричи опять нахмурился, потому что Эдди Каспбраку никогда не нравился коричневый.

***

      В этот осенний день у Эдди с самого утра ничего не получалось. Он чуть не свалился с кровати, включил в ванной не тот кран, ошпарив руку, его тост подгорел, и он опоздал на первый урок.       А удача ему сегодня была не к черту. Потому что они сдавали итоговый тест по химии. Который включал в себя лабораторную работу.       — Так, здесь красный, синий, затем ещё жёлтый, — бормотал себе под нос Каспбрак, пытаясь при этом жевать свою картошку.       — Спагетти, по-моему, ты слишком преувеличиваешь важность этого экзамена, — Ричи сидел напротив него, балуясь овощами на тарелке.       — Ричи, это пятнадцать процентов от итоговой отметки, — пробурчал Стэн, который так же усердно зубрил неорганические соединения вперемешку с органикой. — Тебе бы тоже не мешало подучить.       — Ага, мой маленький еврейчик, — Ричи серьёзно глянул на Эдди, который даже этого не заметил, и шепнул, — конечно.       Тестовая часть экзамена прошла неплохо, Эдди был вполне доволен, потому что был уверен во всех своих ответах. Сейчас он нервно стоял за одним из длинных лабораторных столов, ожидая, пока его не позовут для проведения эксперимента.       — Мистер Каспбрак, — объявил, наконец, мистер Стэйтор, который не был учителем химии, но зато являлся представителем оценивающей комиссии.       Эдди поспешно вышел в проход между рядами, и внезапно с ним случилось самое худшее, что только могло случиться — он запнулся и чуть не упал. И проблема заключалась не в самом падении, а в том, что его тут же подхватили подмышки чьи-то руки, и догадаться, кому они принадлежали, было нетрудно.       Потому что весь мир приобрел один цвет.       — Осторожнее, — воскликнул мистер Стейтор. Эдди пребывал в состоянии растерянности настолько, что даже не посмотрел на него.       — Да, будь аккуратнее, Эдс, — с улыбкой шепнул Ричи, сжимая его плечи. Эдди хотелось громко воскликнуть «нет!», но он лишь кивнул ему, попытавшись выдавить улыбку, и направился к демонстрационному столу.       — С помощью данных веществ определите pH раствора, — сухо произнес учитель, когда Каспбрак оказался на нужном месте.       Как только он услышал задание, ему захотелось расплакаться. У него не было никаких шансов, потому что все жидкости казались ему желтыми.       А ведь когда-то это был его любимый цвет. Но теперь он его ненавидел.       Эдди попытался собраться, он взял в руки колбу с метиловым оранжевым, узнав его благодаря этикетке, и вылил несколько капель в пробирку. И все. Больше ему было делать нечего.       — Мистер Каспбрак? — мистер Стэйтор, по всей видимости, заметил, что он уже провел опыт и тупо стоял, пялясь на жидкости у себя в руках. — Ваше время истекает.       — Это… — Эдди замолчал. Конечно, у него был шанс угадать: всего навсего три варианта. Но если он не угадает, то на балл выше тройки нечего и расчитывать. В разы обиднее было из-за того, что ему буквально попался счастливый билет, вопрос был совсем простым, любой семиклассник смог бы ответить, но Эдди упускал свой шанс на лёгкую пятерку.       Всего три минуты, каких сто восемьдесят секунд отделяли его от заветного момента «прозрения», но учитель явно не намеревался ждать.       — Ваш ответ?       Эдди поднял глаза, быстро поморгав, будто это смогло бы что-то исправить. Но разумеется ничего не произошло, хотя нет, произошло.       Он увидел, что Ричи пристально смотрит на него своими карими глазами. И в коричневатом омуте кружатся понимание, злость, недовольство, тоска и что-то ещё, что-то, что заставляет бабочек в желудке Эдди изо всех сил махать крыльями.       Щёлочь, — одними губами произносит Ричи.       — Щёлочь, — без промедления отвечает Эдди, собрав в кулак всю силу воли, чтобы отвести глаза от Ричи.       — Верно, мистер, — учитель не произносит его фамилию, потому что уже забыл её. Но Эдди плевать, сейчас у него в голове вертятся и скачут друг на друге самые разные мысли.       Ему хочется выть, плакать смеяться или он сам не знает чего. Эдди проносится между рядами так лихо, что халаты его одноклассников трепыхаются от ветерка. Он хватает рюкзак и мигом покидает класс, уставившись глазами в пол.       Все смотрят на него с недоумением, начинают перешептываться. И лишь Ричи стоит, не пошевелившись и на миллиметр.

***

      Солнце уже начинает заходить за горизонт, окрашивая облака в приятный малиновый цвет. Эдди наблюдает за этим с водонапорной башни. Оттуда открывается отличный вид на весь Дерри, и он даже представить не может, почему приехал сюда.       Просто ему не хотелось, чтобы Ричи его нашел.       Потому что он хотел насладиться этим закатом во всех его красках. Настоящих красках. Это было необходимо его творческой натуре, это было необходимо ему самому.       Эдди сидел здесь уже полтора часа. Начало холодать, но уходить не хотелось, поэтому он потуже завернулся в свой свитер. Рядом лежал рюкзак, в котором все было перевёрнуто в поисках наушников, но Эдди осознал, что забыл их в шкафчике.       Он глубоко вздохнул и чуть не свалился с цилиндрического резервуара для воды, когда кто-то крикнул, — Эй, Рапунцель, сбрось свои волосы!       Ладно, не кто-то. Это был Ричи. Это кричал Ричи.       И в любое другое время Эдди бы посмеялся с его шутки. Но сейчас ему было вовсе не до смеха.       — Уйди, — негромко сказал он, но в парке перед башней было пустынно и тихо, так что Ричи смог его услышать.       — Почему, — от звука его голоса у Эдди завязался узел в горле. Он был таким подавленным, несчастным и искренне непонимающим. Он не хотел обижать Ричи, потому что любил его. Но ему было слишком стыдно. — Давай поговорим… Пожалуйста.       Эдди тяжело сглотнул, взглянув вниз. Он не мог рассмотреть эмоции на лице Ричи, но был уверен, что его губы плотно сжаты, а глаза сверкают, отражая каждый луч заходящего солнца.       Эдди засунул в рюкзак вывалившиеся оттуда тетради и закинул его на плечо. Парень очень уж неторопливо спустился на смотровую площадку, а оттуда вышел на лестницу, ведущую вниз.       С каждой пройденной ступенькой его желание говорить с Ричи уменьшалось, зато желание убежать наверх и утопиться росло каждую секунду.       Уже перед самой дверью Эдди остановился, но после секундного раздумья навалился на неё и вышел наружу. Ричи стоял буквально в метре от него. Ветерок трепал его и без того лохматые кудри, Ричи держал руки в карманах ветровки, а Эдди не сомневался, что пальцами он крутит зажигалку.       — Знаешь, я вообще-то довольно давно понял, — Эдди не успел сделать и шага, как Ричи заговорил. Он посмотрел на него грустными глазами, горько выдавив из себя эти слова. — Думал, скажешь мне сам или как.       Эдди свел брови к переносице, из-за чего лицо приняло крайне жалостливый вид, глаза стали немного влажными. Блять, ну конечно он знал, на что Каспбрак вообще надеялся?       — Хах, ты так часто меня рисовал, я думал, — Ричи горестно усмехнулся, начав говорить, но затем помотал головой и замолчал. Он смотрел куда угодно, только не на Эдди, и от этого тому было ещё хуже. — Не знаю, я, наверное, придурок, раз думал, что нравлюсь тебе.       Вновь этот тоскливый смешок. Эдди отчаянно хотел закричать, что он не прав, но мог лишь молча наблюдать за Ричи, который говорил за них двоих.       — Беверли как-то сказала мне, что ты иногда не хочешь встречаться со всеми из-за меня, — Эдди приоткрыл рот от удивления, подняв брови ещё выше. Ну конечно, он как-то соврал Марш о том, что они с Ричи поссорились, потому что порой Эдди попросту настолько утопал в своей влюбленности, что ему хотелось скрыться от всего мира и только рисовать, видя все цвета и передавая все оттенки. — Ты мог бы сам мне сказать.       Голос Ричи дернулся, он перешёл на шепот. Теперь Эдди смотрел ему прямо в глаза. Оба были настолько натянуты в душе, что, казалось, достаточно было лёгкого щелчка, чтобы оба разрыдались.       — Если хочешь, я могу уйти, — Ричи сжал губы в тонкую полоску. Голос хоть и был тихим, но звучал очень серьезно. Получалось так, что Ричи если и выходил из амплуа клоуна, то только чтобы стать абсолютной противоположностью самому себе. — В плане, совсем. Не обещаю, что буду игнорировать остальных, но к тебе и на шаг не буду подходить.       Эдди ошарашенно смотрел на Ричи, слушая весь этот бред. А потом осознал, что вместо удивления, печали и негодования, у него внутри появилась злость. Он злился на самого себя за то, что так плохо обошелся с Ричи, заставил его думать о том, как бы ему избегать Эдди, не теряя остальных.       Каспбрак опомнился только тогда, когда преодолел уже половину расстояния до Ричи. Шёл он так быстро, что Тозиер не успел опомниться, как Эдди обвил руками его тело чуть выше талии и прижался к груди.       — Бип-бип, Ричи, — отчаянно прошептал он, чувствуя, как две слезинки почти синхронно покатились по щекам. — Бип-бип, — уже громче, — Никогда больше эту хуйню не неси.       — Эдс? — Ричи обеспокоено попытался отстраниться, взяв парня за локти, но тот вцепился ещё сильнее.       — Прости, — Эдди вдохнул всей грудью, ощутив приятный запах тозиеровского дезодоранта и лёгкий аромат спирта, оставшийся после кабинета химии. Он не плакал, просто ощущал гнетущую печаль внутри, которая не хотела уходить со слезами. — Я вел себя так тупо. Чёрт, правда поступал, как мудак, но мне было так страшно рассказать тебе.       — Почему? — Ричи опустил подбородок на макушку Эдди, ощутив кожей мягкие волосы, вдохнув аромат шампуня, который не пах чем-то конкретным. Он неловко обвил плечи Эдди своими длинными руками.       Каспбрак молчал. Он не открывал глаза с тех самых пор, как прижался к Ричи, потому что ему не хотелось портить момент этим уродским жёлтым. Сейчас момент ему было так хорошо и уютно, что решать какие-то проблемы не хотелось вовсе. Ричи был рядом. И хотя Эдди понимал, что это не продлится долго, он все равно надеялся, что ему удастся сохранить эти минуты в памяти.       — Эдс? — Тихий голос Ричи вывел из ступора.       — Потому что я точно не твой типаж, — как бы не была горька правда, Эдди осознавал, что рано или поздно, ему пришлось бы с ней столкнуться. Когда-то ему пришлось бы признать очевидное. Что ж, пускай это произойдет сейчас, чтобы плохое произошло после хорошего, и они хоть немного уравновесили бы друг друга. — Потому что мы только друзья. И, знаешь, меня это устраивает, поэтому тебе точно не нужно избегать меня, понял, балабол? — Эдди шагнул назад, подняв голову к Ричи.       Конечно, он врал. В первую очередь, самому себе. Но Эдди было необходимо найти хоть какой-то вариант, лишь бы Ричи не начал отдаляться. Каспбрак чуть приподнял уголки губ, рассматривая лицо Тозиера, состоящее из одних только жёлтых оттенков.       — Значит, тебя устроит и то, что ты постоянно будешь видеть все в одном цвете? — Ричи вернул руки в карманы, приподняв одну бровь. Он не улыбнулся Эдди в ответ, от чего тому стало немного обидно.       — Ну, во-первых, не постоянно, — Эдди пожал плечами, опустив глаза в землю. — А во-вторых, я уже привык. Да и вариантов нет, так что переживу.       — Вообще-то варианты есть, — Эдди продолжал изучать глазами жёлтые травинки, которые постепенно вновь обретали зелёный оттенок, он даже и подумать не мог о том, что в следующее мгновение выдаст Ричи: — Мы можем поцеловаться.       — Что? — Эдди залился краской до самых корней волос, он поднял глаза на Ричи, тот стоял все такой же серьезный       Разумеется, все прекрасно знали, что это одноцветное «проклятие» можно снять поцелуем, как будто они жили в гребаной диснеевской сказке. Только вот поцелуй этот не обязательно должен был быть подтверждением истинной любви, главное, чтобы от соулмейта, потому что они всё же обитали в серой реальности.       — Чмокну тебя, как принц Белоснежку, и дело в шляпе, — Ричи развел руками, вскинув голову к небу. В его тоне не было обычной насмешки, он будто с неким раздражением пытался вдолбить нечто абсолютно простое тупому ребенку. — Только если ты не против, конечно, — Ричи смягчился, увидев потрясённое лицо Эдди.       Каспбрак нервно прочистил горло, затем посмотрел на Ричи, который стоял в паре десятков сантиметров от него. Парень безусловно отчаянно хотел, даже жаждал этого поцелуя, но не будет ли ему ещё больнее в последствии? Ну, была не была. Эдди кое-как выдавил из себя: — Не против.       Ричи, казалось, надеялся на подобный ответ так же сильно, как Эдди на то, что Тозиер не пошутил. Лицо кудрявого немного расслабились, он кивнул, сделав это скорее для собственного настроя.       Эдди стоял неподвижно, бегая глазами от носа к губам Ричи. Поэтому второй сделал шаг вперёд и чуть наклонился, взяв Каспбрака за подбородок. Пальцы у Ричи были чуть тёплыми, но Эдди почудилось, что они обожгли его.       Вначале Каспбрак с недоверием глядел на Ричи, пытаясь скрыть своё желание. Но когда Тозиер наклонился вперёд, Эдди закрыл глаза, превратив жёлтое месиво в обычный черный. И только в этот момент осознал, что у него дрожат руки от кончиков пальцев до кисти.       В следующее мгновение Эдди ощутил, как губы Ричи легко касаются его собственных. Он без задней мысли, положил ладонь на щеку Тозиера, слегка проведя большим пальцем по прохладной коже. Тогда Ричи осторожно углубил поцелуй, и Эдди послушно открыл рот, позволяя Тозиеру делать все, что ему вздумается.       Вот только стоило Ричи немного сдвинуть голову в бок, как оправа его очков неприятно впилась в щеку Эдди. Тот, не желая, чтобы что-либо отвлекало его от приятного ощущения, разливающегося по всему телу, легко стянул очки с лица Ричи одной рукой, другой не позволив ему отстраниться. И если бы мысли обоих не витали сейчас где-то очень далеко, то они наверняка удивились бы, с какой ненавязчивой простотой Эдди это сделал, будто бы репетировал сотню раз.       И хотя Эдди отчаянно не хотелось прекращать поцелуй, а Ричи категорически не хотелось отстраняться, в конце концов, их лёгкие опустели. И для продолжения жизни им было необходимо вдохнуть, как телефону-автомату было необходимо получить монетку для продолжения вызова.       Эдди нехотя убрал ладонь от лица Ричи. Он открыл глаза и с радостью отметил, что видит мир во всех красках, хотя где-то в самой глубине души тлело ощущение того, что он потерял некую часть себя. А вот Ричи в данный момент видел так себе, он неуверенно нащупал руку Эдди, в которой тот все время сжимал чужие очки.       — Ой, прости, — спешно сказал Эдди и, вместо того, чтобы просто отдать очки Ричи, самостоятельно надел их на лицо Тозиера.       Ричи слегка поправил дужку, а затем уставился на Эдди, который уже смотрел на него. Обоим было ясно, что между ними осталась некая недосказанность. Хотя скорее им просто было необходимо словесное подтверждение друг от друга, что они теперь не «только друзья», как ранее утверждал Эдди. Потому что по большей части поцелуй итак говорил о многом, хотя бы потому, что, по заверениям учителей и родителей, язык был вовсе необязателен. И все прекрасно об этом знали. Но Ричи с Эдди этот факт проигнорировали.       — Знаешь, я где-то слышал, что эффект надо продлевать примерно раз в два дня, — сказал Ричи, после чего сразу расхохотался, получив лёгкий шлепок по руке от Эдди, который тоже начал улыбаться.       — Да хоть каждые два часа, — легко произнес Эдди, скрестив руки на груди. Ричи с ухмылкой взглянул на него, подняв бровь.       — Ну тогда я ставлю таймер, принцесса, — Тозиер наклонился, чмокнув Эдди в щеку, взял его за руку, переплетая их пальцы, и они вместе зашагали непонятно куда, обсуждая всякую ерунду, будто ничего особенного сейчас не произошло.       На самом же деле ещё как произошло, просто все случилось именно так, как должно было.