Начинается на С

Эта девушка принесла в его жизнь свет и исправила очерненную душу. Стинг всегда задавался вопросом, какой же она была, эта Люси Хартфилия. Взболомошенной, неуверенной, слишком настойчивой, до невозможности доброй или ничего из перечисленного? Он не знал, но почему-то очень этого хотел. И ведь узнал. Ее улыбка соткана из самых красивых звезд на небе. Стингу нравится наблюдать, как она со всем энтузиазмом поднимает уголки губ и дарит эту яркую улыбку ему. А он, как дурак, не может остановиться и перестать улыбаться ей в ответ. Ее глаза ярче и сокровенней любого драгоценного камня. Она смотрела так беззаботно на мир, так открыто и наивно, что Стинг и сам начинал верить в то, что на их совместном пути в счастливое будущее нет никаких преград. Ее волосы самые прекрасные из всех, что ему доводилось видеть. Они отливают золотом и пестрят искрами под софитами и лучами обжигающего солнца. Перебирать их, когда Люси спит — одно удовольствие, а когда его девочка просыпается, Стинг всегда безмерно радуется, что теперь утро он встречает не один. Ее голос похож на успокаивающий шум прибоя, который Эвклиф рад был бы слушать бесконечно долго и ни на секунду не отвлекаясь. «Я люблю тебя» — так нежно и по-домашнему звучит из ее уст, что Белый Дракон каждый раз улыбается и не может удержаться от поцелуя. Ее запах был самым вкусным, самым приятным и до невозможности родным. По-началу Люси пахла свежими булочками и чернилами. А еще Нацу Драгнилом. И Стинг, в силу своей драконьей ревности, как можно скорее выводил его запах. Через пару месяцев от его бушующего огня и калейдоскопа еды на блондинке ничего не осталось, а чувствуя в носу двойной привкус своего мастера, Роуг лишь пробурчал невнятное «онеттеперьтебяещебольше». Эвклифу нравится, что теперь эта хвостатая фея им пропитана от и до. Люси была его самым главным счастьем, а на языке все время вертелось «моя». После долгих лет раскаянья за потерю самого близкого и родного в своей жизни — Вайсологии, драконобрец впервые может вздохнуть с облегчением, ведь у него наконец-то есть то, о чем так любил упоминать отец. Ее шепот на ухо, горячие прикосновения пальцами и невинные, нежные поцелуи пробуждали в груди теплоту и так давно им забытую любовь. — Стинг, я должна тебе кое-что рассказать. — девушка берет ладонь Саблезубого Мастера в свою, трепетно поглаживая большим пальцем костяшки мужской кисти, а другой берет вторую руку и бережно кладет на живот. Как же он раньше, идиот, не услышал второе сердцебиение. — Я беременна, дорогой. Парень лишь медленно опускается на колени и прислоняется лбом к животику любимой женщины. Навостряет уши, чтобы отчетливей слышать постукивания маленького сердечка. Осознание, что у них будет родное, в котором течет их кровь, крохотное чудо, подступает безумно резко и Стинг не может сдержать слез. То, о чем он четыре года назад и не мечтал вовсе, сейчас кажется чем-то нереальным, слишком правильным. У него наконец-то есть то, о чем так любил упоминать отец.

У Стинга есть семья