Мятная жвачка или «Уж лучше бы я его выдумал»

      Паша решительно не знал, с чего начинать свои поиски. Он даже толком не имел понятия, за что зацепиться, чтоб продвинуться хоть на йоту. Пару дней юноша вовсе не решался что-либо осмысливать, однако после предпринял усилия, взял себя в руки и твёрдо намеревался хотя бы постараться запоминать сны лучше, если понадобится, даже прибегая при этом к использованию каких-нибудь глупых средств, в которые он никогда не верил.       Вот и теперь Вершинин сидел у себя в комнате за столом в окружении всякого барахла: ниток, каких-то блестящих штук, баночек с бусинами, которые пришлось одолжить у матери; и думал, где же он в своей жизни свернул не туда. На экране монитора, стоящего тут же на столе, практически своевольно шло какое-то глупое видео, вроде тех, что все всегда включают для фона, лишь бы не было скучно. На деле же Паша гораздо больше был заинтересован тем, что вертел в руках — а именно ловец снов. Пацан уже часа два его мастерил и даже был близок к завершению. Получалось, конечно, не «вау, самолет», но, в целом, весьма недурно, красиво даже. Пальцы уже уставали — постоянно нужно было что-то крепко держать, дабы не распустилось, обматывать, нанизывать, крепить, а юноша все-таки далеко не каждый день занимался чем-то таким кропотливым, и непривыкшие к такой работе руки давали о себе знать.       И все же Вершинин упорно работал. Он чувствовал себя ребёнком и хотел верить, что эта безделушка действительно может хоть чем-то помочь. Паша пропускал нитки меж пальцев и, глядя на странный и немного кривоватый узор, беспрестанно думал о своих снах — о событиях, людях, даже зданиях, хотя в особенности его мысли приковывал к себе тот мужчина. Юноша постоянно прокручивал его образ в голове, пока плел ловец снов, будто читал про себя некую мантру, которая должна бы была помочь ему чаще встречаться с незнакомцем в своих сновидениях. Уж чего-чего, а это Вершинин хотел едва ли не сильнее всего в жизни.       Пашу от его занятия отвлек звонок в дверь. Пацан аккуратно опустил свое почти законченное творение на стол, искренне надеясь, что ничего не распустится, поставил видео, что-то негромко лопочущее на фоне, на паузу и, поднявшись, поплелся в коридор. Открывать больше было некому — родители на работе, да и, к тому же, Вершинин точно знал, что сейчас на лестничной клетке ждёт Аня, которую он сам же звал в гости.       В коридор действительно шмыгнула Антонова, располагая на вешалке до этого перекинутую через руку ветровку — на улице было слишком жарко, чтобы ходить в таком; скидывая кеды, поздоровалась с Пашей и, согласившись на предложение выпить чаю, начала что-то тараторить о том, как беспощадна погода. Пока девушка отправилась в ванную мыть руки, Вершинин успел поставить на кухне чайник и, дожидаясь, пока тот закипит, вернулся вместе с подругой в свою комнату.       Аня уселась на диване, заводя разговор о приближающейся учебе, а Паша вернулся к столу, сворачивая на компьютере окно браузера, чтоб глаза не мозолило, и быстро принялся за прерванное занятие — доделать ему оставалось действительно всего ничего, так что за пару минут он расправился со своим творением.       — Это ты из-за тех снов? — поинтересовалась девушка.       Паша в знак согласия красноречиво хмыкнул.       — Всё то же самое снится? — вновь спросила Аня.       — Да, — вздохнул Вершинин, поднимая ловец за веревочку так, чтоб он повис в воздухе, и внимательно на него посмотрел, точно изучая на предмет каких бы то ни было изъянов. — Ты, ребята, странные дома и все такое. Полная дребедень, короче.       — И он тоже продолжает сниться?       Юноша кивнул.       — Да уж, — протяжно вздохнула в свою очередь Антонова. — А ловец красивый. Ты ведь сам делал, да? Почему не купил?       — Не знаю, — юноша пожал плечами, опуская безделушку обратно на стол. — Во-первых, зачем тратиться на эту фигню в магазинах, где она стоит не так уж и дёшево, а дома её можно сделать из подручных материалов. Ну и, во-вторых, я подумал, может, если я сделаю его сам, то он как-то лучше будет работать, больше ко мне самому привязанным станет что ли. Знаю, глупо звучит, но все же.       — Ты же знаешь, как, по идее, работают эти ловцы? — спросила вдруг Аня.       — После таких вопросов начинаю сомневаться в своём знании, — улыбнулся Вершинин.       — Вообще это индийский амулет. Считается, что в этой сетке запутываются плохие сны, а хорошие проходят в отверстие посередине, — отозвалась девушка.       — Чем бы там эта хрень ни была, я надеюсь, она может хоть каплю помочь, — как-то устало вздохнул юноша.       Воцарилась недолгая тишина. Антонова, помолчав, посмотрев на друга, на ловец и обведя глазами всю комнату, наконец осторожно спросила: — Сегодня тоже он снился?       — Разумеется, — будто бы с некой печалью хмыкнул Паша. — Он всегда снится. Ну, или почти всегда.       — Только в кошмарах?       Вершинин пожал плечами: — Почему же? Конечно, почти все эти странные сны можно считать кошмарами в той или иной степени. Но там есть и не такие уж ужасные моменты. — Он немного помолчал, точно не решаясь говорить. — Сегодня мне снилось что-то тёплое. Я плохо запоминаю события этих снов, но месиво из окружающей среды, которое мне сегодня снилось, было солнечное, светлое. Кажется, там было лето или, может, весна. Так тепло, хорошо и практически ничего не беспокоило. И он там был. Такой же тёплый, наверное, ласковый даже, ясный, рыжий. Он был, знаешь, как… Как Солнце. — Вершинин на секунду едва ли не мечтательно улыбнулся, потом отвел взгляд и, смутившись, скуксился, подумав, что, пожалуй, со стороны звучит, как влюбленная школьница. — Мда, знаю, звучит глупо.       — Нет, вовсе нет, — с улыбкой отозвалась Аня. — По мне так звучит прекрасно.       Вершинин издал какой-то странный звук, скорее обозначающий ни согласие, ни отрицание, и больше не знал, что ответить.       — Ты не знаешь его имени? — вдруг продолжала она, а юноша покачал в ответ головой. — Тебя не смущает все время называть его «он»? Не думал хотя бы для вида дать ему имя?       — Это бессмысленно и глупо. Да и наверняка неуважительно, — отозвался Паша. — Ты же знаешь, я правда верю в то, что он где-то есть. А, раз есть, значит и имя имеет. Тем более, дам имя — а мало ли привыкну? Неудобно получится, когда его встречу. — Вершинин бросил беглый взгляд на окно, проследил за полётом маленькой стайки воробьёв, умостившейся на раскидистом дереве у самого подъезда, в очередной раз хмыкнул и вновь повернулся к подруге. — Нет, с моей стороны однозначно некрасиво было бы ему давать имя или что ещё. Он все-таки не собачонка какая.       Тут девушке пришлось согласиться. Потом она, как и юноша, на некоторое время замолчала, потом вздохнула так, будто на что-то решалась, и наконец спросила: — Ты действительно собираешься его искать?       Паша кивнул, сцепляя руки в замок и закидывая ногу на ногу.       — И с чего планируешь начать?       — Не знаю толком, — юноша в очередной раз пожал плечами. — Правда, не знаю. Мне даже не за что уцепиться, а жаль.       Аня с минуту помолчала, думая, нет ли у неё самой идей на этот счёт, но ничего дельного не нашлось, а потому девушка, видя, как её товарищ явно не в восторге от разрывающих его раздумий, поспешила перевести тему. Заговорила о поступлении, которое, как и школьные экзамены, Паша — да и она сама тоже — успешно прошёл и теперь на этот счёт мог дышать спокойно.       — Знаешь, — вдруг заговорил Вершинин, прерывая разговор. Юноша выглядел немного взволнованным и будто бы загорелся чем-то вроде энтузиазма или светлого предвкушения. — Я всё прокручивал в голове сегодняшний сон, и вот что понял: некоторые здания я вижу отчётливо, но мне от этого, как бы, ни тепло ни холодно. И всё же одно строение показалось мне знакомым. — Паша невидящим взглядом заскользил по комнате, будто пытался что-то вспомнить или найти нечто, способное ему в этом помочь. — Я его совершенно точно где-то видел.       — И ты хочешь понять, что это за здание? — Аня вскинула брови в вопросе. — Это довольно абсурдно. Ты ведь столько зданий за свою жизнь видел. К тому же, оно просто могло быть похоже на какое-то, из тех, что когда-либо попадались тебе на глаза. — Она вздохнула. — Боюсь, что, если оно не особо необычное, запоминающееся, чем-то отличающиеся, ты вряд ли его найдёшь.       — Я понимаю, — согласился юноша. — Но я стопроцентно уверен, что видел его где-то. Причём совсем недавно. — Он приутих, глядя в одну точку, явно стараясь вспомнить. — Оно такое, э-э, с колоннами или чем-то вроде того, длинное. Не думаю, что я в последнее время видел много зданий с колоннами.       Паша перевёл взгляд на Аню, недолго, но многозначительно посмотрел, задумался.       — В городе я таких не видел, а за недавнее время уезжал только в деревню.       — Может, в книге? — предположила Антонова, скрещивая руки на груди.       — Я книги с картинками даже в руках-то, последние несколько лет не держал, что уж читать, — покачал головой Вершинин.       — А, может, просто в интернете натыкался? — сделала ещё одно предположение Аня, но это прозвучало как-то совсем не смело, так как девушка понимала — такой вариант определённо значит безвыходность положения, потому что в киберпространстве всяких разных фотографий, картинок, как у дурака фантиков, а за день из интернета через мозг проходит такой невероятный поток информации, что всего не найти и не упомнить, особенно какое-то там фото, которое, быть может, было увидено всего на долю секунд.       — Нет, — снова не согласился Паша, сам не зная: из желания не верить или из твёрдых убеждений. — Не думаю.       — А ты не боишься, — продолжала Антонова, — что, даже если ты действительно когда-то видел это здание, то на самом деле это было очень давно? Типа какое-нибудь воспоминание из детства. И тебе сейчас кажется, что это было совсем недавно.       Вершинин устало вздохнул, откинулся посильнее на спинку стула, сцепил руки в замок на животе и внимательно посмотрел на подругу: — Боюсь, Ань, конечно, боюсь. Хотя и надеюсь на то, что это не так.       Они снова замолчали. Каждый задумался о том, где вообще можно было увидеть какое-то там больно запоминающееся здание. Тишина висела тяжелая. Она неприятно вгрызалась в мозг немыми мыслями — гадко.       — Знаешь, — снова заговорила девушка, никак не унимаясь. — Если ты говоришь, что это строение попадалось тебе на глаза недавно, то, может, ты мог его видеть где-нибудь в учебнике?       Юноша вскинул брови, странно посмотрел на подругу, но все-таки заметно оживился.       — А ведь вполне возможно. — Он отлепился от спинки стула, выпрямился и придвинулся к компьютеру. — Учебники мы, конечно, уже сдали, но можно их в интернете найти, пролистать. Только надо сначала понять, в каких учебниках смотреть. Наверное, что-то типа истории, обществознания.       — Москвоведения, права, — добавила Аня, чуть подумав.       Паша хмыкнул: — Насчет права согласен. А вот москвоведение вряд ли. То здание оно все-таки такое, — он запнулся, по-видимому, подбирая слова, — как бы, явно современное. По крайней мере, советское. И такого у нас в городе нет, значит, и в учебнике по москвоведению за одиннадцатый класс быть не может. А вот предыдущие три надо просмотреть.       — Ну, давай поищем.       — А тебе, — Вершинин смерил подругу взглядом, — ну, типа нормально? Я имею в виду, что я снова привязываюсь тут со своими какими-то проблемами, снами этими глупыми, пропади они пропадом.       Девушка пожала плечами и улыбнулась: — Да нет, все нормально. К тому же, мне уже и самой интересно посмотреть на это твоё загадочное здание.       Юноша притащил еще один стул, и они с Аней уселись перед компьютером. Начали почему-то с обществознания, нашли онлайн-учебник. Просмотр, конечно, много времени не занимал, так как интересовали только страницы с картинками, а прочие беспощадно пролистывались. И все-таки это требовало порядочного количества времени, да и глаза уставали от постоянного пристального смотрения в экран, где, к тому же, быстро мелькала черно-белая рябь букв и небольших фотографий. Антонова вскоре решила взять перерыв и отправилась заваривать чай, о котором и она, и Паша уже благополучно успели забыть.       Учебник обществознания закончился, а вместе с ним откололся крохотный кусочек маленькой надежды найти то самое здание где-то в недрах школьной программы. Впрочем, впереди было еще, как минимум, две подобных книги, а потому Паша расстраиваться не спешил. На этот раз он взялся за историю. Юноша внимательно старался вглядываться в экран, хотя внимание уже понемногу рассеивалось из-за черно-белой ряби перед глазами.       Учебник истории тоже подходил к концу, оставалось, наверное, не больше четверти страниц. Вершинин поспешно перелистывал их, без конца кликая мышкой. Тяжело и почти безнадежно вздохнув, он вдруг замер, усердно вглядываясь в открывшуюся перед ним страницу. В ее углу красовалась небольшая черно-белая фотография того самого странного здания с колоннами. Надпись под ней гласила: «Дворец культуры "Энергетик"». То же самое название значилось и на крыше строения. Паша помнил, что в его сне на здании было что-то написанное, но что именно, он никак не мог разобрать, да у него и не получилось бы — уж что-что, а читать во снах человеку не дано.       — Я нашел! — донесся до Ани, разливающей чай по кружкам, возглас Вершинина.       Девушка тут же поспешила отвлечься от своего занятия и вернулась к другу, лихо падая на стул рядом.       — Оно даже мне чем-то кажется знакомым, — констатировала она, некоторое время всматриваясь в фотографию. — Ты уверен, что оно связано с твоими снами напрямую, а не все-таки всплыло как некое воспоминание?       — Не уверен, — честно признался Паша, и, хотя продолжать не стал, по его голосу стало понятно, что верить он в связь хочет. Очень хочет.       — И где это находится? — поинтересовалась Антонова.       Юноша пожал плечами, открыл новую поисковую вкладку, вводя: «дворец культуры энергетик». Первым делом показались картинки — довольно мрачные фотографии того же строения. Вокруг все заросло, само здание было грязным, каким-то обшарпанным — явно заброшенное. Вершинин прокрутил страницу поиска чуть ниже, на глаза попалась страница из Википедии.       — Это Припять, — почти ошарашено пробормотал юноша, — там, где ещё взрыв на Чернобыльской станции был, помнится, нам про это в школе рассказывали.       — Да я знаю, — отозвалась Антонова. — Хочешь сказать тебе снится Припять?       Паша уже в который раз пожал плечами: — Понятия не имею. Но, думаю, это можно узнать.       Он набрал в поисковой строке название города и открыл картинки. Вершинин все пролистывал и пролистывал их: все выглядело не менее мрачно и печально, чем здание дворца культуры; местами, конечно, мелькали какие-то старые фотографии еще до аварии, и на них всё было наоборот, свежо и весело, красиво.       — Оно все кажется мне таким знакомым, — растерянно пробормотал Паша. — Ну, или, по крайней мере, бóльшая часть.       Юноша понятия не имел, что ему делать с этой информацией, а потому тревожно и пораженно продолжал смотреть на фотографии, толком даже не зная, зачем. Он сейчас выглядел отчасти даже беспомощно и крайне тоскливо. Антонова с неким сожалением смотрела на друга. Ей хотелось его чем-нибудь обнадежить, но она даже не представляла, что можно сказать в поддержку в такой ситуации.       Наконец Аня приняла ободряющий вид, по-приятельски похлопала Пашу по плечу и осторожно спросила: — И что ты теперь будешь делать? Не поедешь же в Припять?       Юноша явно колебался, а потому молчал.       — Не поедешь ведь? — уже слегка взволнованно повторила свой вопрос Антонова.       — Нет, — покачал головой Паша, — не поеду. По крайней мере, пока. — По его голосу и выражению лица стало ясно, что, если потребуется, он действительно поедет. — А что именно делать? — Юноша задумался и некоторое время не отвечал. — Не знаю пока. Наверное, почитаю что-нибудь про Припять, может, смогу найти какую-либо связь с моими снами или с ним. Кто знает — вдруг повезет, и, пока я хоть что-то ищу, мне приснится еще какой-нибудь дельный сон, который натолкнет на новую информацию.       — Что ж, — кивнула девушка, — звучит разумно.       Они с Пашей больше не стали к этому возвращаться. Юноша сам не хотел грузить подругу да и себя тоже — пусть лучше мозг поработает в автономном режиме, решая поставленные задачи. Всяко полезнее, чем забивать себе голову. Друзья отправились было пить уже остывший чай, но в итоге уселись трапезничать жареной картошкой, остатки которой отыскали в холодильнике. Снова поговорили об учебе, потом заспорили о фильмах, и кончилось все тем, что пошли смотреть один из предметов своего спора.       Вечерело, а потому Аня, распрощавшись с Вершининым, убежала домой, и юноша остался наедине со своими мыслями. Ему было не по себе. Хотелось, конечно, знать, как он связан с Припятью, но где-то на подсознательном уровне Паша чувствовал, что это все покрыто какой-то странной, темной, пожалуй, даже вселенской тайной. От этого становилось еще более интересно, хотя и не менее жутко. Вершинина мучила мысль о том, что ему делать дальше, и даже некая радость от маленькой победы в его странном расследовании долго не длилась, сменившись смятением и какой-то безысходной утомляющей печалью.       Засыпая в этот вечер, юноша долго в полумраке комнаты вглядывался в ловец снов, уже повешенный над кроватью, и думал о мужчине из его сновидений. Надеялся на то, что этот человек действительно существует и видит подобные сны и, быть может, если Паша будет о нем больше думать, особенно перед тем, как ложиться спать, то сможет установить некую связь с ним, через которую сумеет что-нибудь существенное узнать от мужчины. Проваливался в сон Вершинин в очень тревожных мыслях. Их было много, но, к своему удивлению и ужасу, юноша понял, что из всех раздумий его больше всего пугала мысль о том, что он может и не увидеть сегодня ночью ни того человека, ни сам странный сон.