Верный способ

      Кайла назначили на должность секретаря в субботу вечером, а в понедельник утром он стоял в своем новом кабинете, раскладывая бумажки по папкам — для подписи. Отличная высокооплачиваемая должность в престижной развивающейся компании, он должен был радоваться, и радовался, но в установленных пределах, ведь Джесси, его начальник, глава фирмы — омега, который заслужил это место вполне известным… местом.       Вторым омегой на руководящей должности в офисе, куда Кайл устроился работать полгода назад, был Олли, но он был бесплоден и интереса не вызывал, потеряв способность вырабатывать феромоны. Джесси, окажись он на его месте, справился бы и без феромонов — с его тонкой фигуркой, длинными ногами, модельным профилем, с прямым носом и чувственными губами. Ангел на фото, прожженная блондинистая дрянь по жизни, манипулирующая альфами не только с помощью тела, но и способностью к аналитике, ведь ни одна умелая дырка не могла помочь забраться на такие высоты. И уж тем более удержаться на них.       А Джесси держался, шел по головам — по членам, если быть точнее, используя свое тело, если не удавалось договориться на словах. Не было во всем мегаполисе человека, что любил бы его или уважал искренне. Но все признавали — Джесси всегда добивается того, чего хочет. Служить в фирме, которой руководил омега, было не зазорно, поскольку платили там достойно, но за глаза Джесси называли всегда не иначе как «шлюха-карьерист». И это было правдой. Просто потому, что тот не пил подавители, скрывающие естественный запах, благоухал медовостью разнотравья у лесного озера и на то, как презрительно морщили носы окружающие, считая это неприличным, — все равно, что прогуляться без нижнего белья по людной улице — внимания не обращал.       — Кайл, — проходя мимо, Джесси остановился у секретарского стола. — Кофе. Две чашки, и проводи мистера Нейтена в мой кабинет, когда он придет.       — Хорошо, — ответил Кайл, задерживая дыхание — слишком откровенно, волнующе и пряно пахло от его начальника, затянутого в синий деловой костюм.       Такой же синий как глаза самого Джесси, который, пройдя в кабинет, больше не выходил.       Мистер Нейтен появился сразу после него, весь лощеный и тощий, как загулявший кот.       Он приходил и на следующий день, а зачем именно, Кайл понял, когда дверь кабинета приоткрылась от сквозняка — мистер Нейтен старательно вбивался бедрами в нагнутого над столом Джесси, глаза которого были абсолютно холодны и смотрели в пустоту. Хотя нет, Кайлу все же удалось проследить направление его взгляда — на стене висела плазма, без звука транслирующая прогноз погоды. Когда Нейтен ушел, вытирая вспотевший лоб бумажной салфеткой, Джесси попросил кофе без сахара.       — Окна открой, — приказал он, подбирая с ковра использованную резинку и выбрасывая ее в ведро. Кайл, выполнив просьбу, принялся собирать разбросанные по полу документы. Джесси, крутанувшись в кресле, оперся локтем о колено и посмотрел на него сверху задумчиво:       — Странно. На твоем лице совсем нет брезгливости. Я тебе не противен?       — Вы мой начальник, — сказал Кайл бесстрастно.       — Это не ответ.       — Каждый делает то, что считает нужным, — он сложил поднятые бумажки и убрал их в верхний ящик. — Вы предлагаете им себя. А они пользуются вами, как безмозглые животные.       — И ты бы воспользовался, — хмыкнул Джесси, мягко и пружинисто поднимаясь. — Ты бы устоял? Ты — не животное?       Кайл, отступив назад, втянул носом воздух, и голова закружилась от сладости чужого аромата. У Джесси, который шагнул к нему вплотную, глаза не имели дна, как небо над представленным лесным озером, пронзительные и красиво изогнутые — волной.       — Запомни: вы все животные. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Вы трахаете нас, не спрашивая разрешения, только потому, что можете. Я не видел еще ни одного альфы, который бы не тронул течного омегу. Но сильнее все-таки я — потому и сижу в этом кресле, — проговорил Джесси, почти касаясь его.       — Вы никого не любили, — произнес Кайл утвердительно.       — Отчего же? Я влюблен в свою работу. Она мне так же предана, как и я ей.

***

      Кайл пытался презирать его — очень старался, вслушиваясь в утренний бубнеж альф в курилке.       — О, приехал наш начальник, — сказал один из них, выглянув в окно. — Тачку, что ли, купил новую?       — С таким рабочим ротиком хоть каждую неделю меняй, — загоготал другой.       — Да, я б его разложил…       — Я слыхал, что он вообще без принципов — все разрешает. И на лицо кончать тоже.       — Да кто его спрашивать будет, на что ему кончать?       — Заткнитесь уже, — сказал Кайл, сплюнув сквозь зубы. — Не надоело одно и то же обсасывать каждое утро?       Ушел он, не выслушав ответа, потому что тема эта его успела основательно утомить, как и то, что все здесь оценивалось в зависимости от половой принадлежности. Но где было иначе?       Запах течки шибанул в нос с порога, стоило ему зайти в приемную. Кайл, замерев на месте и переждав первое, самое сжигающее желание найти это призывно пахнущее создание и делать с ним все, что только заблагорассудится, толкнул дверь в кабинет. Джесси почти лежал в кресле, собрав длинные волосы в высокий хвост и оттянув галстук, перекинув ногу через подлокотник и глядя на вошедшего исподлобья.       — Через пятнадцать минут приедет владелец «Селенфарм» с партнерами, — произнес он, бросив Кайлу пузырек с таблетками. — Это препарат, блокирующий действие моих феромонов. Выпей и заходи сюда минут через пятнадцать с начала встречи. Проследи, чтобы они подписали договор.       — Вы спятили! — воскликнул Кайл. — У вас течка, они же вас…       — Трахнут? — отозвался Джесси, облизывая сухие губы. — Я ждал этого с прошлого года. От слияния наших компаний зависит дальнейшее будущее, я не могу упустить такой шанс. Действуй, детка. Не подведи меня.       Кайл закинулся таблетками и стоял у кулера, забыв набрать воду в стакан, пока они сами не растворились во рту. Стало в разы легче дышать, член не ныл, требуя внимания, мысли прояснились. Он, как и было обговорено заранее, вошел в кабинет спустя четверть часа с момента начала встречи, запер за собой дверь и занял место в углу, уложив папку с документами на колени. Джесси к этому моменту оказался раздет наполовину, на нижнюю половину  — рубашка еще держалась у него на плечах, хотя от темпа, с каким он прыгал на развалившемся на диванчике борове, слететь должна была давно. Второй держал его за руки, третий насаживал глоткой на член. Четвертый целовал спину и лез слизывать стекающую по ногам смазку. Кайл почувствовал во рту горечь и соль и выдохнул, потрогав языком прокушенную щеку.       — Нравится, сука? — от звона пощечины он дернулся, оторвал взгляд от блуждающих по телу Джесси похотливых рук и увидел на его скуле загорающийся алым след.       — И все? Это — все? — хмыкнул тот, и голова его мотнулась от следующей оплеухи.       Кожа дивана скрипела от того, как омега впивался в нее пальцами. Альфа, посчитав, что диалог окончен, намотал высокий хвост на кулак и заткнул его рот своим членом. Джесси, всхлипнув, ткнулся носом в рыжеватые волосы в паху, приподнялся и шлепнул бедрами о липкие бедра борова, отчего тот захрипел, едва ли не пуская слюни. Кайл, застыв каменным изваянием, смотрел на это все со смесью отвращения и жалости — Джесси ведь был красив хрупкой красотой, его хотелось целовать долго и нежно, вслушиваясь в стоны, гладить шелковую кожу, лелеять, как чайную розу с невесомыми лепестками. А не вколачиваться в горло, игнорируя выступившую в уголках губ кровь, не накачивать задницу спермой, не прокусывать тонкие запястья до жалобного скулежа. Конечно, Джесси сейчас это нравилось, он сам истязал себя, прыгая на следующем в очереди альфе с невыносимо пошлым хлюпаньем. Он хотел, чтобы узел распирал его изнутри, вынуждая выгибаться и рычать до слез, умоляя подрочить себе или хотя бы освободить его вновь перехваченные руки.       — Проси, давай, проси меня, — разложив его на столе и разведя ноги насколько позволяло омежье тело в течке, говорил альфа, не потрудившийся даже раздеться — только молнию расстегнул на брюках. — Давай, крошка, давай!       Джесси выл, царапал столешницу ногтями, а Кайл начинал думать, что еще минута — и он сам точно свихнется. От запаха, от стонов, от утробного альфьего рыка, от желания вцепиться в их перекошенные морды. Он с трудом дождался, когда все закончится, и тот самый боров, плюхнувшись на диван, закурит толстую сигару, резюмировав:       — Ладно, за такое можно и подписать. Думаю, мы сработаемся.       Кайл, собрав подписи, помог отыскать разбросанные вещи и выпроводил всех до того, как начнется повторная волна возбуждения. Джесси, сползший со стола в кресло, выглядел вполне отдающим себе отчет в происходящем. Откинул назад влажные от пота волосы, вынул из ящика упаковку влажных салфеток и начал вытирать с живота и груди белесые следы.       — Почти порвали, твари, — сказал он, морщась. — Чего смотришь? Принеси лучше обезболивающее и чай. Холодный.       Когда Кайл вернулся с вышеуказанным, Джесси был одет и сидел на другом, не задействованном в «переговорах», диване, рассматривая документы.       — Идиоты, подписали, не глядя, — усмехнулся он. — На что я и рассчитывал… Принес? Отлично. Спасибо за помощь.       Кайл, опустившись на диван, всмотрелся в осунувшееся бледное лицо и ссадины на щеке. На шее проступали отпечатки больших пальцев, прямо под кадыком, и он, протянув руку, погладил их. Джесси, взмахнув черными пушистыми ресницами, с удивлением произнес:       — Кайл?       — Знаете, я в самом деле животное. Нужно было забрать вас еще до начала всего этого и увезти подальше, — сказал тот.       — Течка в силе. В перерыве между приступами я собирался добраться домой, но если, хочешь, можешь поехать со мной.       Глаза у него были синие-синие, уставшие и пустые. И Кайл согласился.       Но дома, в большой квартире с кроватью у панорамного окна, из которого было видно побережье, усеянное огнями, он уложил дрожащего в лихорадке Джесси под одеяло и отправился на кухню жарить яичницу с беконом. Джесси выполз спустя несколько минут, остановился в дверях, опираясь на косяк и спросил:       — Ты чокнутый? Ты сюда ужин готовить приехал?       Кайл, которого прошило с ног до головы наполнившим кухню одуряющим ароматом, досчитал до десяти, повернулся и поставил на стол тарелки.       — Нужно поесть, — произнес он. — Садись.       — Ты чокнутый, — выдохнул Джесси, путаясь в пуговицах на рубашке непослушными пальцами. — Ты чокнутый… Ты разве не видишь, что со мной, я же подохну сейчас, ну помоги ты, ублюдок, помоги…       — Джесси…       — Трахни меня, слышишь? Давай!       — Не вынуждай меня, — Кайл попробовал досчитать до двадцати и забыл, что идет после тринадцати.       — А то что? Я сейчас и ноги тебе вылижу, делай что хочешь со мной. Только…       Оказавшись рядом в два шага, Кайл с силой прижал к косяку дрожащее тело, рванул ворот рубашки и впился между плечом и шеей, проталкивая клыки так глубоко, насколько мог. Джесси, повиснув на его руках, вскинул свои руки, стукнул по плечам кулаками, прижался лбом к его шее:       — Что же ты наделал, Кайл…       — То, что должен был сделать настоящий альфа, — ответил тот, сползая вместе с ним на пол и баюкая его, как ребенка. — Принять решение. Ты теперь мой, только мой.       — И моя фирма, — сказал Джесси.       — Оставь себе свою фирму. Я на тебе женюсь, а не на фирме.       Джесси льнул к нему, Джесси было больно и холодно, по щекам текли слезы обиды и злости, но Кайл точно знал, что это было самым верным способом приручить такого самостоятельного и такого одинокого омегу, которого он любил вот уже полгода, с того самого первого дня, когда тот, входя в здание, задел его плечом и бросил на ходу:       — Подвинься, животное.       Влюбляются же с одного взгляда? Кайл, работавший курьером и принесший заказные письма, спросил у принимавшего их сотрудника:       — У вас есть вакансии?       Анкету приняли. Тот самый Джесси, который сидел, обнимая его за шею, проклинавший его Джесси и целующий так жарко, что плавились мысли.