"Жить без тебя невозможно..."

      Начальник военного поселения Климовицкого уезда Могилевской губернии Дудник Потап Захарович происхождения был простого, не имевшего никакого отношения к дворянам и помещикам. Был назначен на эту должность сравнительно недавно, никогда ранее не помысливая ни о гражданской службе, ни тем более о государевой. Дудник никого не подсиживал, кандидатуру свою нарочно не продвигал. Высоких начальников знал больше по инструктивным письмам. Внимательным образом вычитывал распоряжения, в работе был трудолюбив и исполнителен, исправно высылал отчетность на проверку, терпеливо ожидал решений. Возможность оказываться полезным ценил более, чем малое жалованье. Всегда старался быть угодным, а низкие поклоны унизительным для себя не считал.       Ночь сегодняшнюю провел в беспокойстве, то ворочаясь с боку на бок, то ежечасно поднимаясь с кровати, то жадно выпивая по нескольку кружек воды, ожидая приезда подполковника Муравьева.       Переживал, что не укроется от высокого гостя отсутствие гладких, как паркет, дорог, ладной переправы через реку и отсутствие общего благоустройства в поселении. Пусть крестьяне неодинаково, но зато чисто одеты, стоят и даже отвечают по-военному. Заслышав о приезде подполковника, велел послать за армейским финансистом. На мгновение замер, увидев на пороге Сергея Ивановича, но вскоре в избе появился Дмитрий Дмитриевич Болотов и Потап Захарович немного успокоился. Дудник теперь не отходил от подполковника Муравьева ни на шаг, то пропуская его вперед себя, то снова пытаясь пожать руку, при этом постоянно вытирая платочком пот со лба.       - Мы ждали вас, Сергей Иванович! Премного наслышаны о подвигах, о заслугах, которых не перечесть! Сколько всего смогут наши солдаты узнать от вас! Надеюсь, что дорога не сильно утомила. Мы предполагали, что вы прибудете сюда не на один день.       Дудник не переставая суетился, поправляя свой поношенный сюртук, пуговицы которого едва сходились на груди и на животе. Он отметил, что подполковник Муравьев прибыл налегке и отсутствие багажа вызвало чувство растерянности у начальника. Баня была истоплена, изба подготовлена для долгожданного гостя. Неужели он не собирается остаться даже на ночь?       - При мне лишь самое необходимое, - в голосе подполковника чувствовалась собранность. - Остальное прибудет позднее.       Муравьев надеялся, что начальник поселения не станет его задерживать пустыми разговорами. Он не был настроен на повествование о военных походах ни для начальника поселения, ни для солдат, и это нежелание старался скрыть от присутствующих в комнате. Сергей Иванович, как обычно, был сдержан, предпочитая внимательно выслушать все, что собирались донести ему Дудник и армейский финансист Болотов.       - Сергей Иванович, пока власти отрабатывают основные механизмы управления военными поселениями, мы лишь подчиняемся их решениям, - слова начальника поселения звучали как оправдание перед гостем, нежели как пояснение. - Это ведь должно и могло случиться и раньше, но Отечественная война изменила планы.       - Ничего удивительного в этом нет! – вступил в разговор армейский финансист Болотов. – Россия нуждается в огромной армии, но вот средств для ее существования изыскивать не всегда удается. Все направляется на восстановление промышленности и городов. А здесь для солдат появилась зона оседлости. Сроки службы в армии никто не сократит, поэтому дисциплина и отдача от солдат будет выше, если они будут жить в едином месте, создавать семьи, обустраивать жилища, воспитывать детей.       - И никто не подумал о том, что эти солдаты одержали победу в войне, а теперь вернулись к жизни в казарме, а некоторые еще и в военные поселения попали, - подполковник даже не пытался присесть на предложенный стул. – Я покинул свой полк и надеюсь в скорейшем времени вернуться обратно.       - Понимаем, но пехота нуждается в обучении ведению боя, а не только построению. Военных парадов в нашем поселении не планируется, - Дудник, обладая полноватым телосложением, пытался завести руки за спину, но это только еще больше придавало неопрятность его внешнему виду.       Сергей Иванович слегка повел уголком губ, незаметно хмыкнув, решив не распространяться о том, что при подготовке пехоты все внимание уделялось зачастую парадным построениям, маршу по плацу, и не уделялось мало тактике ведения боя, и необходимо много времени посвящать стрельбе. Но присутствующим не следовало знать о слабых местах в военной подготовке русской армии. Муравьев был полон сил, уверен в успехе учений, но сейчас ему требовался отдых.       - Даже если ваши новоявленные солдаты, которые еще вчера выкашивали луга, никогда не примут участие в парадном построении, не лишним будет обучить их самым основам, и чтобы каждый из них почувствовал себя частью армии, покорившей всю Европу, разгромившей Наполеона, - каждое слово было наполнено смыслом.       - Реформы и еще раз реформы, чтобы стать достойной армией одной из крупнейших европейских держав! – воскликнул Болотов, на которого Сергей Иванович взглянул с легким неодобрением.       - По многу часов маршируют! Выправку и стойку вырабатывают! С занятиями дело обстоит строго! Наказания померные! После учений и амуницию чистят, и караульную службу несут, и метут улицу!       Сергей Иванович предполагал, каким образом достигается дисциплина на многочасовых маршировках и линейных учениях.       Дорога изрядно утомила его до неприятной ломоты в мышцах, а липкая жара, густо пропитала горячий полуденный воздух. Солнечный свет проникал в комнату, обнаруживая пыль, которая поднималась с потрескавшихся половиц и висела в воздухе. От шторок, прикрывавших засиженные мухами окна, не было никакого толку. В избе становилось душно, но Сергей Иванович не подал вида, что разговор с начальником военного поселения и армейским финансистом потерял для него всякий интерес. Он лишь несколько раз повернул голову в сторону двери, чтобы начальник догадался приоткрыть ее, чтобы в комнату проник свежий воздух. Сергей Иванович думал о том, что его Василий сейчас попал на конюшню, получил обильную порцию свежего овса и утолил жажду колодезной водой. Желание освежиться после утомительной дороги всецело завладело подполковником, раздраженно сглотнув слюну, он топнул сапогом по деревянному полу.       - Господа, прошу меня извинить, но мы сможем все обсудить позже, - не обращая внимания на недовольную гримасу начальника поселения, Сергей Иванович переступил с ноги на ногу, по-военному выпятив грудь вперед, и чеканным шагом направился из избы.       - Сергей Иванович! – услышал он в спину и обернулся на голос. – Сергей Иванович! К нему подбежал лет сорока пяти невысокого роста мужичок не из солдат.       - Архип! Приставлен к вам! Изба готова. Провожу. Конь на конюшне. В общем стойле.       - Я на конюшню, - Муравьев сосредоточенно осматривал окрестности, поддевая пыль подошвой сапог.       - Не извольте беспокоиться! Конь ваш спокойный и выносливый. Видно, что нрав у него добрый, и ум хороший. Изба-то ваша первая от дуба-то черешчатого. С деревьями у нас здесь худо, а на эту избу хоть какая-то тень.       - Ты иди пока, - стараясь не поднимать глаза к нещадно палящему солнцу, ответил подполковник Муравьев. - В избе меня ожидай.       Сергей Иванович уже издалека заприметил своего Васятку, крепкого, грациозного коня тёмной масти, который стоял среди остальных лошадей. Животные спокойно жевали овес. Смахивая усталость и пот со лба, подполковник почти бегом преодолел небольшое расстояние, оказавшись рядом с конем, обнимая и вдыхая довольное фырканье из широких ноздрей. Подполковник отыскал взглядом небольшую плетеную корзину, взял крупное красное яблоко и, разломив его пополам, скормил Василию.       - Походных историй не рассказывать! Неприличных случаев тоже! Я на тебя надеюсь!       Любовно похлопав Васятку по ребристым бокам, Сергей Иванович направился в тень черешчатого дуба.       В избе его ждал Архип, который передвигался слегка прихрамывая.       - Банька или отобедаете для начала? – слегка закашлявшись, спросил Архип.       - Воды для умывания будет достаточно, - спокойным голосом ответил подполковник, измерив комнату широкими шагами. – Живешь сам где?       - Семья на самом краю поселения, а я в дальней комнате. Приставлен к вам на службу круглосуточную.       Сергей Иванович планировал в течение светового дня находиться на учениях, а по ночам он привык работать с документами.       - Архип, ты мне на целые сутки здесь не будешь нужен. Завтрак легкий, ранний. Обед в поле. Вечерняя трапеза не предусмотрена. Ночами я обычно работаю. Один. В тишине.       - Ну, не голодать же! И вечером накроем! – с готовностью преданно служить воскликнул Архип.       - Порядок и тишина, - напомнил Сергей Иванович.       - Все сделаем в лучшем виде! Значит, смогу наняться на работу в соседнее поселение. Два надела земли сподручнее.       Сергей Иванович осматривал избу и ее нехитрое убранство. Архип приготовил все необходимые принадлежности и помог подполковнику умыться.       - Худо живется? – продолжал интересоваться Сергей Иванович, насухо обтираясь полотенцем.       - Не худо, не совсем привычно что ли. Те, кто стали считаться солдатами, не перестали быть батраками. Должны теперь и армию содержать, и себя кормить. Взамен обещано было от повинностей избавить. Скот кое-какой да инвентарь худенький имеется, но в такой вот самостоятельности жить тяжко. Прав никаких и только жесткий контроль. Вместо податей, надел земли ничтожный, что даже прокормиться невозможно.       Сергей Иванович отказался от ужина, чувствуя, что крепкое тело изнывало от неприятных ощущений после дороги. Он прилег на расстеленную Архипом постель, и слушая размеренный говор денщика, погрузился в сон. Во сне он видел нескончаемые поля пшеницы и подсолнечника, густую зелень берез. По полю под палящим солнцем ровной шеренгой вышагивал его батальон. Чувство непреодолимой тоски овладело Муравьевым до такой степени, что он готов был вбежать в конюшню, вскочить на коня и покинуть военное поселение. Преодолевая версту за верстой мчаться в Петербург, чтобы снова иметь возможность наслаждаться безупречными манерами и обаянием, бесконечно прощать непоседливость и непостоянство, без ропота принимать необязательность и вечное стремление к роскоши и растратам своего Мишеля.       Вздрогнув во сне, Сергей приоткрыл глаза и ему показалось, что он почувствовал на своих губах вкус мятной водки…Он присел на кровати, осматриваясь в непривычной для себя обстановке. В комнате было темно. Несколько свечей, которые Архип зажег еще с вечера, давно уже превратились в едва заметные огарки с утонувшими в воске фитилями.       От неприятной влаги рубашка заметно взмокла и, прилипая к телу, превращалась во вторую кожу. Сергей поднялся на ноги и босиком прошел по комнате, вспомнив, что на одной из деревянных полочек под иконой лежит еще одна свеча, которую запасливый Архип приберег для следующего вечера, но жечь ее не стал. Сергей Иванович только теперь ощутил, что изба его пахнет хлебом, молоком и кислыми щами. Запаренные березовые и дубовые веники пахли свежестью, чуть приглушая запахи навозных куч.       Ухватив из корзинки, что стояла на краю лавки, горсть земляники, красно-коралловые бусины которой источали запах разнотравья и беззаботного счастья, отправил с десяток ягод в рот, наслаждаясь их медовой сладостью.       С улицы доносился приторный запах обильно цветущего чубушника. Еще днем Сергей Иванович приметил этот пышущий белым цветом кустарник.       Оставив позади распахнутую дверь избы, оказался на улице. Прикрыв глаза от удовольствия, ощутил прохладную землю под ступнями. Наскоро стянув с себя исподнее и оставшись совершенно нагим, окатил себя с головы до ног тремя ведрами воды. Чувствуя, как его крепкое тело избавляется от остатков назойливой июльской жары, искренне сожалел, что не отправился в баню сразу по приезду.       Облачившись в свежее исподнее и перестелив постель, снова лег и крепко проспал остаток ночи. Сказывалась усталость после изнурительной дороги под палящим солнцем. Первых и вторых петухов он пропустил, а вот с третьими поднялся в бодром настроении. Впереди его ждали однообразные дни с четким распорядком.