"Жить без тебя невозможно..."

      - Кыш! Кыш! Пошли отсюда! – Мишель отгонял назойливых гусей, которые то и дело пробирались на двор и пытались ущипнуть подпрапорщика за ногу. Выдворив птичий отряд за калитку, осмотрел двор.       Возле покосившейся бани он увидел небольшую корзинку, которая была прикрыта пестрым венком из полевых цветов. Корзинка была наполнена небольшими кувшинчиками, каждый из которых был накрыт белой тряпицей и перетянут бечевкой.       «Нехорошо так поступать с гусиной делегацией, особенно если она оставляет гостинцы» - подумалось Мишелю, но дело было сделано, и бежать с извинениями за «щипачами» он не собирался. Но все же стало интересно, если оставить калитку открытой, что еще притащат гуси?       Он мог бы озвучить Сергею свой внутренний монолог, но, увидев серьезное выражение его лица, не решился тревожить кажущуюся молитвенной сосредоточенность.       Тишина в избе была абсолютной. Сергей Иванович погружался в работу с особым увлечением, подолгу внимательно вчитываясь в содержание бумаг, не отрываясь и даже не моргая. Пребывая в ватной задумчивости, брался за перо и что-то писал, доводя Мишеля до внутреннего исступления. Мишель почти беззвучно молился о том, чтобы Муравьев больше не отправлял писем Бельской.       - Что в корзинке? – поинтересовался подполковник, увидев на пороге Мишеля, обмакнув перо в чернильнице.       - Не знаю, но судя по запаху, какая-то сласть! – произнес Мишель, расстегивая мундир. - Может быть варенье или джем!       - Фруктов здесь в изобилии! – Муравьев не стал делать замечания, так как ни одна пуговица на его собственном мундире не была застегнута. - Излишки даже на частоколе высушивают.       Мишель оставил корзинку на деревянной лавке, сорвал тряпичную крышку с небольшого кувшинчика, принюхался, довольно улыбнулся и, зачерпнув пальцами содержимое, отправил пальцы в рот, довольно причмокивая.       - Малиновое варенье! – довольно замычал Бестужев.       - Мишель, вымой руки! – начал было Сергей Иванович, но Мишель уже сделал большой глоток из кувшинчика. – Приятного аппетита!       - Извини, Сереж…, - осекся Мишель. - Вкусно очень!       - И что ты вдруг умолк? – хитро прищурился Муравьев, отложив перо в сторону. – Кувшинчик весь твой!       - Корзину оставили у бани и сверху положили венок из полевых цветов, - Мишель водрузил венок на свою светлую шевелюру, важно красуясь в нем, словно в двууголке Наполеона, всматриваясь в свое отражение в самоваре. – У тебя появились тайно влюбленные крестьяночки!       - Бестужев, я здесь уже месяц обитаю, но только с твоим приездом стали появляться гостинцы и украшения! – загадочно улыбаясь, спросил Муравьев. - Ты точно прибыл сегодня под утро?       - Клянусь, что ни один стог в окрестностях мною не измят!       Мишель схватил из корзины несколько некрупных яблок и начал жонглировать ими.       Это занятие ему очень быстро наскучило, и он поплелся к окну, вид из которого не сильно впечатлил и особого интереса не вызвал. Фруктовые деревья в небольшом саду были невысокими и тень давали такую малую, что едва ли в ней могла поместиться кошка или некрупного размера собака. Оставив очередное скучное занятие, сел на стул, развалившись на нем. Закинув ногу на ногу, пережевывал сочное яблоко, ожидая пока Сергей Иванович перестанет сидеть за столом с серьезным лицом. Мишель решил узнать у местных, есть ли в окрестностях озеро, чтобы ополоснуться и рыбы поудить.       - Ты ничего не знаешь об Анне? - поинтересовался Сергей Иванович, оторвавшись от изучения документов.       - Анне Бельской? – небольшой кусочек яблока чуть не застрял у Мишеля в горле.       - Мне хотелось преподнести ей подарок. Ты сможешь мне в этом помочь? – повернувшись к Мишелю, произнес Муравьев.       - Подарок? – прокашлялся Мишель, сорвав в головы венок, и отправив его на подоконник. - Духи? Фарфоровую куклу в платье с рюшами?       - Ты очень выручишь меня, - настаивал Сергей Иванович.       - Разве за тем я сюда приехал, чтобы получить это поручение? – мрачное негодование появилось в его темных глазах. – С этим легко справится посыльный!       - Я хочу, чтобы именно ты помог мне, - Сергею показалось, что Мишель слишком бурно реагирует на его просьбу.       - Я думаю, что тебе стоит быть посмелее и совершить что-то сумасбродное! – скорбно улыбаясь произнес Мишель. – По приезду в Петербург мчись к ней, запрыгивай в окно ее комнаты, чтобы оставить на туалетном столике букет сухоцветов и французский романчик. Она оценит!       Бестужев резко поднялся на ноги, выбросил огрызок в окно и вышел из избы.       - Бестужев! – крикнул ему вслед Сергей.       Муравьев поднялся из-за стола так резко, что едва не пролил чернила, и направился вслед за Мишелем.       - Бестужев! Стой!       Сергей догнал Мишеля уже на конюшне.       - Не пристало подполковнику бегать по поселению как шаловливому мальчишке! Что с тобой?       Мишель стоял отвернувшись. Он не ожидал, что Сергей начнет снова вспоминать Анну Бельскую, с которой до сих пор не был знаком. За племянницей князя Щербатова Сергей наблюдал уже давно, но официально их еще не представили друг другу, и это несказанно радовало Мишеля. Скромность Сергея в отношении княжны Бельской позволяла Мишелю надеяться, что их нежная дружба не будет разрушена вторжением Анны. Бестужеву было необычайно непросто наблюдать за тем, с каким волнением подполковник все больше и больше увлекается Анной, затем становится невольным свидетелем переживаний, долгих разговоров, конечным итогом которых было отсутствие решительных действий со стороны подполковника. Мишель искренне уверял Муравьева в том, что Анна Бельская увлечена тем, кто не имеет отношения к военной службе, и что сам князь Щербатов не желал для своей племянницы такого счастья. Разговоры об Анне на какое-то время прекращались, пока не наступало время очередного светского мероприятия, на котором подполковник Муравьев вновь встречался с княжной Бельской, внимательно наблюдая за тем, как она кружится в вальсе, одаривая улыбкой очередного кавалера.       - Хочу узнать есть ли в округе озеро, - напряженно цедил сквозь зубы Бестужев, проверяя подпругу. - Очень хочется освежиться. Жарко. Могу я взять Ваську с собой?       - Можешь, – Сергей старался оставаться сдержанным, но он не мог отрицать того, что с его Мишелем происходят заметные перемены. - Как оказалось, вы отлично ладите! Он так легко признал тебя и подпустил к себе.       - Мы с ним отлично понимаем друг друга, - Мишель прислонился щекой к темной гриве. – Понимаем, что в твоей жизни, Сережа все меньше места остается для нас.       Сергей поймал недобрый взгляд Мишеля, который легко оказался в седле.       - Ты очень ошибаешься, Миш…, - Сергей всей кожей ощущал вязкость, в которую погружаются их дружеские отношения.       - Нет, Сереж…, - голос родного Мишеля доносился откуда-то сверху почти равнодушным немногословием. – Еще никогда я не ощущал себя правым.       Слегка наехав конем на Сергея, Мишель устало улыбнулся.       - Ты просто подумай о том, что нам очень не хватает тебя.       Мишель пришпорил коня, и Василий понес галопом своего наездника в ослепляющую золотом желтизну нескончаемых полей подсолнечника.       Бестужев отпустил Ваську пощипать свежей травки, а сам развалился в стогу свежескошенной травы, желая скрыться в этой зелени.       Он трусливо избегал мыслей Сергея и еще непроизнесенных им слов.       Мишель испытывал нехватку воздуха от чувства сожаления, что вдруг сковало его. Он презирал себя за откровенность в изложении мыслей, которые теперь стали известны Сергею, за поспешно принятое решение написать, за слабость, малодушие и неспособность сохранять присутствие духа, даже если искреннее чувство разрастается до гигантских размеров.       Мишель отчего-то решил, что если он прибудет в военное поселение, то Сергей вдруг испытает небывалую тоску по родной и такой близкой душе, что в лукавстве его зеленых глаз появятся искорки благоговейного восторга, и он вдруг найдет среди бумаг письмо и, прочитав его уже вслух, а после, глядя прямо в глаза, поведает, что их чувства взаимны, и он просто ждал, пока Мишель сделает первый шаг.       Никогда еще Сергею не было так неуютно после разговора с Мишелем. Унылая угрюмость тихой скорбью постучалась в сердце подполковника.       Он вспомнил о матери, о самом близком человеке. Сердце Анны Семеновны всегда было распахнуто для маленького Сережи, и ее безвременный уход оставил неизгладимый след. Попасть в сердце собственного отца Сергею так и не удалось, и однажды он ощутил ответственность за младших братьев, негласно возложенную на него Иваном Матвеевичем.       Сергей так долго томился в поисках родственной души, и когда встретил Мишеля, почувствовал жизненное равновесие, словно душа его матери поселилась во взгляде темных глаз и согревающей улыбке, не сходящей с пухлых губ. Впервые Сергей задумался о том, что улыбка не сходила с губ Мишеля, но предназначена она была только для Сергея.       Но сегодня взгляд Мишеля и их непростой разговор встревожили Сергея. Дверцы родной души захлопывались.       Мишель был долгожданной весточкой из северной столицы, приятной роскошью для истосковавшегося по неге и жаждущего спасительной прохлады сердца.       Муравьев почувствовал себя слишком взрослым, неинтересным и невероятно скучным. Ночную работу отчего-то перенес в непривычное время суток, зарылся в документах, окружив себя ореолом секретности и серьезности, а Мишель откровенно скучал, изучая новое для себя место пребывания. Сергей выстроил невидимую, но очень прочную стену, чтобы отгородиться от Бестужева, и только сейчас понял, что своим невниманием сильно задел ранимое сердце друга.       Сергей молчаливо возвращался с конюшни, взрыхляя дорожную пыль сапогами. Осипший от лая старый пес устало зарычал, приподняв помятую морду, всматриваясь в движущуюся фигуру за частоколом.       Молодые крестьяночки, звонко хихикая и пряча румяные щеки, скорым шагом обогнали подполковника, в спешке опрокинув корзину, из которой гурьбой покатились крупные клубни картофеля. Принявшись собирать укатившиеся овощи, девушки не заметили, что начали складывать клубни в подолы своих пестрых сарафанов. Картофель снова оказывался в пыли, а девушки, хохоча и с сожалением вздыхая, смотрели вслед удаляющемуся Муравьеву.       Архип по-хозяйски возился в избе, накрывая ужин.       - А где-же гость ваш? – спросил Архип у появившегося в избе Сергея. – Ужинать пора и постель стелить. Я вот думаю, что на лавку если добротный настил сделать, то она кроватью и сослужит. На трещинки не смотрите. Дерево крепкое. Стелить или нет? Куда гость запропастился?       - Поскакал к озеру, - Сергей Иванович сложил документы, которые оставил на столе, в одну ровную стопку. – Непривычно ему после Петербурга. Жарко.       - Поздно уже. Вечереет. С озера возвращаться надобно.       - Ты предлагаешь мне его искать? – Сергей расхаживал по избе, мысленно злясь на Мишеля.       - Я корзинку соберу, сложу в нее все, в чем нужда возникнуть может, - Архип стал сворачивать ужин в корзинку, - пирог с сыром на ужин, а с грибочками да под мятную водочку любая дружба сладится.