oh no

Февраль. Джинён считает, что если бы он был героем кино, то его единственным правилом по жизни было бы - не дружи с человеком, которого хочешь поцеловать. И из-за этого он, конечно же, влип бы в историю. Да, впрочем, он и так в неё влип. Нравы и цензура суровы, но ничто так не сдерживает, как внутренняя цензура – в этом Джинён чересчур старается, когда даже украдкой не позволяет себе смотреть на Джебома, находясь с ним в одной комнате. И зачем смотреть, если и так можешь из памяти воссоздать человека по сантиметру, начиная от носов его лакированных туфель, до волос, лежащих отдельными волнами – он разделил их пальцами, проведя ото лба к затылку. Кто-то ставит пластинку Синатры. Just frends. Вайб, конечно, другой, но в целом попадание в ситуацию есть. Джинён сожалеет, что он не в кино. Он позволяет себе прикрыть глаза, оперевшись на подлокотник дивана, на котором сидит. Под Синатру хочется себя отпустить, расстегнуть пару пуговиц рубашки, снять очки и улыбнуться Джебому, глядя на него через всю комнату. И пусть остальные исчезнут или замрут. Джебом смотрит на него в ответ, оторвав взгляд от обложки книги. И улыбается. Да ну, бред какой-то. Джинён открывает глаза - ничего не изменилось - и смотрит в окно. По стеклу ветер размазывает капли дождя, краем глаза Джинён видит, как Джексон переписывает из его записной книжки номера телефонов и адреса – собирается писать письма и звонить, пока будет в отпуске на островах. В углу, где стоит телефон, Марк продолжает дело последних двух месяцев – наблюдает за Джинёном. Был бы в фильме, стал бы частью любовного треугольника, но в жизни просто слишком любопытен. Джинён подавляет желание вздохнуть и поднимается, подхватывая пальто со спинки дивана. - Я курить, - бросает он и выходит. Джинён спускается с третьего этажа, слыша только звук собственных шагов. В голове продолжают звучать отголоски уже другой песни Синатры – не всё же ему только про друзей петь. Иронично, что это here’s that rainy day. Он стоит под окнами квартиры, из которой вышел, окно в гостиной уже открыто – возможно, Джексону опять стало жарко. Музыка доносится чуть слышно – из-за дождя, но когда хорошо знаешь песню, слышать её отчетливо уже не обязательно. На плечах пальто появляются темные пятна от воды. Джебом спускается к нему, протягивает зажигалку, говорит: - Ты забыл. Джинён кивает и опускает голову к огоньку, зажимая сигарету между пальцев. Он чуть улыбается, нащупывает в кармане сигареты и зажигалку. Дверь открывается, из прохода появляются Джексон и Марк. Джексон на ходу убирает блокнот во внутренний карман светло-коричневой кожаной куртки и приближается, чтобы попрощаться с Джинёном. - Я буду так скучать! Ужасно! – Джексон сжимает Джинёна в объятии. Правая рука Джинёна зависает в пространстве, чтобы не задеть никого сигаретой. - Не будешь, - Джинён улыбается и не отстраняется, когда Джексон трётся своей щекой где-то в районе его подбородка. – А вот я буду. Тут такая тоска без тебя наступит. - Может и так, - Джексон разжимает руки, но не убирает их с талии Джинёна, заглядывая в его лицо. – Если станет совсем тоскливо, - тихо начинает он, - попроси Марка тебя развлечь. Джинён смеется, стараясь не смотреть из-за плеча Джексона на замершего чуть дальше Марка – не ясно, слышал он эту фразу или нет. - Или Джебома, - шепчет ему на ухо Джексон. - Ему не нравятся парни, - Джинён шепчет в ответ и с сожалением поджимает губы. - Думаю, для тебя он сможет сделать исключение. Джексон напоследок подмигивает ему и отходит, его место занимает Марк, который просто говорит: - До встречи, - и прижимается губами к щеке Джинёна ближе к уху. Джинён машет, пока подъехавшее такси не проглотит их – Марка до следующего вторника, а Джексона до самого марта. Кончик сигареты намок, Джинён выбрасывает её в урну и поднимает взгляд к окну – Джебом смотрит на него сверху, уперевшись руками в подоконник. Он как всегда нечитаем, но очень красив. Джинён напевает себе под нос stormy weather, пока поднимается в квартиру. У него есть какое-то странное предчувствие. В прошлый раз оно появлялось как раз перед тем, как они с Джексоном первый раз поцеловались.