Почему он?

Саша начал изъяснятся. — Николай Васильевич, я бы хотел поговорить с вами. — Я весь во внимании, Александр Сергеевич. — Я бы хотел извиниться перед вами, ведь я и вправду вёл себя не совсем корректно по отношению к дамам, это было неправильно с моей стороны. Но позвольте спросить, почему вас это так волновало? — Я просто очень галантно отношусь к дамам, потому я и был зол на вас. — То есть, всё дело в дамах? — Однозначно. Пушкин слышал нотки лжи в речи Николая, потому решил не останавливаться. — Вы уверены? — Да. Что ж… Я вас прощаю. — Неплохо, — на этом слове Саша улыбнулся. Николай Васильевич протянул ему руку, чтобы тот пожал её, но Александр резко притянул его к себе. — Почему-то мне кажется, что ты не так уж заинтересован этими дамами, — дыхание Пушкина участилось, щёки Гоголя постепенно начали заливаться румянцем, и они всё также стояли в несчастном коридоре, который в следующие секунды мог бы быть разгромлен. Саша наклонился к писателю и впился в его розоватые губы. Тот не сопротивлялся, а лишь ждал продолжения. Они углубили поцелуй, продолжая и растягивая моменты наслаждения друг другом. Дальше события развивались ещё более страстно. Они были уже в спальне. Николай, иногда казавшийся робким, хоть и говорил всегда уверенно, был раскрепощенным, но в моменты интима стеснительным не был. Раздев Колю, поэт рассматривал его бледноватое тело, которое казалось ему безумно завораживающим. Тот, в своё время, рассматривал мышцы Саши, удивляясь их красоте. Саша изучал тело любовника, покрывая его горячими поцелуями. Он резко сорвал с него брюки, уже чувствуя возбуждение в паху Коли. Поэт начал двигаться в темп, доставляя удовольствие, от которого писатель сжимал простыню со всей силой. Его стоны будоражили что-то внутри Александра, тот лишь продолжал двигаться. После, оба возбуждённые они лежали на кровати. Николай навис над поэтом, будучи очень опьянённый происходящим. Он аккуратно вошёл в Александра, начиная удовлетворять их обоих. Их тела сливались воедино, стоны наполняли комнату, выражая то, как им было хорошо вместе. Никто из них не ожидал того, что произошло в эту ночь. Они не были уверены, что любовь была невзаимной, но всё обошлось, отчего на душе было легче. Кончив, Гоголь и Пушкин, отрывисто дыша, лежали, смотря друг на друга пару минут, пока не смогли отдышаться. Но Николай решил не оставлять любовника без взаимного наслаждения, а потому медленно спустился к члену поэта, неумело, но быстро приучаясь, он начал двигаться, а Александр, хоть был и в неком шоке, но иногда закатывал глаза от удовольствия, и, не стараясь сдерживаться, стонал на весь дом. Спустя долгое время, возлюбленные уснули, обнимая друг друга.       Утро выдалось сонным, но добрым. Проснувшись, мужчины влюблённо смотрели друг на друга, а Гоголь слегка трепал волоса Пушкина. — Выспался? — А ты как думаешь? — Николай, ухмыльнувшись, внимательно смотрел на Сашу. — Знаешь, а ты неплох, — смеясь, говорил поэт. — Для первого раза особенно, да? — Шутишь? — Пушкин удивлённо посмотрел на писателя. — Нет. — Так ты же у нас такой галантный с дамами. — О, Александр Сергеевич, я не настолько развратен. — Я заметил, — ухмыльнувшись, Саша встал, надевая одежду и отправляясь на кухню. — Дорогой мой, где у тебя чай? — слегка прикрикнул Александр. — Всё тебе рассказать, — Гоголь потянулся к дверце, которая была над плитой. Саша поймал его руку, прижал обе к стене и начал целовать. Коля лишь смеялся над ним, через поцелуй говоря, что сейчас не время. Утро задалось весёлым…