Ни слова о безумии

— Сука! — звук рассекающего древесину Мачете заставил птиц поспешно ретироваться с ближайших деревьев. Джейсон Броди, злой, как сам дьявол, с садистской улыбкой размахивал мачете во все стороны, срубая все, что попадалось под острое лезвие. Наверное, проходи сейчас мимо какой-нибудь пещерный медведь, или там, пират — любой бы предпочёл пройти мимо, стараясь слиться с красочной местностью острова Рук. Что же могло так разозлить Джейсона, который буквально пару часов назад довольно успешно и тихо захватил очередной аванпост? Всего-лишь его дура-бывшая, которая, сидя на жопе ровно в своей безопасной тихой пещерке все равно умудрялась без зазрения совести ебать Джейсону мозг почище любого местного психопата. Из раза в раз, стоило парню появиться в пещере с провизией или новостями, она тут же оказывалась рядом и заводила свою излюбленную шарманку, из которой Джейсон всегда слышал только нечто вроде: «Ты слишком мало обращаешь на меня внимания», «Хватит бегать по лесу наперевес с оружием и по пояс в крови», «Когда мы уже сможем вернуться в нашу привычную жизнь?» и тому подобное. Возможно, Джейсон перегнул палку, когда вывалил ей все, как есть. Ведь когда-то она была его близким человеком, он даже думал, что любил ее. Там, в мегаполисе, все было иначе. Он сам был другим там. Но теперь… — Моя милая Белоснежка снова гуляет одна в темном лесу… — знакомый голос заставил Джейсона замереть и оскалиться, — а она не боится, что придёт серый волк, и укусит ее за такой аппетитный… — Из-за деревьев изящно вывалился Ваас Монтенегро — хозяин острова, пират-психопат, и по совместительству — личная головная боль Джейсона Броди. — Принцесса, я тут просто шёл мимо, — Ваас издевательски поднял руки в защитном жесте, — И услышал, как ты снова срываешься на ни в чем не повинных цветочках, — Джейсон не обернулся — он и так чувствовал приближение мужчины. Тот двигался почти бесшумно, но Броди даже не вздрогнул, почувствовав чужое дыхание на своём затылке. — Что случилось? — из голоса пирата тут же исчезли эти издевательски-саркастичные нотки — Джейсон откинул голову ему на плечо и вздохнул, успокаиваясь. — Лиза… — руки Вааса напряглись, и Джейсон усмехнулся — столько времени прошло, а пират так и не перестал остро реагировать на вопрос принадлежности героя Ракьят, — Тише, она просто снова присела мне на мозг, — Джейсон ловко развернулся и уткнулся лбом в шею обнимающего его мужчины. — Можно я просто отрежу ей голову, а тело скормлю акулам? — детский плаксивый голос, который так старательно изображал Ваас, заставил Джейсона рассмеяться. — Нет, иначе что я скажу остальным? Они ведь свято уверены, что Ваас Монтенегро до сих пор находится в счастливом неведении относительно их местоположения. — Детка, у тебя безумно наивные друзья. Неужели ещё хоть кто-то думает, что от меня можно скрыться на моем острове? — Ну, у меня получалось, — Джейсон самодовольно усмехнулся, глядя в потемневшие глаза пирата. Тот всегда реагировал на воспоминания о начале пребывания здесь Джейсона достаточно остро — сначала злился, а потом резко переходил в стадию «отыграйся на жопе Джейсона за все его грехи». — Принцесса, — руки Вааса принялись медленно поглаживать парня по спине, то и дело забираясь под рубашку, — Не заставляй меня думать, — одной рукой пират уже гладил начинающий вставать член, а другой доставал нож, — Что ты такой же наивный, — последние слова он буквально прохрипел в губы Джейсону, который тоже зря времени не терял и уже расправился со всеми застежками на штанах своего визави. Сил на слова не осталось ни у кого — Ваас одним движением распорол ремень на джинсах Джейсона и рывком стянул их вниз. Броди даже не успел пикнуть, как уже был придавлен животом к ближайшему дереву. Сзади тяжело дышал пират, всеми силами пытающийся собрать остатки воли в кулак. — Если ты сейчас, — Джейсон оттолкнул мужчину и прогнулся в пояснице, расставляя ноги и оттопыривая зад, — не вставишь мне, Богом клянусь, я расчленю тебя! Дважды повторять ему не пришлось — Ваас сплюнул, растер вязкую слюну по члену и толкнулся, наверняка снова разрывая только зажившие ранки. В прошлой, городской жизни Джейсон не был мазохистом — шипел и ругался даже от удара об угол тумбочки мизинцем. Но здесь, на острове Рук, в объятиях сумасшедшего Вааса, ему постоянно хотелось боли. Она заставляла его задушеной шипеть, но только она давала ему почувствовать себя по-настоящему живым. Монтенегро не нежничал с ним, никогда не спрашивал, не больно ли ему, не волновался и не останавливался. Он видел кровь на своём члене, видел, как потом Джейсон неловко переставляет ноги, пока натягивает брюки обратно. Но хозяин острова точно знал — это именно то, что нужно этому избранному. После секса они тихо курили, любуясь дикой природой, и думали о своём. Джейсон думал, что теперь захватывать аванпосты, которые Ваас все равно из раза в раз отвоевывал обратно, станет на порядок сложнее. И что надо бы найти получше винтовку, чтобы в своей любимой манере расстрелять всех издалека. А о чем думал Монтенегро, было загадкой даже для него самого. Наверное о том, что стоит все же выловить эту наглую дуру и прирезать тихонечко, пока Джейсон будет занят. Или о том, что лодка, которую эти глупые дети беспрестанно чинили, почти готова. И что скоро Джейсон Броди навсегда покинет негостеприимный остров. Покинет Вааса. *** — Джейсон! — Лиза чуть ли не подпрыгивала от радости, когда Броди вошёл в пещеру, неся в руках грязный мешок с провизией. Ребята тоже радостно улыбались, и переглядывались, словно заговорщики. Джейсону стало не по себе. Последний раз, когда они виделись, он чуть не разрубил девушку пополам от злости и скрылся так быстро, что никто не успел даже вздохнуть. Сейчас на него смотрели уставшие, но счастливые друзья. — Джей, мы закончили! Она работает! — Джейсон еле сдержался, чтобы не скривиться от этого поднадоевшего голоса когда-то такой близкой девушки. Она схватила его за рукав и потащила в сторону исправно работающей лодки. Мотор тихо жужжал, а на борту обнаружилась большая часть всех вещей. — Мы можем уехать хоть сегодня! Сегодня. Уехать. Домой. Домой? Это должно было вызвать у него приступ безудержной радости — разве не об этом он мечтал? Все спасены, лодка готова, значит можно спокойно покинуть это адское место, где погиб его братишка, где им всем пришлось взглянуть в лицо смерти. Можно вернуться к прошлой, спокойной жизни. Только почему-то дышать тяжело, и где-то в груди что-то сдавливает внутренности. Не замечая настроения товарища, ребята спешно загружали оставшиеся вещи. — На рассвете, — тихо проговорил Джейсон, — мы уплывем на рассвете. *** Говорить о любви для Джейсона всегда было чем-то нормальным, он верил в любовь и знал, что рано или поздно полюбит сам. Лиза нравилась ему, там, в городской суете она казалась отличной кандидатурой, чтобы любить. Любовь двух людей совершенно нормальна, она приносит счастье и покой. Но что делать, если любовь заставляет утопать в чужой крови, вырезать целые толпы людей, кричать ночью глубоко в джунглях, кидаться на диких зверей с одним луком за спиной? Что, если любовь кажется слишком сопливой для описания чувств? Что, если человек, который отнял у тебя все, в том числе и твою семью, окончательный психопат и убийца, который мог спокойно перерезать тебе глотку, мерещится в ночной тишине? Любовь должна приносить покой и счастье, а не желание трахаться до крови, кричать до хрипа и соревноваться в том, кто кого обхитрит. Джейсон точно не любил главаря пиратов. Он точно не любил мужчин. Ему не нравились ирокезы, бесчисленные шрамы и постоянные бинты на руках. Ему не нравился Ваас. Но почему тогда мысль о том, что уже завтра они покинут этот проклятый остров, не давала уснуть? Разве это не то, чего он хотел? Рассвет наступил слишком быстро. Джейсона не покидало ощущение, что он должен был попрощаться. Только это все — для сопливых парочек. Парочкой они точно не были, сопливыми — тем более. Поэтому с первыми лучами солнца компания молодёжи, пережившая самые страшные и незабываемые каникулы, с криками радости покидала остров на старой, но рабочей лодке. А на берегу, прямо под пальмой, на непонятно откуда взявшейся табуретке, сидел главарь местных пиратов, и курил, глядя на уплывающий за горизонт катер. Что он в тот момент чувствовал, не знал никто. Может, он жалел, что не успел-таки прирезать эту глупую девчонку, может разрабатывал новый план по возвращению отвоёванной Ракьят территории, а может просто мечтал обнюхаться сразу по возвращении на базу. Но он точно не думал о чертовом Джейсоне Броди, который сейчас оставлял его. И, конечно, Ваас Монтенегро, самый злобный и опасный пират современности, не думал о любви. Ему не было больно. Он не хотел разбить чью-нибудь башку от острого чувства безысходности. Он не хотел услышать снова голос Белоснежки. Не хотел видеть его лицо. Не хотел трахать его, шипящего от боли и острого кайфа. Не хотел кричать. Пока из-за ближайших зарослей не вышел сам Великий Воин Ракьят, покрытый многочисленными татуировками и шрамами. Пока Джейсон Броди, типичный городской житель из хорошей семьи, не вышел к нему с мачете наперевес. Пока он не усмехнулся знакомой сумасшедшей улыбкой. Пока он не остался на острове Рук, принадлежащем одному совершенно конченному пирату.