Перешагнув черту

Цукино сваливается тяжёлой ношей на асфальт и инстинктивно отползает назад. Она закрывает рот руками, стараясь подавить подступившую к горлу тошноту. В нос ударяет запах разлагающихся трупов — смердящий, резкий и удушающий. Ее ноги дрожат, а белые ладони покрываются потом. Перед глазами Хооин — котята. Множество котят разного окраса: белые, серые, рыжие. С пятнышками по всему тельцу, оттенками красного или же штриховкой чёрного цвета. Но сейчас всё это уже неважно — животные были мертвы. Цукино всего лишь видит последствия чьего-то варварского поступка, не имея власти повернуть время вспять и не допустить убийству свершиться. В попытке сдержать слезы, Хооин до боли закусывает нижнюю губу. Один за другим в голове всплывают вопросы: девушке хочется понять, почему мир так жесток и несправедлив. Цукино хочется верить, что существа, совершившие подобное с котятами, обязательно понесут заслуженное наказание. Она содрогается от негодования и злости — язык никак не поворачивается назвать их людьми. Цукино бьется черепушкой о жестокую реальность ещё сильнее, когда внезапно слышит, как из развязанного полиэтиленового пакета раздается жалобное мяуканье. Хооин замирает мертвой статуей и не верит собственным ушам. Сначала непонятное шуршание, привлекшее ее внимание к мешку, теперь эти звуки. Пазл в голове складывается в одну картинку — там остался кто-то живой. И когда своеобразная догадка подтверждается, а из пакета вылезает большая черная кошка, контролировать свои эмоции становится поистине невозможно. Перед ней стоит мама. Округлая мордочка перепачкана в крови, а зрачки её светятся изумрудами. Кошка смотрит на Цукино пронзительно, недоброжелательно, но расстояние между ними все равно преодолевает: подкрадывается к перепуганной девушке и начинает ластиться к ногам. «В этом мире людям доверять нельзя», — думает Цукино, пока глаза не становятся мокрыми, а тело не начинает судорожно трусить, — «жаль, что ты этого не понимаешь». Хооин не руководствуется здравым смыслом. Ею движут исключительно благие побуждения и беспрекословное осознание того, что по-другому она попросту не сможет. Потому что Цукино, в первую очередь, человек, умеющий проявлять сострадание. Девушка без лишних сомнений и колебаний проносит в съемную квартиру темный мяукающий клубочек и обещает себе, что ни при каких обстоятельствах его не бросит. Хооин проверяет каждую комнату, чтобы лишний раз убедиться в том, что она одна. Хорошо, что отец до самой ночи засиживается на работе в зоомагазине — времени, чтобы придумать, куда спрятать кошку до его возвращения, было предостаточно. У себя в комнате Цукино сооружает небольшую кроватку из подушек и пледа. Она ставит перед кошкой миску с водой и кормит остатками лосося, которая та с удовольствием уплетает. Хооин слегка неловко; еды для новой жительницы оказалось немного. — Завтра я буду помогать отцу в зоомагазине. Заодно достану тебе корм, — Цукино осторожно присаживается напротив кошки, наблюдая за её трапезой. — При других обстоятельствах ты бы обязательно ему понравилась. Мой папа хороший человек. Цукино уверена, что если бы не запреты на домашних животных в квартире, в которой они сейчас живут, отец бы уже давным-давно купил себе какого-нибудь манчкина*. При условии, что у него были бы на это деньги… Цукино машет головой и впадает в более реалистичные рассуждения: она знает, что отец до безумия любит животных. Это было сложно отнять у их семейства в целом, поэтому Цукино хочется верить, что папа поступил бы на её месте также и забрал бы к себе домой обреченную на смерть кошку. — Надеюсь, ты недолго пробыла в том мешке, — Хооин переводит взгляд на уже спящее животное, укутанное в одеяло, и бережно проводит рукой по гладкой чёрной шерстке. — Мне жаль, что твои прошлые хозяева обошлись так с тобой и твоими котятами. Я похоронила их всех неподалеку, тебя ведь это утешит? — девушка опускает глаза вниз и обнимает себя за колени. — Тебе пришлось куда хуже, чем мне… Но теперь всё хорошо. Теперь мы будем держаться вместе.

Полтора года назад. Северная Америка, Канада.

— Мы едем в Чикаго? Но зачем? — Хооин от удивления вскидывает брови, продолжая нарезать салатный лист к сегодняшнему ужину. Хооин давно привыкла вести домашнее хозяйство вместо матери. Это уже стало обычным делом: когда Цукино приходит со школы, она сразу выходит на вторую работу — надевает фартук и начинает заниматься стиркой, уборкой и готовкой, в то время как чересчур увлечённая родительница бегает на свидания со своим молодым и загорелым бойфрендом. А сейчас этот герой, списанный из фильма про спасателей какого-нибудь Малибу, сидит за их обеденным столом, улыбается её маме и как ни в чем не бывало дожидается ужина. И что-то здесь определено было не так. — Как зачем? Мы сбегаем, Цукино, детка! Посмотрим на достопримечательности, поживем местными традициями и заодно навестим брата моего любимого Карла, ну чем не плох наш план? — хлопает в ладоши женщина. — Ты ведь знаешь, что мне всегда нравились такие города, как Чикаго: на какую улочку не заверни, отовсюду слышится джазовая музыка! Да. А ещё Цукино знает, что матери всегда нравилось непостоянство. — Это, конечно, всё очень здорово, — Цукино на доли секунды морщится и закусывает нижнюю губу.— Но я же не могу вот так бросить школу и… — В том то и дело, что не можешь, — парирует мама в ответ. — Взрослые в столь опасные и захватывающие приключения детей брать не могут. Поэтому мы с Карлом приняли решение отправить тебя к твоему отцу! В Японию! Она заканчивает монолог, переводит взгляд на своего пятого за год молодого человека и влюблённо смотрит ему в глаза. В то время как у самой Хооин из рук чуть не выскальзывает нож. Одного переезда в Канаду ей хватает сполна: уже как семь лет девушка живет в двухкомнатной квартире, ходит в школу и преуспевает в любимом виде спорта — черлидинге. Поэтому Цукино искренне хочется верить, что мама не серьезна в своих намерениях и лишь фантазирует о том, чего она желает сделать на старости лет. Хооин требуется несколько секунд, чтобы понять, что сказанные матерью слова не являются нелепой шуткой. Девушка в принципе не понимает людей, которые могут оставаться спокойными в стрессовых ситуациях. Потому что у Цукино не получается сохранять это дьявольское самообладание — на лице сразу же отражается весь спектр эмоций: от удивления, плавно перетекающего в шок, до нескрываемого негодования и… злости. Злости на то, что мама готова с концами променять свою дочь на чертового Карла; злости на то, что она без труда ставит на кон размеренную и вполне счастливую жизнь четырнадцатилетней девочки-подростка, вот так просто решая отправить ее в страну восходящего солнца с другими традициями и менталитетом. Зато к биологическому отцу, которого Цукино вживую последний раз видела семь лет назад. Наверно, так и выглядит самый что ни на есть абсурд, потому что Хооин других слов для объяснения происходящего не находит. Впервые Цукино — уроженка Токио, — сталкивается с издевательствами. Старшая Нихого не встречает девушку с распростертыми объятиями и трепетными расспросами об ее увлекательной жизни заграницей. Здесь как-то все по-другому: в отличии от канадской школы, где тебя принимают таким, какой ты есть, японская не просто осудит тебя за американский акцент, непонимание традиций и любовь к «необычному» макияжу и стилю одежды, а сожрет. — Зачем ты сюда приперлась? Соскучилась по Японии? Цукино зажмуривает глаза. — Ками-сама, вы только посмотрите, как странно она подкрашивает свои глаза! Руками прикрывает уши. — Поезжай обратно в свою Канаду! И… просто исчезает. Продолжая слышать оскорбления, Хооин хочется прекратить улавливать хотя бы крупицу их смысла и сделать так, чтобы слова новоиспечённых одноклассников являлись пустым звуком или набором букв. Девушка тихо отвечает что-то бессмысленное, кивает, поддакивает, в то время как в голове стоит глухая пустота. Цукино чувствует себя ужасно. Цукино и правда хочется обратно. Потому что здесь она одинокая, никому не нужная Цукино Хооин, которую бросила собственная мать на произвол судьбы. Другими словами — просто чужая.

\\\///

— Давненько ты своему старику не помогала. Между прочим, в твое отсутствие у нас появился новый постоялец, — отец кивает головой в сторону высокого парня, стоящего к ним спиной. — Ками-сама, это уже раз пятый, когда он заходит сюда и ничего не покупает! — мужчина хмурит брови, и на его лбу собираются морщины. — Старшая Некома, — шепотом читает он на олимпийке клиента, — волейболист, как и ты. Цукино устало закатывает глаза. С недавних пор название этой школы она слышит больше, чем собственное имя. Что уж поделать — до такого может додуматься только один человек, никто иной, как любимая подруга Цукино по имени Шираиши Чидори. Дело в том, что легкомысленной Чидори угораздило в очередной раз влюбиться, и влюбиться не в кого-то, а в абсолютно незнакомого парня, с которым она случайно столкнулась в магазине с мангой. Что удивительно — в тот злосчастный день Хооин была вместе с подругой, но своё предпочтение отдавала не компании Шираиши, во всю читавшую сёдзе-ай, а страницам модных глянцевых журналов. Что удивительно вдвойне — Чидори, какой её помнит Цукино уже год, нравились исключительно одни девушки. Непостоянство Шираиши поражает, и Цукино пытается её оправдать: невысокого и худощавого незнакомца с крашенными в желтый волосы, судя по описанию Чидори, действительно можно было спутать с девушкой. — Моя подруга из Нихого хочет перейти в Некому, — следуя примеру отца, Цукино начинает лениво наблюдать за действиями единственного «покупателя» в зоомагазине. Наблюдать было, откровенно говоря, не за чем. Парень попросту не двигался. — И прекрати ты себя стариком называть! Это несмешно. Болтать с отцом о каких-то мелочах и по большей части просто сидеть с ним за стойкой было скучно. Цукино до сих пор удивляется, как небольшой зоомагазин продолжал своё существование: в последние месяцы клиентов здесь как кот наплакал. Наверняка им нужен был так называемый «ребрендинг»: сменить поставщиков, красиво оформить витрину, которой было уже лет так десять, может, запустить рекламу по городу. Жаль, что отец не будет этим заниматься: в силу своего возраста способность мыслить креативно куда-то улетучилась. А вместе с ней и хорошая касса с вереницами удачных сделок. — А ты не сиди на месте! — подталкивает её отец. — У тебя язык подвешен, узнай, что этот паренек так долго себе выбирает! Пусть он наконец раскошелится и купит хоть что-то. Хооин неодобрительно мычит, но всё-таки встаёт со своего места и направляется к клиенту. Всё ещё неподвижному и застывшему, как статуя, клиенту. — Вам тяжело определиться с выбором? — Цукино смотрит на полку с огромным количеством различных ошейников. — Могу ли я подсказать Вам, какой будет лучше для Вашего питомца? Парень еле заметно дергается и опускает глаза на появившуюся рядом Цукино. Его задумчивые карие встречаются с её зелёными, и Хооин сцепляет руки в замок, вопросительно склоняя голову. — Меня недавно спросили то же самое, — он хмыкает, кивая в сторону владельца зоомагазина. — Должно быть, я ему уже на нервы действую. Стою тут, ничего не покупаю… Цукино переминается с ноги на ногу и неловко усмехается. Пора бы отцу наконец-то научиться говорить шепотом. — Мне так не кажется. Ему просто очень сильно хочется Вам помочь. — Мне жаль вас разочаровывать, но домашнего питомца у меня нет, — парень вновь начинает изучать полку с ошейниками, — Я… ещё думаю. А думать в зоомагазине получается лучше. — Это хорошо, что Вы так к этому относитесь, — подмечают Цукино. Секунда, и перед глазами девушки мгновенной вспышкой проносится вчерашняя картина: пакет для мусора, непонятное шуршание, чёрная кошка и её мертвые котята. Девушка цепенеет — мысли о предыдущих владельцах ужасают дух и заставляют сердце непроизвольно сжиматься. Стараясь не подавать виду, Цукино натягивает улыбку на лицо. — В таком случае, не хочу Вас больше отвлекать. Можете размышлять здесь, сколько понадобится. Хооин делает пару шагов в сторону стойки, где сидит отец, как вдруг незнакомец произносит: — Чёрная кошка, без породы, — медленно поворачиваясь обратно, Цукино кидает на незнакомца озадаченный взгляд, — В смысле… Какой бы ошейник подошёл такой кошке? И что бы угрюмый и норовистый отец без неё делал? Не прилагая особых усилий, Цукино, по сравнению с родителем, может разговорить здесь любого. А потом в голове встаёт всего один немой вопрос: А, действительно, какой? Целый день Цукино пытается прогнать плохие мысли и перестать волноваться о своей кошке. Оставив её в своей комнате, где животное находится в тепле и безопасности, Цукино продолжала себя накручивать. Ей нужно было сделать кучу вещей: например, не вызвать подозрение отца, когда возьмёт корм с прилавка, придумать вескую причину, почему ему временно нельзя заходить к ней в комнату, вдобавок ещё и каких-то пелёнок купить, а то старых газет скоро будет не хватать. Хооин совсем позабыла, что кошка может быть блохастой. Ошейник — штука необходимая, и выбирать сейчас придётся не только посетителю, но и самой Цукино. Тогда Хооин снова подходит к нему и начинает несколько хаотично делиться своими знаниями: бубнит под нос, что собачьи ошейники категорически нельзя носить кошкам, перебирает все товары, переходящие в более дорогую ценовую категорию из-за каких-то камней, и сообщает, что это «пустая трата денег», в конечном итоге останавливаясь на невзрачном ошейнике белого цвета. — Ну, а вообще, если животное не собираются выпускать на улицу, то смысл в покупке отсутствует, — будто сама себе говорит Цукино, передавая посетителю товар в руки. — В противном случае, рекомендую этот. Я сама хочу его взять. Сердце пропускает удар — Цукино прикусывает язык и моментально округляет глаза. Сама хочу его взять! Хооин скорее под землю провалится, а ещё лучше перемотает безжалостное время назад. О чем она думала! Как можно было так глупо выдать себя с потрохами, когда буквально в трёх метрах от неё за лавкой сидит отец! Размышления заводят девушку в тернии. Цукино говорит себе «Спокойно». Да, она точно не великая притворщица, а обычный продавец-консультант. И Цукино просто выполняет свою работу. Цукино просто пытается расположить к себе клиента. — Значит, белый? — парень со всех сторон рассматривает коробку с ошейником. Хооин утвердительно кивает головой. — Значит, белый. Незнакомец по-кошачьи ухмыляется. — На полке ещё осталось пару экземпляров, — кидает он напоследок. — Не забудьте купить себе такой же. Только Хооин хочется что-то ответить, отвести от себя подозрение, как незнакомец уже огибает девушку и двигается в сторону кассы. И когда посетитель — на радость отцу Цукино, — наконец-то становится покупателем, Хооин думается, что, на самом деле, для неё всё заканчивается не так уж и плохо. — Ты ему понравилась, — смеётся отец, наблюдая как за незнакомцем закрывается дверь зоомагазина, — Симпатичный, кстати, паренёк. Уверен, он к нам ещё заглянет. Делая глубокий вдох, Цукино скрещивает руки на груди. — Да хватит сводить меня с каждым, кто сюда заходит!

///\\\

— Нацепи его уже себе на шею, Куроо. Ты отвлекаешь меня от игры. — Какой же ты грубиян в последнее время! — недовольно фыркает Куроо, вертя в руках кошачий ошейник. — А прикинь в нем в школу прийти. Девчонки, наверняка, будут без ума. Побегают за мной толпой, попросят автограф на груди, а я им красивым почерком там выведу «С любовью от Тецуро Куроо» Кенма вопросительно — нет, растерянно — смотрит на друга, оставляя его слова без каких-либо комментариев. Они излишни, а Куроо, ох уж этого Куроо, иногда заносило. — Да ладно тебе. Бокуто бы эта шутка понравилась. — Я не Бокуто. — Жаль. Кенма закатывает глаза и вновь фокусируется на приставке. Откровенные речи Тецуро отвлекли его, и вот, в игре он уже был мертв. Придётся начинать уровень заново. А Куроо, по всей видимости, всё это до чертиков смешит. Козуме хочется попросить друга проявить к нему хоть капельку уважения, но уже не может — что-то мешало. Кенма и так достиг свой максимум и даже вышел за чертоги, когда подшутил над Куроо, только чтобы тот не маячил ошейником перед его носом. Остальное остаётся на совести самого Тецуро, из-за которого Кенму, на минуточку, убили. В итоге Куроо успокаивается, откладывает ошейник в сторону и, как макаронина, разваливается на стуле. Он устремляет взгляд в окно и любуется открывшемуся зрелищу: почти прозрачное небо заканчивается на горизонте, где превращается в желто-красное, размазывая закат по лицу и меняя цвет карих глаз на медовый. Очередной майский день подходит к концу. В голове Куроо проскакивает мысль, что сегодня нужно вернуться домой пораньше: Тецуро пообещал отцу, что поможет ему починить сломавшуюся стиральную машину. — Да-а-а, хорошо у тебя, конечно, дома сидеть, — кидает Куроо невзначай. Не отрываясь от игры, Козуме кивает. Это Куроо видит мельком. — Не хочешь со мной послезавтра в зоомагазин пойти? Кенма отрицательно качает головой. Другого не ожидалось. — Ты бы мог быть очень полезным, знаешь ли, у тебя ведь когда-то кот был. Тецуро с многозначительным выражением лица вспоминает, что когда-то — это прям ну очень давно. Кажется, Шика умер, когда Кенме было восемь? Ковыряясь в задворках своей памяти, Куроо громко цокает. Нет, всё же шесть. — У меня домашки много, да и продавцы-консультанты помогут тебе больше, чем я, — отвечает Козуме, не отрываясь от игры. В этот раз получается лучше. Куроо тянет медленное «м-м-м» и невольно вырисовывает образ девчонки из зоомагазина. Куроо отчётливо помнит: первое, на что он обратил внимание, когда она подошла к нему, был её высокий, как для японки, рост — где-то около ста семидесяти сантиметров. Вероятно, школьница, на год-два младше самого Тецуро. Стройная, длинноногая, со спокойным выражением лица, которое мягко обрамляли прямые платиновые волосы и спускались до поясницы. Одним словом — милашка. И, похоже, ещё и кота имеет, что только добавляло шарм ей в копилку. Она знает про питомцев не только в теории, а ещё и на практике, и Куроо понимает — Кенма прав. — Девчонка-консультантка и правда рыбка покрупнее, чем ты, — делает логический вывод Куроо, обращаясь к Козуме. Но тот его не слушает. Подобные разговоры с Тецуро не стоят того, чтобы быть убитым… уже в третий раз. Не замечая должной реакции от друга, Куроо цокает и вскакивает со стула. Делать здесь больше было нечего, поэтому, напоследок напомнив про время подъёма и, конечно, домашку, Куроо кидает Кенме короткое «увидимся» и с энергией хоть-ложкой-отбавляй идёт домой чинить стиральную машину. Это сделать, кстати, не удаётся. Зато явиться на следующий день в зоомагазин — как по расписанию. Несмотря на то, что волейбольная тренировка затягивается, и до закрытия магазинчика остается считанные пятнадцать минут, Куроо зачем-то прилагает все усилия, чтобы забежать в излюбленное место. Оказываясь внутри, Тецуро ужасно радуется, когда вместо ворчливого владельца за стойкой он замечает ту самую консультантку, закрывающую кассу. Ей отведена особая роль — Куроо с твёрдой решимостью намеревается заручиться поддержкой девчонки, поскольку идеей купить кошку он загорается, как спичка. Консультантка же, глядя на запыхавшегося постояльца, не скрывает легкого удивления. Тецуро всматривается в её бейджик на груди, который гласит, что девушку зовут Хооин, и спокойно говорит: — Мне сейчас же нужно знать, чем Вы кормите своего кота, Хооин-сан. Повисает неловкое молчание, после которого консультантка усмехается. — Вы действительно настроены серьезно, не так ли? Наверное, Хооин тоже нужно что-то прикупить. Куроо для прихода выбирает самое подходящее время.

\\\///

— Ты что, спишь? — Чидори трясёт Хооин за плечо и смеряет её недовольным взглядом. — Эй! Сонно зевая, Цукино разлепляет красные от недосыпа глаза и отрицательно качает головой. Сегодняшняя ночка выдалась непростой: сначала Цукино целый вечер демонстративно переставляла мебель в своей комнате, чтобы у отца не возникало и тени сомнения в том, что за стенкой творится что-то неладное и сказанные дочерью слова про незапланированный ремонт — ложь; а потом и вовсе до половины четвёртого утра пыталась нагнать темы по японской литературе, потому что график у Цукино в последнее время просто кошмарный. Хооин даже забывает взять с собой обед, с завистью наблюдая за тем, как Чидори за две щеки аппетитно уплетает сосиски. Зато наконец-то отдыхает. Поход с Шираиши на крышу школы Цукино расценивает как своеобразную передышку. — Чидори, ты знала, что животные — это тоже дети? — ни с того ни с сего роняет Хооин. — Просто менее капризные. — Ты в мамочки своей Мяукалке записалась? — Чидори плюётся едой, и Цукино жестами показывает ей, чтобы та сначала прожевала, а потом что-то говорила, — Мне в мамочки не надо. Я почти в отношениях. — Ага, осталось бедному парню об этом узнать. Первое правило общения с Чидори Шираиши: не напоминать Чидори Шираиши о том, что она сходит с ума по представителю противоположного пола. Цукино это не забывает, просто дразнит. — Фу, прекращай-прекращай! Мы же договорились. Просто Кенма, — фыркает Шираиши, вытягивая короткие ноги. — Не было бы зла, да зависть нанесла. Это про тебя. Ответная провокация не сработала. Цукино по сторонам зевает, всем своим видом показывая, что им сейчас же стоит сменить тему. Чидори шипит мерзкой змеей. Сонная Цукино — трагедия, воплощение всех ужасов и приснившийся Шираиши ночной кошмар. Она закидывает в рот последнюю сосиску и начинает агрессивно чавкать. Наверное, обижается. Хооин, ожидаемо, не реагирует. Мяукалка, а, точнее, безымянная чёрная кошка, которая живет у Цукино уже четвёртый день, выступает их примирителем. — Ты придумала, что с ней делать-то? — идет первой на контакт Чидори спустя несколько минут молчания. — Если бы, — досадно выдыхает Хооин. — Пока что живёт у меня. И вдруг Цукино становится интересно, как долго это будет продолжаться. Нескончаемый ремонт, запертая на ключ дверь, запах кошачьего туалета, постепенно просачивающийся и в другие комнаты — всё это держится на карточном домике, выстроенном на бесконечном вранье. Сострадание — плохой спутник, и Цукино напрочь отказывается отвечать за свои «оплошности». Потому что это ни черта не оплошности, а рефлекс — непроизвольная реакция, протянутая рука помощи и что-то само собой разумеющиеся. Но при малейшем движении не туда всё может разойтись по швам. Стоит только отцу зайти в комнату. Стоит только учуять запах. Стоит только… Шираиши пытается дать остроумные советы, когда телефон в сумке Цукино издаёт короткий звук. — Завтра перед тренировкой можно спросить у наших девчонок. Сейчас все кошечек хотят, думаю, кто-то да найдётся. Чидори рассеяно наблюдает за тем, как Цукино открывает крышку мобильника, продолжая: — На крайняк есть ещё одноклассники… О, и объявления! Можем расклеить объявления. Голос Чидори врывается в мысли Цукино, как электрический звонок: девушка сглатывает ком в горле и наконец кивает. Появившиеся на экране сообщение она перечитывает несколько раз. Папа: Прости, что отвлекаю от занятий, детка! Хотел сказать, что к нам с неплановым визитом сегодня зайдёт арендодатель. Ты уже с перестановкой, надеюсь, закончила? Реальность уплывает сквозь пальцы, и Цукино начинает отчётливо слышать стук собственного сердца. Момент — и все в глазах будто расплывается, а земля стремительно уходит из-под ног. Цукино возвращается к своим прерванным размышлениям. Все стремительно разрушится, без возврата уничтожится, стоит только… …арендодателю прийти. Чидори без слов пододвигается ближе и следом за Цукино читает содержимое сообщения. Первое, что понимает Хооин — времени на размышления, какой шаг предпринять дальше, становится, как в воздухе легких, катастрофически мало. Второе, что доходит до Хооин, озвучивает Шираиши: — Твою налево!