Кровавый узел поцелуя

— Ты прелестно выглядишь, Чара. — Ты тоже…       Мысли путались, сменяя одна другую, и тяжело ворочались в ставших слишком тесными головах, точь-в-точь как бурлящие в крутом кипятке макароны. Собственно, приторно пахнущий воздух спальни был немногим прохладнее и легче крутого кипятка — казалось, ещё немного, и его, ошпаривая губы и горло, можно будет не без наслаждения пить. — Ты же знаешь, что бывает, когда люди очень друг друга любят?..       Вместо ответа Чара поставил на тонких губах Фриск горячий поцелуй — будто печать из раскалённого сургуча на древний конверт. Фриск повела по круглым Чариным плечам. Что и говорить, регулярные тренировки с Андайн сделали свое дело — казалось, такие легко выдержали бы и удар кувалдой, до того твёрдыми они стали. Чуть пониже живота стало удивительно жарко…       Верхняя одежда пёстрой полосатой грудой ткани лежала где-то у ног. Округлые и плотные, будто налитые медью, мускулы Чары ходили под бледной кожей ходуном. Острые соски маленьких грудей Фриск были твёрдыми, как булавочные головки. Широкой кровати, облитой зеленым лунным светом, вот-вот предстояло ощутить на себе сладкий вес близости двух обожающих друг друга людей. — Уже не терпится, здоровяк? Давай-ка поможем тебе…       Ремень, почти по-змеиному прошипевший, был извлечен из шлёвок, и брошен вслед за остальной одеждой. Вскоре на пол упали и темные вельветовые брюки. Пути назад не было… — Ты долго ждал этого момента, Чара?.. — Весьма долго…       Ещё один поцелуй. Страсть будто хлестала обнажённые тела бичами. Твердая рука Фриск равномерно скользила вдоль всей длины толстого Чариного члена, на розовой головке которого, как слеза, блестела полупрозрачная капля. — Давай же, — голос упавшей на спину Фриск дрожал, как тонкий осколок стекла. Очень скоро влажные складки громко выдохнувшей девушки растянулись, впуская в себя едва ли не до судорог напрягшегося Чару, а на покрасневших глазах выступила влага. Чара качнул слегка угловатыми от плотных мышц бедрами. Вскрикнувшей Фриск показалось, что ее скелет вот-вот расколется надвое. — Ах, Чара… — Тебе нравится?..       Тонкая шея горела от страстных, горячих поцелуев. Фриск обхватила равномерно двигающегося взад и вперёд Чару за спину, не обращая внимания на то, что самым откровенным образом ее царапает. В прочем, а ощущал ли это сам Чара, чувства которого словно затупились от аромата дышащего жаром тела Фриск? Звонкие и глубокие стоны, периодически издаваемые последней, таяли во мгле спальни, как сахар в чае. Тела людей покрылись испариной и скользко блестели, как намазанные маслом. При этом постепенно ускорявший темп Чара не переставал целовать своего партнёра: розовые засосы горели и на шее, и даже кое-где на груди. Как будто бы пытаясь заставить человека замолчать, Чара целовал Фриск в рот, и когда он наклонялся над девушкой, его взмокшие рыжие волосы заботливо заправлялись за уши. — Чара!.. Чара!.. Чара!.. — сладко шептала Фриск имя мужчины, словно это доставляло ей какое-то высшее, никем не познанное удовольствие. — Фриск… — шипел, как раскаленная подкова, Чара. Его щеки налились кровью и порозовели. — Я сейчас… Ах!..       Кровать тяжело скрипела. Сердца, как запертые в клетках птицы, рвались наружу, рассыпая по туго натянутой на дрожащие мускулы коже крупную дрожь. Чара, вновь наклонившийся над Фриск, уже начинал ощущать некомфортное покалывание в паху, говорящее о скорой развязке. — Чара!!! — Фриск!!!       Падение грузного, только что кончившего тела заставило кровать издать тонкий звук, похожий на всхлип. Фриск издала едва слышный крик и прогнулась в пояснице. Ее влагалище горело. Чара, уткнувшийся в простынь, тяжело дышал, как после хорошей пробежки, и поначалу даже не заметил, что что-то изменилось. Нежный голос Фриск словно бы снял пелену с хаотичных мыслей. — Чара… это было великолепно… я до сих пор чувствую тебя…       Пот больно щипал исцарапанную спину, однако никакого дела до этого мужчине, прижавшему к своей груди Фриск, не было. Его красные глаза светились любовью, нежностью, и, чего греха таить, гордостью за себя. Гордость эту укрепляли комплименты укрытой слегка влажной от пота и соков простыней девушки, накручивающей на палец слипшуюся рыжую прядь его волос. — Нам непременно стоить повторить это как-нибудь… — Уже?! Мы же буквально только что… — Шшш… — Фриск положила на губы Чары свой тонкий палец, — все может быть, мой милый. Ты был очень хорош… — Спасибо. Мне тоже понравилось…       Неловкий разговор, полный робких комплиментов, продолжался ещё какое-то время. Фриск крепко прижимались к распираемой воздухом горячей груди Чары, тяжело вздымавшейся вверх-вниз, как нос ныряющего в синие воды корабля. — Я люблю тебя, Чара… — прошептала Фриск, закрывая глаза. — Я тоже тебя люблю, мой ангел, — ответил Чара, напоследок поцеловавший свою возлюбленную в смуглую щеку.       Если бы повисшее над ещё не согретым городом солнце могло проникнуть в медленно остывающую спальню, оно бы увидело двух сладко спящих в объятиях друг друга возлюбленных.