Холодно?

Был прохладный приятный вечер. Окно было приоткрыто, а потому было так здорово сидеть у него, наслаждаясь слабым свежим ветерком. Норман смотрел на уходящее за горизонт солнце и улыбался своим мыслям, вдыхая приятный запах недавно шедшего дождя. Эта идиллия продолжилась недолго. Дверь с грохотом распахнулась, и в кухню ворвалась она, нарушая тишину и спокойствие, царившие здесь последние минуты ее отсутствия: – Хэй! Чего сидим? Чего скучаем? Норман подскачил на месте, передернувшись. И снова улыбнулся своей доброй и теплой улыбкой. Эмма всегда была бурной и бойкой девушкой, и все ее внезапные и громкие появления очень нравились ему. Хихикнув, Эмма быстро прошмыгнула к столу и уселась напротив парня, подперев подбородок ладошкой. – Да так, – ответил тот, переводя взгляд с темнеющего неба на свою собеседницу, – наслаждаюсь убывающим днём. – Ооо, – протянула та, наоборот, устремляя взгляд в приоткрытое окно, – и как? Интересно? Он отвёл взгляд от девушки, вновь смотря на уже темное ночное небо: – Занятно наблюдать за тем, как очередной день твоей и так короткой жизни просто заканчивается и уходит в небытие. Девушка закатила глаза и нахмурилась: – Звучит весьма пессимистично. Норман улыбнулся и тихонько посмеялся: – Может быть. Они ещё немного посидели в тишине, наслаждаясь ею и наблюдая, как на синем небе начинают поблескивать маленькие звёздочки. Тем временем ветер усилился и похолодал. Поёжившись, Эмма неохотно встала из-за маленького кухонного столика и подошла к открытому окну, закрывая его. – Холодно что-то, бррр, – сунув руки в карманы толстовки, девушка повернулась к парню, что так и сидел себе на стуле без малейших изменений в спокойном умиротворенном лице. – Тебе ведь тоже холодно, да? Норман по-доброму усмехнулся. Ну, да, глупый вопрос, если учесть то, что этот чахлик сидел в одной лишь тонкой рубашке и домашних штанах. – Ну, – Эмма почесала затылок, улыбаясь во все тридцать два, – теперь холодно не будет, хы. Парень снова посмеялся, ничего не сказав и протянув руки для объятий. Девушка тут же с хихиканьем оказалась около него и обняла, крепко прижимая его светлую голову к своей груди. Норман же чуть ли не мурлыкал, слушая биение сердца своей любимой и гладя ее по спине. – Вот теперь тепло, – прошептал он себе под нос и усадил девушку себе на колени. Та неуклюже плюхнулась и снова звонко рассмеялась, обнимая парня за шею: – Ну ты худышка. Всю попу отбить об твои ляхи можно. И, чмокнув быстро того с нос, продолжила: – Кушать больше надо. Норман хмыкнул: – Вот с твоего носа и начну! – и легонечко прикусил кончик конопатой носопырки. Девушка опешила: – Эу! Да я же имела ввиду... Ай! Щекотно же, дурень, – на чужом носе парень не остановился, укусив так же покрытую веснушками шею и, оттянув ворот толстовки, спустившись к плечу. Глубоко вдохнув запах любимой девушки, Норман прикрыл глаза в наслаждении, едва заметно улыбаясь. – Я тебя люблю, рыжее ты мое солнце. Эмма всего на мгновение замерла, а потом как засмеялась в голос: – Чего это тебя на милости потянуло, м? Она ехидно улыбнулась, смотря в глубокие голубые глаза парня, что все так же с едва видимым восхищением смотрел на свою возлюбленную. Не дождавшись ответа, девушка поцеловала его в тонкие холодные шершавые губы. Настойчиво и резко. Тот тут же ей ответил, с каждым мгновением набирая обороты. Парень в блаженстве прикрыл глаза, позволяя девушке доминировать в поцелуе. Запустив руки ей под толстовку, он гладил сильную девичью спину в то время, как та в порыве страсти больно сжимала в своих кулачках его светлые, почти седые, пряди волос. Вдруг она оторвалась, часто дыша через нос. Все ее конопатое личико покраснело, короткие рыжие кудри будто ещё больше взъерошились. Смотря на нее такую Норман в очередной раз подумал, какая же она всё же красив... И не дав ему закончить свою мысль, как Эмма принялась целовать его тонкую и слишком изящную для парня шею. Внезапно для себя да и для самой девушки, Норман тихонько охнул то ли от неожиданности, то ли от удовольствия, а может и от всего сразу. Эмме это понравилось, и, задорно улыбнувшись, она легонько вонзилась зубками в то место, где только что нежно и приятно целовала и облизывала бледную кожу. Парень закусил губу и зажмурил глаза, отчаянно краснея. Тем временем ловкие пальчики девушки уже расстегнули все пуговицы на белой просторной рубашке. И вновь она внезапно оторвалась, посмотрев в его покрасневшее, исказившееся от удовольствия лицо. Норман же ничего не видел перед собой и не мог собрать свои мысли в кучу. Он попытался привести дыхание в порядок, но все его усилия пошли коту под хвост, когда эта рыжая хулиганка, оголив его крепкую грудь и спустившись с его коленей, принялась целовать его рудименты один за другим. Она игралась с его сосками, поочередно кусая, посасывая и полизывая их. Теперь уже Норман зарывался в рыжих кудрях, больно их оттягивая. Эмме это нравилось. Вдоволь наигравшись с сосками, она медленно спускалась вниз, осыпая мелкими поцелуями плоский живот. Недолго думая, она спустила резинку домашних штанов, высвобождая давно вставший член. – О боже... Норман весь напрягся и стыдливо прикрыл лицо руками. Эмма с детским интересом смотрела на сочащегося смазкой Нормана-младшего, приподняв брови и высунув кончик языка. Поводив рукой вверх-вниз, она таки нагнулась и поцеловала головку, получая очередную порцию стонов откуда-то там сверху. Норман не знал, куда себя деть. Поборов свой стыд, он опустил взгляд на рыжую макушку той, что развлекалась там внизу по полной. Девушка с ярым энтузиазмом отсасывала ему, с каждым разом заглатывая всё глубже и глубже, одной рукой массируя яйца, а другой – придерживая ствол. Парень замычал, еле сдерживаясь, чтоб не застонать в голос. Он вновь запустил пальцы ей в волосы, нежно поглаживая ее по голове, не надавливая и наслаждаясь тем, как она старается сделать ему приятно. А Эмма в свою очередь и правда очень старалась, ведь за всю их интимную жизнь это был первый раз, когда она решилась ублажать возлюбленного орально, и она очень боялась сделать что-то не так. Но все ее страхи быстро улетучились, когда волосы вновь больно стянулись, а парень перед ней весь вдруг напрягся, и странного вкуса субстанция струёй полилась в ее рот, которую она от неожиданности автоматом проглотила. Норман глубоко и часто дышал. Слегка трясущимися руками он быстро натянул трусы со штанами и поднял всё ещё не отошедшую девушку с колен, обратно усаживая ее на себя. И обнял. Очень крепко обнял, пряча лицо в вороте ее толстовки. Эмма тепло улыбнулась и зарылась носом в его лохмах. – Ну что, больше не холодно? – хихикнув, спросила она. Норман лишь отрицательно покачал головой и затрясся в беззвучном смехе, на что Эмма улыбнулась ещё шире и удовлетворённо прикрыла играющие весёлыми искорками зелёные глаза: – Я тоже тебя люблю. Очень сильно.