Прелестная смоковница

Год назад матери поставили диагноз, звучащий, как приговор - рак гортани. Моя мать не была заядлым курильщиком - вовсе нет - она в жизни не пробовала сигарет. Но судьба сыграла с ней злую шутку. А дальше все пролетело, как в тумане - похороны, слезы, скорбь. Мне было тяжело, отцу - вдвойне, нет, в тысячу раз больнее. Он потерял не только жену, друга, мать его ребенка, он еще и потерял любовь всей своей жизни, и это слишком сильно ударило по нему. Несчастному все напоминало о ней - улочки, по которым они прогуливались, милые кофешки, в которых они попивали ароматный кофе, и даже воздух, которым он, черт возьми, дышал, напоминал ему о ней, словно и этот воздух - она сама. Возможно, он почти свихнулся. Он ходил по тонкой грани контроля, и если бы немного оступился - безумие охватило бы его целиком. Безумие тщетной безысходности и отчаяния. Потому что ее больше нет. А как с этим справлялась я? Так, как только могла. После ее смерти во мне будто поселилась дыра. Черная, тягучая, пустая, и ничто не могло ее заполнить. Алкоголь, тусовки, шумные компании - на какое-то время я могла насытиться этим. Но затем все возвращалось восвояси. Вновь это чувство пустоты, чувство, будто ничего уже не закроет эту бесконечную дыру, и она будет пожирать меня до последнего вздоха. До того, как сломаюсь и я. Но в один момент - вроде бы совсем неподходящий, и в какой-то степени даже неправильный, отец решил просто уехать. Просто, блин, свалить из города. И это не обговаривалось. Потому что мы знали - так будет легче. Так надо. Потому что жизнь идет дальше. Потому что мы живы. Прошел месяц. Сейчас я последний раз гляжу на мигающие сеульские огоньки, провожаю взглядом высокие стеклянные небоскребы, мысленно прощаюсь с любимым городом и его чудаковатостью. Я сажусь в машину и тяжело выдыхаю. Ладно, надеюсь, что это не последняя наша встреча. Не знаю, и не могу предполагать, что вновь взбредет в голову старику. Быть может, через год я вновь окажусь здесь. И все вернется в норму. Ехать прийдется долго. Обычно я люблю наблюдать за видом из окна, наблюдать за мимо мчавшимися машинами, мечтать, попутно слушать отцовское радио. Сейчас хочется одного - покоя, и я достаю наушники, выбираю первое попавшееся инди и засыпаю. Не знаю, сколько я проспала: пять, шесть, может быть, даже семь часов. Радует только одно. Мы, наконец, приехали. - Суджи, - отец легонько толкает меня в плечо, - проснись, мы на месте. Я неохотно размыкаю слипшиеся веки. Черт, спать в машине - сущий кошмар, мое тело ужасно затекло, голова разболелась, и полный беспорядок в мыслях. Это, вроде бы, называют "обезьянним умом" - когда ты, словно животное, неустанно прыгаешь от одной мысли к другой, и не можешь ни на чем сконцентрироваться. - Здесь начнется наша новая жизнь, - как-то воодушевленно добавляет отец, после чего выходит из машины, - вставай, взгляни на наше новое гнездышко. Я вяло выкатываюсь из салона машины. Передо мной расстилается большой и светлый двухэтажный дом, с большими окнами, с широким и длинным забором, с ажурными воротами. И мне это нравится. Раньше мы жили в квартире, на двенадцатом этаже новостройки. Оттуда расстилался прекрасный вид на Сеул, и на его мерцающие ночные огоньки, но мне всегда было в ней одиноко. Мне хотелось жить в доме, иметь свой двор, может быть, даже сад, и комнату на втором этаже. Как в типичных-американских-фильмах у типичных-девочек-подростков. Да, именно о таком я и мечтала. - Ну как тебе? - отец радостно вскидывает брови и ожидает мою реакцию. - Миленький, - я коротко улыбаюсь. - Взглянешь на свою комнату? - С удовольствием. Да, мне до чертиков интересно, какая она! Я забегаю внутрь дома и поднимаюсь по винтовой лестнице, проводясь пальцами по деревянным перилам. Прохожу по второму этажу - ванная комната, небольшая терраса, еще пару шагов, и вот я, наконец, стою в своей комнате. Она не особо большая, да мне, честно, и не нравится, когда слишком много простора. Из-за этого комнаты порой кажутся пустыми. Для меня же куда важнее уют, и это мое "логово" полностью соответствовало моим критериям: большая и высокая кровать, возле нее - такое же большое окно, и широкий подоконник, на который можно усесться, и глазеть на мимо проходящих прохожих, рядом - миленький туалетный столик, и довольно вместительный шкаф, а самое главное, то, что я люблю больше всего - светлый ворсистый ковер. Черт, он, наверное, придаст уют даже мрачному темному подвалу. - Суджи, - снизу слышится голос отца, - забери свои вещи, дорогая. - Сейчас спущусь. Пару часов я обустраивалась в комнате: наводила порядок, расставляла статуэтки и фотографии, развешивала одежду, и прочие женские принадлежности. Заключительный штрих - гирлянда с лампочками, ловко подвешенная над кроватью. Готово. Теперь здесь не так пусто, и, кажется, я быстро уживусь в новом месте. К вечеру я спустилась вниз, на кухню. Отец решил, если мы начинаем жить "с чистого листа", то и первый ужин должны провести вместе. Да и вообще, стараться почаще проводить время вместе, как не удавалось раньше. - Вау, да ты прямо-таки мастер-шеф, - ехидно процедила я, когда учуяла приятный аромат, разлетавшийся по кухне. - Ты же знаешь, единственное, что я отлично умею делать в этой жизни - так это готовить. Отец раскладывал пасту по тарелкам и посыпал сверху тертым сыром. - Выглядит вкусно, - я облизалась, а во рту скопилась слюна. Да, блин, я не ела уже около десяти часов. Сейчас я готова съесть огромного слона, самого огромного, что есть в этом мире. - Конечно, по-другому не может быть, - он подвинул тарелку к моему краю стола, - налетай. - Спасибо, оплата за счет заведения. Отец довольно хмыкнул. Я принялась уплетать блюдо. Спагетти были хрустящими, и скользнули в рот, почти анимированные своей жизнью. То оливковое масло, вкус, пьянящий. Казалось невероятным, что четыре ингредиента, такие простые: оливковое масло, макаронные изделия, чеснок и сыр, могут родить блюдо, настолько удивительное. Попутно я попивала томатный сок. - Никогда не пойму, как ты это пьешь? - он неохотно глянул на мой напиток. - А я никогда не пойму, как ты ешь эти.. мерзкие оливки, фу, они же такие отвратительные! - буркнула я, демонстративно подливая побольше сока. - Ну, дорогуша, все приходит с возрастом, - отец пожал плечами. - Но томатный сок ты так и не полюбил, значит, ты не такой уж и взрослый, да? - За словом в карман не полезешь. Прямо как.. - он немного запнулся, словно обдумывая свой ответ, - прямо как Бора, - мягко улыбнулся. Неловко. - Конечно, я вообще вся в мать. Откуда же такая красивая вышла? Точно не из-за тебя, - я постаралась перевести все в шутку. И мне удалось. - Эй, между прочим, я еще ничего, - подметил отец. - Напрашиваешь на комплименты, мистер Ли? - Это факт, - он самодовольно улыбнулся. - Говорят, мужчины с возрастом становятся лишь лучше. - Ну не знаю, как остальные, но ты.. - я сделала паузу, и взглянула на его недовольную реакцию, - да шучу, пап, конечно, ты еще горы свернуть можешь. - Льстишь, и не краснеешь. Я хотела что-то добавить, но наш разговор прервал стук в дверь. Показалось? Нет, видимо, пришли нежданные гости. Вот только кто? - Я открою, - отец встал из-за стола и как-то напрягся, - за мной - еда, а за тобой.. - Да-да, помыть посуду, помню, - буркнула себе под нос я. Шум воды немного прервал тишину, но я мимолетно услышала, как отец с кем-то разговаривает. Женский голос разлился по дому. - Кто там? - я вышла в прихожую. Передо мной стояла милая хрупкая женщина, приветливо улыбаясь. Она была одета в легкое голубое платье, волосы аккуратно собраны в небольшой пучок, в руках она держала свежеиспеченный пирог. - Добрый вечер, я ваша соседка из дома напротив, Чон Мису, - она еще раз улыбнулась и слегка поклонилась, а в уголках ее глаз сомкнулись морщинки, - поздравляю с новосельем, - она вручила мне свое кулинарное блюдо. - Спасибо, - коротко ответила я. - Ли Хван, - он протянул ей руку, - очень приятно, - она взаимно ответила рукопожатием. - Пройдете? - он указал на кухню. - Ох, с радостью, - женщина переступила через порог и оглянулась назад. - Ты заходишь? - обратилась она в пустоту за дверью. - Извините, мой сын такой некомпетентный. Никогда не слушает мать. Через пару секунд перед глазами появилась новая фигура. Высокий, с растрепанными волосами, и явно с недовольным лицом. - Это мой сын, Чон Чонгук, - женщина притянула его за рукав кофты и выставила немного вперед. Глаза Чонгука безразлично осмотрели дом и остановились на мне. Он пронзительно осмотрел меня оценивающим взглядом и скептически закатил глаза. Я знакома с ним пару секунд, но могу сказать точно - он мне не нравится. Выглядит слишком уж надменно. - А ты? - он кивнул в мою сторону. Что еще за хамский жест? - Ли Суджи, - фыркнула я и нахмурила брови, - приятно познакомиться, - я выдавила фальшивую улыбку. Он молча кивнул. - Взаимно, - сухо добавил Чон. Мы сели за стол и принялись пробовать домашний пирог соседки. Чон Мису мило болтала с отцом, расспрашивая его о переезде, о Сеуле, и порой я тоже вклинивалась в их беседу, поддерживая разговор. Семья Чон живет здесь всю жизнь, женщина владеет небольшой сетью парфюмерных магазинчиков, у них есть собака - карликовый пудель Барбарис. Еще она рассказала нам о городе, о красивых местах, и немного затронула тему кулинарии. Видимо, на этом они и сошлись. - О, так вы повар? - женщина удивленно вскинула брови. - Нет-нет, - отец отрицательно покачал головой, - это просто хобби, я работаю юристом. И они вновь увлеклись в непринужденную беседу. Легкую и повседневную. Но боже, все бы ничего, но как же меня раздражает этот отупевший взгляд ее сына - Чонгука! Он всем видом показывает, как ему скучно, словно маленькое дитя. Ста семидесяти восьмиметровый парень ведет себя хуже, чем пятилетний ребенок, ей-богу. - А что насчет тебя, Суджи? - соседка переключилась на меня. - Ты все еще учишься в школе? - Да, третий курс старшей школы. - Как здорово! - радостно воскликнула Чон Мису. - Чонгук тоже на третьем году. Ты уже выбрала школу, в которую пойдешь? - Да, школа.. старшая школа Минхва, кажется. Та, что ближе всего к дому. - Какое совпадение! - женщина искренне расплылась в масляной улыбке. - Чонгук тоже там учится. Может быть, вы даже станете одноклассниками. - Здорово, Суджи, - отец одобряюще смотрит на меня, - у тебя теперь есть первый друг. Друг? Какой нахрен друг? Ты его лицо видел, пап? Он же смотрит на меня, как на говно, причем на самое худшее говно. А сам выглядит так, словно тусовался на рейве третью ночь подряд. Волосы взъерошены, падают на глаза, взгляд уставший, холодный, и энергия из него исходит, ну явно недоброжелательная! - Чонгук, будешь присматривать за Суджи? - мать ласково трогает его за плечо. Он даже не смотрит на меня. Ох, ну да, меня же тут вообще нет. Не существует попросту. - Угу. Женщина полуулыбается, а затем переводит взор на свои наручные часы. - Ох, уже десять вечера! Кажется, в приятной компании и время летит быстро. Думаю, нам с Чонгуком пора домой. - Уже уходите? Что ж, я провожу вас до двери. - До свидания, госпожа Чон, - я кланяюсь, - и тебе тоже.. пока, - коротко кидаю брюнету. - Пока. Отец прощается с соседкой, еще раз благодарит за пирог, и предлагает как-нибудь заглянуть к ним еще раз. Что ж, а я рада. Рада, если честно, что у него появилась компания вроде этой дамы. Потому что если он останется один на один со своими демонами, будет слишком худо. Они его целиком сожрут. - Что-то и я устал за сегодня, - мужчина растяжно зевнул и потянулся, - спокойной ночи, Суджи. - Сладких снов.

***

Следующий день выдался безумно информативным. Словно я попала в какое-то турне. Я провела с отцом целый день. Мы бродили по городу, осматривали здешние места, смотрели достопримечательности, о которых нам рассказывала соседка, заглянули местные в кафе, и успели купить несколько разных побрякушек для дома. Городок не был большим, или, как мне кажется, в сравнении с Сеулом он не был большим. А так он был.. обычным? С населением в двести тысяч человек, хотя только одно слово крутилось у меня на языке - глушь. Но отцу нравилось это место, и я должна была это перетерпеть. И свыкнуться. Просто свыкнуться. Мы приехали к главной "изюминке" города - розовому озеру. Отец весь мозг прожжужал мне этим место. Как там красиво, замечательно, какой там невообразимый вид. Это место находилось на окраине города, и когда мы добрались до него, отец легко выдохнул. Словно ждал этого момента всю жизнь. - Тут так хорошо.. - он оглянулся по сторонам, вдохнул свежий воздух, подошел к озеру и провел рукой по розоватой воде. Я не могла сказать, что была в полном восторге. Я не особый ценитель природы, маленьких уютных городков. Я люблю мегаполисы, люблю их бурную жизнь, их стиль, их грязный воздух. - И правда, сказка, - я растянулась в фальшивой масляной улыбке. Обернулась вокруг - до недавних пор небо было кристально чистым, облака медленно проплывали, а теперь было понятно - надвигался дождь, небо мрачно затянуло грозными тучами. - Я пойду ближе к лесу. Отец кивнул. - Не долго, скоро пойдет дождь. Из густого величественного темного леса не было видно ни единого просвета. Тихо, и так уединенно. Лишь птицы щебечут свои песни, и изредка пробегают белки. Меня окружила прохлада, подобная той, что обволакивает, когда попадаешь с жаркой улицы в дом. Я с головой окунулась в свои мысли. Интересно, маме бы понравилось здесь? Думаю, что да. Она любит леса, любит запах хвои, и вдыхать этот травяной аромат. Упавшая с неба капля дождя заставила вернуться в реальность. Черт, сколько же я блуждаю? Стоит возвращаться обратно. Уже более быстрым шагом я шла по протоптанной дороге, но вдруг споткнулась. - Ауч, - непроизвольно выдала я и упала в листву, - что за подстава, блин, новые джинсы! Я взглянула на испачканное колено. Вдруг сердце пропустило один удар. Кровь застыла в венах. Какого хрена... Под моими ногами, в листве, торчала рука. Женская, мать твою, рука. Я резко подпрыгнула и отошла на пару шагов. Почему.. почему так много листвы? Сейчас же ранний сентябрь. Листья еще не опадали так сильно. Я сглотнула ком в горле, сердце бешено забилось. Спокойно, Суджи, это может быть что угодно. Не наводи панику, не паникуй, пожалуйста. Просто посмотри, что зарыто в листе. Просто убедись, что все в порядке. Но нихрена не было в порядке. Я быстро растормошила бугор листы и закричала так, что, кажется, вздрогнула вся округа. Обезображенный труп лежал прямо передо мной. Голое, хрупкое, избитое, и, черт, мертвое тело девушки. И еще - оно совсем свежее. Она лежит, зарытая среди различной зелени, одинокая, покинутая, мертвая, смотрит черными пустыми глазницами перед собой, наполненные неимоверным ужасом, а ведь когда-то она была человеком, полным жизни и тепла, как я и ты, как я и ты, и мы, мы все; – а теперь гниет и разлагается… И ее лицо было повернуто прямо на меня. А на лице - вырезанная улыбка челси. И я не знала, что делать. Я стояла, как вкопанная, детально всматриваясь в каждый уголок изуродованной части кожи. А ведь она даже мертвой была красивой, до чертиков прелестной! Стройная, с идеальными пропорциями тела, длинные черные волосы, а по телу были оставлены ожоги, словно в нее что-то.. кидали? Не разобрать. Страх полностью сковал меня. А сердце и вовсе не пропускало ударов, словно остановилось, и словно весь мир вокруг - тоже. Я услышала шаги. Резко повернулась. А вдруг..? Нет, слава богу, это был отец. Он в недоумении глядел на меня, пока не проследил за моим оцепеневшим взглядом. - Суджи, ты кричала? Что.. - он сделал пару шагов и замер, затаив дыхание, - о боже.. И дождь хлынул, как из ведра. И ни одного просвета, ни одного лучика, который озарил бы эту темную пропасть. Гроза - как вестник беды и смерти.

***

Через полчаса весь город стоял на ушах. Этот маленький, неприметный городишко, который казался самым безопасным местом для нас. Куча полицейских патрулировало лес, некоторые допрашивали меня и отца. Через час нас отпустили домой. Ее имя крутилось у меня в голове. Ки Лиён. Что же с тобой случилось, Ки Лиён? И чем ты заслужила такую ужасную, мучительную смерть?