Цветок цвета пурпура

В Пристани Лотоса в эту пору было особенно жарко. Ни для кого не секрет, что в такую погоду сыновья у дома Мадам Юй больше всего любили валять дурака, пока Цзян Яньли аккуратно срезала корки арбуза, чтобы непременно порадовать братьев прохладной сладостью этой ягоды, а потом, возможно, и присоединиться к их веселью. Пусть и все веселье в это время сводится к ленивым играм в тени деревьев или где-то, под покровом крыши дома. Но в этот раз этот день был особенный не только из-за ярко палящего солнца, сколько потому что даже в такую погоду, все трое оживленно куда-то неслись, только успев доесть последние кусочки арбуза. Конечно, вел их всех Вей Ин, по пути так красноречиво убеждая в чем-то брата и сестру, что сама шицзе невольно хлопала порой в ладоши, но тут же повыше поднимала подолы платья, чтобы не остаться далеко позади. Цзян Чэн в очередной раз крикнул, чтобы Вей Ин так не спешил, иначе случайно не врежется в мимо подходящего прохожего, а еще так он заставляет сестру нестись за ним. Сам он замыкал их линию, но только чтобы подсматривать за тем, чтобы Цзян Яньли не отставала. А Вей Ин нагло этим пользовался и делал вид, что его совсем не слышит. Но наконец, они останавливаются. Цзян Яньли успевает только поблагодарить Цзян Чэна за заботу, как их резко прерывает возбужденный голос Вей Ина. Цзян Чэн уже готов в который раз хорошенько вставить братцу подзатыльник, чтобы тот стал вести себя куда более благопристойно, но неожиданно замолкает, пока глаза шицзе наполняет огонь восхищения. Сначала, когда Вей Ин не прекращая описывал все прелести цветочных полей, которые нашел у Пристани Лотоса, то Цзян Чэн не мог не скрыть своего сомнения. В конце концов, Вей У Сянь и о обычной птице, что клевала зерно на дороге, может выдумать такую чудную историю, что ты не сразу поймешь ее абсурдность. А когда наконец придет осознание, то будешь чувствовать себя очень неловко и сбитым с толку, пока сам шутник будет надрывать от смеха живот. Вот и сейчас Цзян Чэн чувствовал себя почти так, хотя причина была вовсе не в птицах или чем-то подобном. Цзян Яньли уже вовсю бегала с Вей Ином по полю, пока второй показывал ей все цветы, что нашел и придумывал им причудливые названия. Шицзе в ответ лишь весело хихикала. Но когда дошло до того, что Вей Ин по одному взгляду на цветок, начал уже «определять», какие из них принесут счастье, а какие — неудачу, то терпению Цзян Чэна пришел конец и он поставил щелбан братцу, чтобы тот наконец замолчал. — Не ссорьтесь, не ссорьтесь! — тут же взмолилась шицзе, хотя Вей Ин даже не успел ответить брату. Но он не успел этого сделать, ведь заметил, что взгляд Цзян Яньли быстро оторвался от них, рассматривая внимательно их. Вей Ин не сразу понял, что она смотрит не на них, а куда-то дальше. Он поспешил обернуться и заметил внизу одинокий цветок, что ярко выделялся не только среди травы, но и среди всего этого цветочного полотна. Пышный, пурпурный бутон, окропленный темными линиями лилового оттенка особенно выделялся на толстом бледном стволе. Вей Ин невольно сравнил этот цветок с лотосом, но, приглядевшись, можно было заметить, что этот был куда шире и гуще, что даже сердцевину сложно было разглядеть, если не подойти ближе. Да и сама она была маленькая и такого же бледно-фиолетового оттенка. Казалось бы, обычный неприметный цветок, но то ли размер, то ли какая-то диковинная сила, заставляющая цветок так сиять, почти отражая радугу в своих лепестках, сработала вдруг, но Вей Ин восхитился не меньше Цзян Яньли. Он ту и же поспешил схватить цветок. Именно в это время послышался еще какой-то шорох и к ним выбежал один из учеников. Весь запыхавшись от бега и невыносимой жары, парень поклонился и доложил, что Мадам Юй уже ожидает их во дворце. Услышав это, Цзян Яньли невольно выдохнула чуть грустное «но мы только пришли». И все же деваться было некуда и шицзе поспешила набрать как можно цветов для пышного и красивого букета, что она преподнесет своей матери. Цзян Чэн тоже решил не терять времени. Хоть вкус у него не был так же хорош, как у шицзе, но собрать букет, который бы не сильно пестрил, делая неприятно глазу от одного взгляда на него, у него выходило. И только Вей У Сянь был занят непонятно чем все это время, хотя и стоило бы поспешить, чтобы не разозлить Мадам Юй. Большой и чудесный цветок оказался не так прост, как казалось бы. Он был не только красив, но и достаточно силен, поэтому Вей Ину пришлось вступить с ним в битву, чтобы оторвать надоедливый и крепкий бутон от ствола. Но как бы тот его не крутил, тот лишь сгинался, но продолжал упорно держаться. Воистину упрямец похуже самого Вей Ина! За то время, пока сам Вей У Сянь продолжал возиться с цветком, Цзян Чэн и Цзян Яньли уже собрали свои букеты и поднялись с травы. Шицзе вытерла пот со лба, и поправила свою бамбуковую шляпу, что помогала хоть как-то справляться с жарой. К счастью, именно в этот момент подул слабый ветерок, немного освежая. Вей Ин тоже закончил к этому моменту и победно вдыхал прохладный воздух, держа в зубах тот самый бутон, стебель, которого он прогрыз зубами. — Ладно, давайте поспешим. Не будем заставлять матушку ждать, — сказал Цзян Чэн, чувствуя, что и прохлада быстро проходит. Все кивнули и поспешил за ним. Сегодняшний день был поистине особенным. Потому что именно сегодня был день матери, который праздновали ежегодно практически везде в мире смертных. Ведь не важно — из Пристани ты Лотоса или из Гу Су. В конце концов, любой ребенок не только должен был, но и сам желал поблагодарить свою мать за все, что она для него делала. Обычно, для этого и устраивали небольшие пиры с подношением подарков матери от ее детей. Бедные семьи, конечно, могли обойтись лишь небольшими подарками или цветами, но в любом случае что-то матери да дарили все равно. Вот и Вей Ин, Цзян Чэн и Цзян Яньли почти каждый год собирали большие букеты цветов и лично преподносили их Мадам Юй. Обычно, даже она была более спокойна в этот день, может, даже счастливее, чем обычно. Они даже могли посидеть на пиру все вместе, пока Ее Высочество рассматривала букеты детей. Конечно, кроме букета Вей Ина: тот всегда был особо отличен от других, что, видимо, не впечатляло Мадам Юй своей оригинальностью, и та выбрасывала его букеты почти сразу. Несмотря на это, Вей Ин никогда не обижался. Ведь в конце концов это же просто цветы. Но в этот раз он успел собрать лишь один цветок с погрызанным им внизу стволом. Глупцу понятно, что Мадам Юй на него даже не взглянет. Вей У Сянь на самом деле успел мысленно с этим смириться, лишь невольно жалея, что такой красивый и прекрасный цветок зря пропадет. Когда они добрались до дома, то внутри их уже ждала сама Мадам Юй. На удивление, она не выглядела недовольно, что дети опоздали на совместный обед. Хоть хмурость и строгость почти никогда не сходили с ее лица, но на этот раз Ее Высочество даже немного приподняла уголки губ, но быстро прикрывая это веером. По традиции, Цзян Чэн и Цзян Яньли, только войдя в матери, были первыми, кто радостно налетели на нее. Пусть это и выглядело слишком неблагопристойно для них, но в этот день даже Мадам Юй лишь немного укоризненно покачала головой, но не стала ругать детей, а лишь чуть ласково им улыбнулась. Погладив дочь по голове, Ее Высочество тут же приняла букет из ее рук. — Какая красота, Цзян Яньли. Мадам Юй взглянула на руки сына и тоже не смогла его не похвалить. Тот смущенно склонил голову, когда женщина заботливо потрепала Цзян Чэна за щечку. После Ее Высочество вновь со всей любовью обняла своих детей. И именно в этот момент Цзян Яньли поблагодарила мать и неожиданно сказала: — Это все А-Сянь. Он нам показал поле с красивыми цветами! Тебе бы стоило их все увидеть! Резко опомнившись, будто позабыв тогда о существовании Вей Ина, Мадам Юй взглянула наконец на второго сына, и ее взгляд почти сразу же стал заметно тверже, словно она не обнимала своих детей со всей любовью мгновение назад. Вей У Сянь невольно вздрогнул, пока прятал цветок за спиной. Он боялся опозориться или вновь рассердить Мадам Юй, хотя в любом случае сделает это. Лишь та возможность, что его не тронут в честь праздника, дала ему силы подойти ближе и наконец все же протянуть цветок. Склонив голову, словно заранее извиняясь, Вей Ин, конечно, не мог лицезреть, как несколько раз меняется выражение лица Мадам Юй, пока та рассматривает преподнесенный подарок. Проходит пару мгновений, которые для Вей Ина длятся бесконечно долго, прежде чем она наконец принимает цветок, прикрывая вновь веером лицо. Вей тут же замирает и неуверенно сжимает ладони пару раз, словно убеждаясь, что цветок точно взяли. Он наконец поднимает взгляд, на что Мадам Юй невольно морщится и ударяет парня по голове веером, быстро сложив тот. Но бьет она совсем не сильно, и тут же же машет рукой в сторону, все еще держа цветок в ладони и подзывая детей сесть. — Прекрати делать это глупое выражение лица! И рассаживайтесь уже! Вей Ин же по-прежнему не может скрыть глупой улыбки, но покорно все исполняет, как Цзян Чэн и Цзян Яньли.

***

Сумерки. Все уже давно спят, и на улице не слышно даже тихого шелеста листьев. Лишь через какое-то время раздается слабое стрекотание цикад вдалеке, а за ним — очень тихие, шаркающие шаги, но уже ближе, из дома. Шаги направляются куда-то в сторону, пока наконец не выходят в одинокий двор. Останавливаясь возле окна, чья-то темная фигура внимательно все осматривает. Обычно Мадам Юй всегда выкидывала все цветы от Вей Ина прямо в окно после праздника, если вообще их принимала, потому он был уверен, что и этот цветок уже лежит где-то тут. Но на удивление, не обнаружил ничего. Даже свет лампы, которую он, на всякий, притащил сюда тоже не осветила ничего, кроме травы и парочки лепестков лотоса. Вей Ин чуть разочарованно вздохнул и выключил лампу, также тихо направляясь назад. В это время, где-то в сердце, зародилась надежда, что на этот раз его подарок просто не выбросили и тот сейчас одиноко стоит в кувшине, на окне, освещенный ярким светом полной луны и отражающий на себе почти все звездное небо. И, возможно, слабую улыбку Мадам Юй.